Контракт на интим🔞

Он стоял во дворе, смотрел, как свет загорается в окне на третьем этаже, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Она обняла его. Сама. Значит, не всё потеряно. Значит, есть шанс.
Он сел в машину, завёл мотор. По дороге домой улыбка не сходила с его лица. Дурацкая, счастливая, глупая улыбка. Она беременна. У них будет ребёнок. И она обняла его.

*
Катя металась по квартире, как зверь в клетке. Третий день без клиентов. Третий день тишины от Егора. Третий день грызущего, липкого страха, что всё кончено.
Она знала, что это близко. Егор не звонил, не писал. Даже не появился в клубе, хотя она специально приходила каждый вечер, садилась за барную стойку и ждала. Бесполезно. Его не было.
Юля, видимо, взяла управление в свои руки — клиентов ей не ставили, график висел пустой. Менеджер на вопросы отвечал сухо: «Уточняйте у руководства». А руководство молчало.
«Он меня уволит, — стучало в висках. — Он выкинет меня, как использованную вещь. А я? Я что, просто так? После всего?
Злость и отчаяние смешались в гремучий коктейль. Она должна была доказать. Должна была показать, что она не бесполезная, что он потеряет, если выкинет её. Что она может сама. Что она лучшая.
В телефоне нашёлся старый контакт. Клиент, с которым она работала пару недель назад как раз в агентстве Кораблина. Щедрый, падкий на молоденьких, с лёгким налётом безуминки в глазах. Она тогда записала его номер на всякий случай — «Саша». Больше ничего.
Катя набрала. Он ответил почти сразу, голос низкий, с хрипотцой.
— Катя? Не ожидал. Соскучилась?
— очень, кажется, тогда мы рано закончили. Можно было и ещё, — отрезала она, не желая играть в любезности. — хочешь, встретимся сегодня?
Он хмыкнул.
— Прямолинейно. Люблю таких. Диктуй адрес, я пришлю машину.
Она продиктовала и сбросила вызов. Сердце колотилось где-то в горле. Плохое предчувствие царапнуло изнутри, но она отогнала его. Ей нужно было это. Нужно было доказать. Себе. Ему. Всем.
Она оделась быстро: короткое чёрное платье, чулки, каблуки. Минимум косметики — он любил «натуральность», насколько вообще можно любить её в этой профессии. Волосы распустила, брызнула любимыми духами. Взгляд в зеркало — решительный, почти злой. Так и надо.
Машина приехала через час — чёрный Mercedes с тонированными стёклами. Водитель молча кивнул, открыл дверь. Она села, и автомобиль нырнул в вечернюю Москву.
Ехали долго, за город. Чем дальше, тем тревожнее становилось на душе. Огни редели, сменяясь тёмными силуэтами деревьев и редкими фонарями. Она достала телефон, посмотрела на экран. Егора нет. Сообщений нет. Вообще никого.
«Сама справлюсь», — сказала она себе и убрала телефон.
Дом оказался большим, современным, стоящим особняком в лесу. Охрана на воротах проверила документы, пропустила. Машина остановилась у крыльца.
Она вошла внутрь. Интерьер кричал о деньгах и безвкусице: золото, мрамор, дорогие статуэтки. В гостиной её ждал он — Александр. Лет сорок пять, спортивный, короткая стрижка, внимательные глаза, которые смотрели слишком пристально.
— Катя, — он поднялся, поцеловал ей руку. — Рад, что ты позвонила. Выпьешь?
— Можно.
Они выпили. Потом ещё. Разговор не клеился, она сразу перешла к делу. Он не возражал.
Секс был быстрым, почти механическим. Она отрабатывала деньги, он получал своё. Ничего нового. Ничего, что могло бы задеть её или, наоборот, согреть. Просто работа, которую она сама нашла на эту ночь.
После, когда она лежала на огромной кровати, глядя в потолок, он вдруг спросил:
— Хочешь попробовать кое-что интересное?
Она повернула голову. В его руке был маленький прозрачный пакетик с белым порошком.
— Чистый, первый сорт. Расслабляет. Помогает забыть о проблемах. И, кстати, после него секс отменный. М?
— не-ет, я не употребляю, — посмеявшись, она выставила ладонь вперед.
— а это не то, что ты думаешь. Тебе бы понравилось. Не такой сильный. Потом ещё по одному заходу и отпущу.
— ладно, только чуть-чуть... — сказала она.
