Контракт на интим🔞

Затем вошёл через боковую дверь, поднялся по лестнице на цыпочках. В их спальне пахло её дорогим ночным кремом и тишиной. Юля спала на своём боку, спина к нему. Он раздвинул одеяло, лег, стараясь не шелохнуться. Тело было рядом с ней, но казалось, будто его разделяла толстая стеклянная стена. Заснул он почти сразу, сном истощённого человека, но сон был тревожным и без сновидений.
На следующий день в офисе всё шло по накатанной. Новые заказы, новые клиенты, звонки, просмотр отчётов по клубам. Он был собран, точен, холоден. Но где-то в середине дня, подписывая документы, он почувствовал лёгкую непривычную прохладу на пальце правой руки. Механически потёр кожу — и осознал. Кольца не было.
Лёд пробежал по спине. Он сжал кулак, как будто пытаясь скрыть пропажу. Всплыла чёткая картинка: золотая полоска, лежащая на чёрной глянцевой поверхности тумбочки в её прихожей. Он снял его, чтобы оно не мешало, чтобы не оставляло следов на её коже. Чтобы... чтобы быть полностью с ней.
Весь остаток дня он ловил себя на мысли о нём. Это была не просто вещь. Это был амулет, щит, часть его дневного обличья. Его отсутствие кричало, как рана. Юля могла заметить. Кто-то из девочек, друзей мог заметить.
Когда рабочий день подошёл к концу и в кабинете сгустились сумерки, он остался один. Достал телефон, нашёл её номер. Не раздумывая, набрал.
Она взяла почти сразу.
— алло? — её голос был бодрым, деловым, но в нём тут же появились знакомые нотки игры, узнав его.
— Катя. Как день? Клиент был? — он спросил это ровно, как начальник.
— О, да, — она легко ответила. — Всё прошло идеально. Он остался доволен. Думаю, скоро будет повторный заказ. — Она говорила о работе без тени стеснения, и это снова поразило его своей откровенной прямолинейностью.
— хорошо, — сказал он. Пауза затянулась. Он сглотнул. — у меня к тебе вопрос. Моё кольцо обручальное. Я оставил его у тебя на тумбочке....
Молчание на другом конце провода было не просто паузой. Оно стало густым, наполненным. Он даже услышал, как она чуть слышно перевела дыхание.
— кольцо? — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая, наигранная растерянность. — на тумбочке? Точно?
— да, — ответил Егор, и в его голосе впервые зазвучало напряжение. — я точно помню, что положил его именно туда.
— а, да, — посмеялась девочка. — но оно упало под кровать. Укатилось далеко...
Его мозг мгновенно проанализировал тон. Слишком гладко. Слишком быстро найдено объяснение. И эта лёгкая, едва уловимая фальшь. Он понял. Она не просто не заметила. Она знала. И, скорее всего, сама его столкнула. Чтобы был повод. Чтобы он приехал снова.
— под кроватью? — медленно переспросил он.
— ага, — её голос снова стал сладким, соблазняющим. — надо бы отодвинуть кровать и поискать. Но она такая тяжёлая, одна я не справлюсь. Нужна мужская сила... твоя сила, котик.
Он закрыл глаза. Её игра была прозрачной, как стекло. И так же остра. Она не просто звала его. Она манипулировала им через этот потерянный символ его верности. Через его же слабость.
— Катя, — его голос стал низким, предостерегающим. — не надо.
— что? — она фальшиво удивилась. — я же просто хочу помочь тебе найти твою вещь. Очень важную вещь, да? Без неё же неудобно. Жена может спросить.
Она била точно в цель. Ему стало душно в кабинете.
— я... не могу сейчас приехать, — сказал он, и это была правда. Не физически не мог, не мог морально. Слишком свежи были воспоминания о вчерашнем, слишком остро чувствовалась грань, которую он пересёк. Он изменил жене. Впервые за все годы. Это осознание накрыло его только сейчас, в тишине офиса, под её игривым, требовательным голосом в трубке. Он не просто нарушил правило. Он сжёг мост. И теперь ему нужно было время, чтобы понять, на каком берегу он оказался.
— ну ладно, — в её голосе появилась лёгкая обида, но не разочарование. Она знала, что у него нет выбора. Он приедет. Просто не сейчас. — как скажешь, папочка. Кольцо никуда не денется. Оно будет ждать тебя под моей кроватью..
Она положила трубку.
Егор опустил телефон на стол. Он сидел в темноте, глядя на свою правую руку.
