Контракт на интим🔞

Он посмотрел на её руку. Тёплую, живую, родную. Ту, которую чуть не потерял.
— Поехали, — ответил он.
Машина тронулась, оставляя позади тёмное здание полиции, тяжёлый разговор и призрак отца, который обещал вернуться. Впереди была ночь, и дом, и она. И, может быть, надежда на то, что всё ещё можно исправить.
А в участке отец Кати помогал дочери подняться. Она была бледной, разбитой, но живой. Он обнял её — жёстко, по-мужски, но в этом объятии чувствовалась любовь, которую он не умел выразить иначе.
— Поехали, — сказал он. — Дома поговорим.
И они вышли в ночь, оставляя за спиной всё, что случилось. Но проблемы только начинались. И Егор, и Катя, и её отец — все они знали это. Ночь была длинной. И далеко не факт, что утро принесёт облегчение.
Вечер опустился на дом тяжелой, давящей тишиной. Егор сидел на высоком стуле у барной стойки на кухне, перед ним светился экран ноутбука с отчетами компании, но цифры давно перестали складываться в осмысленные строки. Рядом стоял бокал с виски — наполовину пустой, наполовину полный, смотря как оценивать его состояние души.
Дом был пуст. Юля осталась у родителей — сказала, что ей нужно еще время, что беременность и предательство плохо сочетаются, и она не может просто так вернуться, даже если очень хочет. Алина уехала к друзьям, чему он был даже рад — не хотел, чтобы дочь видела его таким: разбитым, потерянным, с вечной мыслью о том, как он умудрился разрушить всё, что строил столько лет.
Почему-то не хотелось в клуб. Обычно в такие моменты он сбегал туда, прятался в шумной суете, в полумраке VIP-лож, в дыму и музыке. Но сегодня не хотелось. Сегодня хотелось просто сидеть и смотреть в одну точку, чувствуя, как виски медленно, но верно заливает пустоту внутри.
Телефон лежал экраном вниз — привычка, выработанная за последние месяцы. Не хотелось видеть уведомления, сообщения, напоминания о том, что жизнь продолжается, даже когда кажется, что она закончилась.
Экран загорелся. Ярко, неожиданно. Вибрация разорвала тишину.
Он перевернул телефон. И замер.
Кэтс.
Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще, глубже, болезненнее. Он смотрел на это имя и не знал, хочет ли ответить. Должен ли. Имеет ли право.
Рука потянулась сама. Ответил.
— Алло, — голос его звучал ровно, но где-то в глубине дрожала струна, которую он не мог контролировать.
— Егор... — её голос в трубке был тихим, непривычно робким. Без обычной игривости, без кошачьего мурлыканья. — Ты... можешь говорить?
— могу. Но ты бы этому не очень радовалась. Я возмущен, что произошло вчера. Катя, ты подставила моё агентство.
— прости, Егор, умоляю! Это было ужасно, я сама только отошла от случившегося... — провопила в трубку Катя.
Пауза. Он слышал её дыхание — неровное, сбивчивое. Она явно собиралась с мыслями, подбирала слова.
— после такого увольнение неизбежно. Я всё подпишу в понедельник, — строгим голосом сказал Егор.
— знаю! Но может я могу как-то загладить свою вину?
— нет. Это вышло за рамки разумного. Что ты вытворяла?
— желание клиента — закон... разве нет?
— не тогда, когда ты рискуешь своей жизнью и репутацией моего агентства. Хороший подарок сделала перед своим уходом.
— прости, Егор... если нужно чем-то помочь, я могу... — всхлипнув, сказала Катя.
— спасибо, обойдёмся без твоей помощи. Помогла уже, — ответил остро Егор.
— а мы больше не увидимся?...
— я уже с тобой увиделся. Твоего вчерашнего внешнего вида хватит на всю жизнь. Помоги, переспи там со всем высшим начальством, чтобы после твоего поступка они не стали под агентство копать. Справишься?
— если тебе это поможет...
Егор провёл рукой по лицу.
— мда, — выдохнул Егор.
— я всего лишь хочу загладить свою вину. Что не так? — спросила Катя.
— перед отцом своим заглаживай, а то без денег останешься.
— уже, — обречённо вздохнула Катя.
— и правильно сделал. Сама себе проблемы создала. И другим.
— ты меня больше никуда на работу не возьмёшь? — спросила девушка, сжимая телефон в руке.
— ты работать не умеешь.
— Значит, теперь всё? — в её голосе прорезалась та самая уязвимость, которую он слышал лишь однажды — в ту ночь, когда они говорили о её отце.
— Мы больше не увидимся?
