Контракт на интим🔞

Она уже хотела убрать телефон, когда экран вдруг загорелся снова. Но не от её касания.
Входящий вызов.
Имя на экране заставило сердце пропустить удар, а потом забиться где-то в горле.
Она смотрела на светящиеся буквы и не могла пошевелиться. Ручка сама потянулась к кнопке ответа, но замерла в сантиметре от экрана.
Что он скажет? Зачем звонит? Что изменилось за те несколько часов, что прошли с утра?
За окном всё так же падал снег, укрывая город белым безмолвием. А в её груди бушевала буря, которую не мог утихомирить ни один звонок. Или мог?
Она провела пальцем по экрану, принимая вызов.
— Алло? — её голос дрогнул, выдавая всё то, что она так старательно прятала.
А в ответ — тишина. И голос, от которого внутри всё переворачивалось.
— Привет, — раздалось в трубке. Его голос. Спокойный, но какой-то другой. Не тот, каким он говорил с ней в постели. Не тот, каким смеялся над попкорном в кинотеатре. Тихий, сдержанный, будто он где-то не один.
Катя замерла, прислушиваясь. В трубке было слышно, как он куда-то идёт — шаги по плитке, потом приглушённый шум, который становился всё тише. Он искал место, где можно говорить. Где никто не услышит.
«А вдруг там его жена? — кольнуло в груди. — Вдруг она вернулась, а он прячется, чтобы позвонить мне? Вдруг...»
— Стоп, — прошептала она себе под нос. — Хватит. Просто слушай.
Шаги затихли. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Потом тишина — та самая, которая бывает только в закрытых помещениях, куда не доходят посторонние звуки.
— Здесь норм? — спросил он, будто у самого себя. Или у неё.
— Норм, — ответила она, хотя не была уверена, что вопрос адресован ей.
Пауза. Секунда. Две. Три.
— Как ты? — спросил он наконец. Голос его звучал ровно, но где-то в глубине, в самом низу, она уловила нотку, от которой сердце сжалось. Он будто скучал. Но по кому? По ней? По Юле? По той жизни, которая разваливалась на части? Она не знала. И боялась спрашивать.
— Нормально, — ответила она и сама не поверила своему голосу. Слишком бодро, слишком фальшиво. — Всё хорошо.
Хотя нихрена не хорошо. Она только что плакала в подушку, разглядывая его фото. Она только что поставила их совместный снимок на обои, хотя он просил этого не делать. Она только что думала о том, что никогда не будет у него первой. Но сказать это? Нет. Ни за что. Он не должен знать, как ей больно. Иначе... иначе надоест. Решит, что с ней слишком много проблем. А она и так уже, наверное, надоела. Наверняка.
— Точно? — спросил он, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на недоверие.
— Точно, — отрезала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — А ты как?
Он вздохнул. Этот вздох она слышала уже много раз — он значил, что сейчас будут сложные слова.
— Сижу в бильярде с друзьями. Думаю.
— О чём?
Пауза стала длиннее. Она слышала, как он дышит — ровно, глубоко, будто собирается с мыслями.
— О нас, — наконец сказал он. — О тебе. О Юле. О том, что будет дальше.
Катя затаила дыхание. «О нас» — эти два слова прозвучали так, что у неё мурашки побежали по коже.
— И что ты надумал? — спросила она как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало.
— Ничего хорошего, — усмехнулся он горько. — Катя, я всё время тебе говорю, что между нами ничего не может быть. И ты это знаешь.
Она закрыла глаза. Эти слова били больнее всего. Не потому, что она не знала. А потому, что каждый раз, когда он их произносил, внутри что-то умирало.
— Знаю, — ответила она тихо. — Но ты продолжаешь звонить, а я продолжаю отвечать.
— Потому что не могу иначе, — выдохнул он. И в этом выдохе было столько боли, что у неё перехватило горло.
Она молчала. Не знала, что сказать. Не хотела манипулировать, не хотела давить на жалость, не хотела быть той стервой, которой была раньше. Просто слушала. И ждала.
— Знаешь, — заговорил он снова, и голос его стал тише, будто он говорил не ей, а самому себе. — Я тут думал... даже если Юля подаст на развод. Даже если это случится.
Сердце Кати пропустило удар.
— И что? — выдохнула она.