Он усмехнулся, быстро приготовил дорожку. Она втянула.
Сначала ничего не изменилось. Потом мир поплыл. Медленно, плавно, как в замедленной съёмке. Краски стали ярче, звуки — громче, мысли — быстрее. Ей вдруг стало легко. Очень легко. Все проблемы ушли куда-то далеко, осталось только приятное, тёплое покачивание на волнах.
— Нравится? — спросил он, глядя на неё с интересом.
— Да, — выдохнула она. — Ещё.
Он сделал ещё одну дорожку. Потом ещё.
В какой-то момент мир перестал быть реальным. Всё смешалось: стены, потолок, его лицо, свет. Ей стало жарко, потом холодно, потом снова жарко. Сердце забилось где-то в горле, слишком быстро, слишком громко. Она попыталась встать, но ноги не слушались.
— Эй, — голос Александра доносился будто издалека. — Ты как?
— Плохо, — прошептала она. — Очень плохо.
Он нахмурился, подошёл ближе, посмотрел в её расширенные зрачки.
— Чёрт, — сказал он. — Кажется, я переборщил.
Она уже не слышала его. Мир сузился до туннеля, в конце которого мерцал далёкий свет. Где-то в этом туннеле мелькнуло лицо Егора. Его улыбка. Его глаза. Тот самый взгляд.
— Егор, — прошептала она. — Прости меня.
И провалилась в темноту.
Александр стоял над ней, глядя на её бледное лицо и едва заметное дыхание. Руки слегка дрожали. Он достал телефон, нашёл в контактах номер. Не тот, который был у неё в телефоне. Другой.
— Алло, — сказал он, когда на том конце ответили. — У меня проблемы. Приезжай. И захвати своего человека. Тут девке плохо совсем. Кажется, дочь твоего знакомого.
В трубке повисла тяжёлая пауза. Потом голос, низкий и властный:
— Где вы?
Александр продиктовал адрес. Сбросил вызов и посмотрел на Катю. Она лежала неподвижно, и только слабое дыхание говорило о том, что она ещё жива.
— Ну и вляпался же я, — пробормотал он себе под нос.
Катя открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потолок был чужим, высоким, с лепниной. Голова гудела, во рту стоял мерзкий привкус. Она попыталась пошевелиться — тело слушалось с трудом, будто ватное.
— Очнулась? — голос Александра раздался откуда-то сбоку.
Она повернула голову. Он сидел в кресле напротив, смотрел на неё с непонятным выражением — смесь беспокойства и любопытства.
— Что... что случилось? — прохрипела она.
— Ты перебрала, — ответил он спокойно. — Сильно перебрала. Я уж думал, скорую вызывать.
Катя попыталась сесть. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.
— Сколько времени?
— Около одиннадцати. Ты часа три в отключке была.
Она закрыла глаза. Три часа...
— Вставай, — сказал Александр, поднимаясь. — Поехали. Проветришься.
— Куда?
— В клуб. Тебе надо прийти в себя, а здесь киснуть нельзя.
Он помог ей подняться, подал белье, платье, пальто. Она надела, пошатываясь. В голове шумело, но сознание постепенно прояснялось. Наверное, он прав. Надо двигаться, иначе можно снова провалиться в эту чёрную пустоту.
Они вышли на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, холодный, почти ледяной. Катя глубоко вдохнула, пытаясь прогнать остатки дурмана.
— Пойдём пешком, — предложил он. — Тут недалеко парк.
Они пошли по тёмной аллее. Снег хрустел под ногами. Она молчала, он тоже. Где-то вдалеке лаяли собаки, шумели машины. Обычная ночь. Обычная жизнь. Никто не знал, что несколько часов назад она была на грани.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — соврала она.
Он хмыкнул, но ничего не сказал.
Они дошли до небольшой площади, где работал ночной клуб. Из дверей доносилась музыка, стояли люди, курили, смеялись.
— Зайдём? — предложил Александр.
— Давай.
Они зашли. Музыка ударила по ушам, замелькали огни. Катя зажмурилась на секунду, привыкая. Он взял её за руку, повёл к бару. Заказал вино, себе — виски.
Она пила алкоголь мелкими глотками, чувствуя, как жизнь потихоньку возвращается в тело. Ритмы музыки пульсировали в висках, но уже не так болезненно. Она даже начала двигаться в такт, пытаясь расслабиться.
— Молодец, — сказал он, глядя на неё. — Держишься.