Отказ Егора прозвучал в ушах Кати не просто «нет». Он прозвучал приговором, тихим и унизительным. «В тебе нет чего-то важного, чего-то, что есть в ней». Эта мысль въелась под кожу, как морозная игла. Она не ревновала — она злилась. Злилась на ту, незнакомую женщину, которая обладала правом, которого у неё не было. Правом на его ночи, на его возвращение под один кров. Катя не собиралась мириться с ролью тайного увлечения, которым балуются между деловых встреч. Нет. Она заставит его захотеть остаться. Добровольно.
Егор перезвонил. Буквально через пару минут.
— я не хотел тебя обидеть. Не думай, что в тебе что-то не так. Просто... мне тяжело. Я приеду, но... может погуляем? Сегодня не так холодно, как обычно. Не знаю, просто хочется побыть с тобой в такой необычно обстановке, — словно на одном дыхании сказал он.
— давай! Мне тепло одеваться? — голос Кати за несколько секунд стал радостным.
— да. Будет снежная битва, готова? — усмехнулся мужчина. А почему нет? Кто не хочет вернуться в детство, хоть и на пару часов и ночью.
— о-о, есть босс! — сказала Катя. — я всё равно выиграю тебя.
— это мы ещё посмотрим.
Она ждала его во дворе своего ЖК. Снег лежал безупречным саваном, искрящимся под светом встроенных в землю ламп, бросавших мягкие круги на аккуратно подстриженные кусты, укутанные в мешковину. Она выбрала не шубу и не соблазнительный наряд, а длинное пуховое пальто молочного цвета, огромный пушистый шарф и шапку с ушками. Под ней — обычные джинсы и угги. В этом образе она была не Кэтс, опасной и желанной, а просто Катей. Чужой, незнакомой и от этого безумно притягательной.
Увидев его чёрный Mercedes, она не побежала, а лишь слегка приподняла руку, и на её лице расцвела улыбка — не победная, не игривая, а какая-то... светлая. Та, что вырывается наружу помимо воли. Егор, выходя из машины, на секунду замер, будто увидел призрак. Она подошла и просто обняла его, уткнувшись холодным носом в воротник его пальто. Обняла крепко, по-домашнему. Он инстинктивно ответил на объятие, почувствовал, как мелкая дрожь пробегает по её телу, и ему вдруг дико захотелось согреть её. Не страстью, а просто теплом.
— Куда? — спросил он, и его голос прозвучал глухо в зимней тишине двора.
— Там, за поворотом, выход к реке и парк. Небольшой, но... наш, — прошептала она, беря его под руку.
Тишина, в которую они погрузились, шагая по расчищенным дорожкам, была некомфортной. Они были не боссом и сотрудницей, не любовниками, застигнутыми врасплох. Они были двумя чужими людьми, у которых не было общих тем. Звук их шагов, хруст снега под ногами — всё казалось неестественно громким. Егор ловил себя на мысли, что он, мастер сложных переговоров и подковёрных игр, абсолютно беспомощен в этой простой ситуации. Он хотел разрядить обстановку, сказать что-то, но слова застревали в горле. Ему было неловко, почти по-юношески стыдно за эту неловкость.
И тогда она совершила свой маленький, гениальный диверсионный акт. Проходя мимо пушистого, нетронутого сугроба у скамейки, она вдруг вырвала руку, наклонилась, и её руки в ярких перчатках погрузились в снег. Через секунду небольшой, но плотный снежок шлёпнулся Егору прямо в центр груди, расплющившись о тёмную шерсть.
— Попался! — её голос, звонкий и насмешливый, разрезал морозный воздух. И прежде чем он опомнился, она уже бежала прочь, её смех рассыпался за ней.
Холодный удар по пальто отозвался внутри не холодом, а внезапным, ослепительным просветлением. Все роли, все маски, весь груз лет и статуса — всё это в один миг оказалось ненужным хламом. Остался только этот смех, этот вызов и снег, хрустящий под ногами.
На его лице, обычно собранном в строгую маску, расползлась широкая, почти мальчишеская улыбка.
— Держись! — крикнул он ей вслед, уже на ходу сгребая снег и лепя ответный снаряд.
Так началась их война. Бессмысленная, прекрасная, детская. Они носились между голыми деревьями парка, швыряя снежки, которые чаще попадали в стволы, чем в цель, но от этого было только смешнее. Катя, визжа от восторга, пыталась завалить его снегом, сама поскальзывалась и падала в сугроб, увлекая его за собой.