— И я не знаю, должен ли я бегать за ней, — продолжил он. — Понимаешь? Двадцать лет. Почти двадцать лет вместе. А сейчас я смотрю на это и думаю: за чем я бегаю? Страсти уже нет. Доверия не будет никогда. Жизни, как раньше, не будет. А бегать из-за привычки... это же странно, да? Это же не любовь.
Она слушала и не верила своим ушам. Он говорил то, о чём она боялась даже думать. Он говорил о том, что их брак может закончиться. Что он не готов всю жизнь играть роль, если внутри пустота.
— Егор... — прошептала она.
— Я знаю, что говорю страшные вещи, — перебил он. — Знаю, что у нас с тобой тоже нет будущего. Что я тебе ничего не могу обещать. Но я не могу делать вид, что всё хорошо. Не могу притворяться, что люблю её так, как раньше.
Катя молчала. Внутри бушевал ураган — радость, страх, надежда, вина. Радость от того, что он говорит это именно ей. Страх от того, что это может оказаться неправдой. Надежда, что вдруг... вдруг у них есть шанс. Вина перед Юлей, перед Алиной, перед всеми, кто пострадает.
— Ты там чего молчишь? — спросил он тихо.
— Думаю, — ответила она честно. — Просто... ты никогда так не говорил раньше.
— Раньше я боялся себе в этом признаться, — сказал он. — А сейчас... сейчас уже всё равно. Всё равно ничего не склеить.
Она слышала в его голосе усталость. Такую глубокую, что ей захотелось обнять его через телефон, прижать к себе, защитить от всего мира.
— Егор, — начала она, но он перебил.
— Я сейчас в бильярде, — сказал он вдруг. — С Игорем. Тут шумно, но есть отдельный кабинет. Мы почти закончили.
Пауза. Она чувствовала, что он хочет сказать что-то ещё, но не решается.
— Катя, — выдохнул он наконец. — Приезжай.
У неё перехватило дыхание.
— Что?
— Приезжай сюда, — повторил он. — Посидим. Поговорим. Или просто... просто побудем рядом. Я не хочу сейчас быть один. И не хочу, чтобы ты была одна.
Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Сердце колотилось где-то в ушах. Он звал её. Туда, где он сейчас, с друзьями. Туда, где его могут увидеть с ней. Туда, где он готов рискнуть.
— Егор, я... Я приеду, — выдохнула она в трубку, и эти два слова прозвучали как признание. Как обещание. Как шаг в пропасть, с которой уже не вернуться.
Он выдохнул — она услышала это даже через динамик телефона. И в этом выдохе было облегчение. Или радость. Или что-то ещё, чему она боялась дать имя.
— Я очень жду, — сказал он, и голос его стал чуть бодрее, теплее. — Тут скоро подъедут ещё ребята, станет веселее. А нам с тобой как раз надо расслабиться. Просто побыть.
— Идёт, — улыбнулась она. — Скидывай адрес. Я быстро.
— Жду, малышка.
Он положил трубку, а Катя ещё секунду сидела, прижимая телефон к груди. Он назвал её «малышка». Тем самым голосом, от которого у неё подкашивались колени. И позвал к себе. Туда, где люди, где друзья, где риск. Значит, ему правда нужно, чтобы она была рядом.
Она вскочила с кровати и заметалась по комнате.
Руки сами потянулись к вешалке, где висело чёрное облегающее платье с глубоким декольте. Рядом — кожаные брюки, которые она надевала пару раз и обожала за то, как они сидят. Она выбрала их. Сверху — топ, едва прикрывающий грудь, и короткая косуха. Каблуки — чёрные лаковые лодочки на умопомрачительной шпильке. Волосы собрала в тугой пучок, выпустив пару прядей у лица. Макияж — яркий, дерзкий, с той самой красной помадой, которую он стирал с её губ в первую встречу.
Она подошла к зеркалу, оглядела себя. Из отражения смотрела Кэтс. Та самая, которая ворвалась в его кабинет без стука и сказала: «Я буду лучшей». Уверенная. Дерзкая. На высоте.
Катя поцеловала воздух, глядя себе в глаза, и подмигнула.
Она схватила маленькую сумочку, бросила туда телефон, ключи, помаду. И вышла.
На улице падал снег — крупный, пушистый, совсем как в ту ночь. Она села в такси, назвала адрес и откинулась на сиденье. И только тут заметила, что улыбка не сходит с её губ. Глупая, счастливая, широкая улыбка, которую она не могла контролировать.
«Счастливая, — подумала она. — Я счастливая. Я его».