— Катя... — Егор прикрыл глаза и сам задумался об этом. Ему самому стало больно от одной этой мысли. Неужели конец? А как же те большие глаза, смотрящие ему в душу, та улыбка от простых вещей...
— Я не про работу, — перебила она быстро. — Я про нас. Про то, что было. Про то, что я... — она запнулась, сглотнула. — прости за вчерашнее... я не хотела, не хотела...
Он слушал и чувствовал, как внутри что-то ломается. Снова. Опять. Эта девчонка умела пробивать его броню так, как никто другой.
— Я не злюсь, — сказал он. — Уже нет. Я просто... я устал, Катя. Очень устал.
— Я знаю, — её голос дрогнул. — Я всё знаю. Про вас с Юлей, про то, что ты пытаешься сохранить семью. Я не дура, я видела, как вы вместе в полицию приехали. Как она на тебя смотрела. И как ты на неё.
— Тогда зачем звонишь?
Пауза. Долгая, тяжёлая. Он слышал, как она дышит, и считал удары собственного сердца.
— Потому что не могу не позвонить, — выдохнула она. — Потому что ты... ты не просто так был в моей жизни. Ты был по-настоящему. Ты видел меня настоящую. И я... я не хочу терять это. Понимаешь? Не хочу терять тебя. Мне очень больно от этой мысли. Ты, наверное, единственный человек, которому я смогла так открыться...
Он закрыл глаза. Виски плескалось в бокале, но он не пил. Слова её липли к сознанию, проникали под кожу, заставляли сердце биться быстрее.
— Катя, у меня семья. У меня жена, дочь... — Егор допил виски из бокал. — Юля сказала, что беременна...
— беременна? — удивилась Катя. — ого... поздравляю, — улыбнулась она, хотя и внутри все разбивалось на маленькие кусочки.
— спасибо, — усмехнулся Егор.
— семья ещё больше станет...
— да...
— давай увидимся? — вдруг решила спросить Катя.
— увиделись уже, теперь разгребаю перед Юлей. Она же всё прочитала, узнала.
— ну хотя бы на 10 минут... просто обняться. Я очень скучаю, — хриплым и тихим голосом говорила Катя.
— тяжело будет потом расходиться.
— ну не тебе же, — посмеялась Катя, хоть и на её глазах были слёзы.
— и мне. Но подумай о себе тоже, время истекает, надо прощаться, какое у тебя ощущение?
— ужасное...
— к кому ты так ещё привязывалась, — усмехнулся Егор.
— ни к кому.
— а именно к взрослому дяде надо было, — улыбнулся Егор. И как же с тобой быть, Кэтс, м?
— не бросай... пожалуйста, не бросай, — шмыгнула носом.
— видишь, твой отец уже против... Если узнает о большем, то ещё хуже будет.
— а, кстати, что ты ему сказал тогда в отделении?
— сказал, что работаешь у меня секретаршей в офисе.
— ты не стал говорить правду, несмотря на то, что ты злился на меня? — удивилась Катя.
— не стал.
— спасибо... — улыбнулась девушка.
— попадёт ведь от отца, если мы продолжим, — с заботой в голосе сказал Егор.
— переживу.
— и когда же ты так втянулась в... это все? — вздохнул Егор, ожидая ответа.
— недавно... скрывала, ведь обещала же, что никаких чувств.
— влюбилась? — хриплым низким голосом спросил Егор. Этот вопрос попал Кате прям в самое сердце, сначала больно, потом так тепло, хорошо..
Она прикрыла глаза, а по щеке потекла скупая слеза.
— да, — честно ответила она.
— и что ты предлагаешь? — спросил Егор, на что Катя промолчала. — хорошо... пойдём в кино?
— в кино? — переспросила девушка.
— да. Пойдёт? — усмехнулся Егор.
— конечно! А тебя не потеряют?
— да мы сейчас не вместе, Юля иногда приезжает. То у родителей, то дома. Не остаётся пока надолго.
— это из-за того, что узнала?
— да.
— понятно...
— хочешь мишку? — неожиданно спросил Егор.
— какого ещё? — не поняла Катя.
— плюшевого, не живого пока что, — посмеялся Егор.
— а хочу!
— будет. Собирайся, я приеду скоро, — с улыбкой на лице сказал Егор.
Он положил трубку и долго стоял у окна, глядя на падающий снег. В груди разливалось странное, тёплое чувство. Неправильное, запретное, но такое живое.
А в своей квартире, на другом конце города, Катя сидела на кровати, прижимая телефон к груди, и не могла поверить. Кино. Прямо сейчас. Просто кино. Никто никогда не водил её в кино. Всегда рестораны, клубы, отели — места, где нужно быть красивой, соблазнительной, играть роль. А он предложил просто кино, хоть и уверял, что скоро будет всё кончено.