Подарок небес

Алию проводили в её покои. Мира и Ферузе, едва увидев бледное лицо девушки, тут же бросились к ней.
— Что случилось?!
— Мы слышали, что было нападение!
— Алия, ты ранена?.. — служанки говорили почти одновременно.
Алия устало опустилась на тахту. Только сейчас, оказавшись в безопасности, она почувствовала, как сильно дрожат руки. Перед глазами всё ещё стоял тот человек с ножом.
Мира быстро опустилась рядом:
— Алия...
И тут Алия неожиданно крепко обняла её.
Служанка замерла от удивления.
— Я думала... — тихо прошептала Алия, — думала, что умру.
После этих слов в комнате повисла тишина. Ферузе побледнела. До этого момента всё происходящее казалось им почти красивой сказкой: любовь султана, дорогие подарки, новые покои. Но теперь гарем впервые показал своё настоящее лицо.Мира осторожно гладила Алию по волосам:
— Всё уже позади...
Но сама девушка понимала: это только начало.

Тем временем во дворце уже начиналась буря. В тронном зале царила гробовая тишина. Перед султаном на коленях стоял начальник дворцовой охраны. Махмуд медленно спускался по ступеням трона, и с каждым его шагом мужчина бледнел всё сильнее.
— На мою Валиде и мою госпожу нападают среди белого дня, — тихо произнёс султан. — А ты всё ещё жив.
От спокойствия в его голосе становилось страшнее. Начальник стражи дрожащими руками коснулся лбом пола:
— Повелитель, клянусь, мы...Но договорить он не успел. Махмуд резко схватил его за ворот одежды:
— Клятвы меня не интересуют! - Впервые за долгое время султан действительно потерял самообладание. Стражники вокруг даже боялись поднять глаза.
— Если бы с Алией что-то случилось... — голос Махмуда стал почти шёпотом, — я бы собственными руками казнил каждого, кто сегодня отвечал за охрану.
Он отпустил начальника стражи так резко, что тот рухнул обратно на пол. В этот момент двери зала открылись. Внутрь вошёл Хадим ага. На его одежде ещё оставались следы крови. Он сразу опустился в поклоне:
— Повелитель.
Махмуд резко повернулся к нему:
— Ну?
Несколько секунд Хадим молчал, а затем произнёс:— Нападавший мёртв.
В зале стало ещё тише. Махмуд медленно прищурился:
— Как?
— Он раскусил яд, спрятанный во рту.
После этих слов по залу прошёл тяжёлый шёпот. Так поступали только люди, заранее готовые умереть. Значит, это было не случайное нападение. Лицо Махмуда стало ещё мрачнее.
— Он что-нибудь сказал?
Хадим поднял взгляд на султана:
— Да.
На несколько секунд воздух словно стал тяжелее.
— Перед смертью он сказал: «Она не должна родить наследника».
Махмуд застыл, а затем медленно отвёл взгляд в сторону. И впервые за всё это время в его глазах появилось нечто куда опаснее гнева — страх.

После слов Хадима в тронном зале воцарилась тишина.
— «Она не должна родить наследника»... — Махмуд повторил это так тихо, что услышать его могли лишь стоявшие рядом.
Хадим молчал. Он прекрасно понимал, что это означает. Нападение было направлено не просто против Алии — кто-то уже видел в ней будущую мать султанских детей и хотел помешать этому.
— Все свободны, — неожиданно произнёс султан.Стражники и слуги тут же поклонились и поспешили покинуть зал. Вскоре внутри остались лишь двое.Несколько секунд Махмуд стоял неподвижно, затем подошёл к окну. За стенами дворца шумел Стамбул — там шёл обычный день, но внутри Топкапы начиналась совсем другая история.— Что ты думаешь? — спросил он наконец.
— Нападавший действовал не один.
— Это и без тебя понятно.
Хадим опустил голову:
— Простите, Повелитель.
Махмуд тяжело вздохнул:
— Ты кого-нибудь подозреваешь?
Наступила слишком долгая пауза.
— Нет доказательств, — осторожно произнёс воин.
— Но есть подозрения.
Это был не вопрос. Хадим поднял глаза:
— Во дворце много людей, которым невыгодно возвышение Алии Султан.
Махмуд невесело усмехнулся:
— Это я и сам знаю. — Он вновь посмотрел в окно. — Усиль охрану.
— Уже сделано.
— Никто не должен приближаться к ней без проверки.
— Как прикажете.
— И ещё...
Султан повернулся к нему, взгляд его был тяжёлым:
— Если почувствуешь хоть малейшую опасность — докладывай сразу мне.
— Конечно.
Махмуд некоторое время всматривался в лицо верного слуги, а затем тихо произнёс:
— Сегодня ты спас не только её жизнь.
Хадим удивлённо поднял голову:
— Повелитель?
— Если бы я потерял её... — Махмуд не договорил, но продолжать и не требовалось. Всё было понятно без слов.
— Пока я жив, никто не причинит вреда Алие Султан.
Султан кивнул:
— Я знаю.

••••*••••*••••*••••

Тем временем Алия сидела у окна своих покоев. За всё время после возвращения она почти не произнесла ни слова. Мира тихо устроилась рядом. В руках госпожи была чашка тёплого шербета, но она так и не притронулась к ней.
— Ты до сих пор думаешь об этом человеке? — осторожно спросила служанка.
Алия кивнула:
— Я никогда раньше не видела свою смерть так близко.
Мира взяла её за руку:
— Но ведь всё закончилось хорошо.
— Сегодня да.
Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно даже для самой Алии. Она посмотрела на подругу:
— Мира... а если в следующий раз Хадима не окажется рядом?
Мира не нашлась что ответить. Впервые за всё время пребывания во дворце Алия начала понимать одну страшную вещь: любовь султана делает её не только счастливой, она делает её мишенью.

••••*••••*••••*••••

Покои Гёзде Султан

В покоях стояла тишина, лишь потрескивали поленья в жаровне да слышался тихий детский смех. Гёзде сидела возле окна и смотрела на воды Босфора. На коленях лежала вышивка, но за последний час женщина не сделала ни одного стежка — мысли были слишком далеко.
За спиной раздался радостный голос маленького Искандера. Обернувшись, султанша увидела, что шехзаде сидит на ковре среди игрушек и что-то увлечённо рассказывает няньке. Улыбка невольно коснулась губ Гёзде. Она поднялась, подошла к сыну и нежно позвала:
— Мой львёнок...
Мальчик тут же потянул к ней руки. Гёзде взяла его в объятия и крепко прижала к себе. Искандер был её самым большим счастьем, гордостью и будущим. Когда он родился, весь дворец праздновал несколько дней, а сам султан не отходил от колыбели. Все вокруг твердили: «Госпожа подарила Повелителю ещё одного шехзаде. Теперь её положение невозможно поколебать».Тогда Гёзде верила этим словам. Верила, что впереди ждут долгие годы счастья, а евнух Замиль ага вновь будет приходить к дверям с привычным: «Гёзде хатун, Повелитель желает видеть вас».
Но вот уже несколько месяцев никто не приходил. Ни разу.Женщина осторожно поцеловала сына в тёмные волосы:
— Раньше твоего отца было невозможно от меня оторвать...
— Госпожа? — осторожно позвала нянька.
Гёзде тут же замолчала. Она не любила показывать боль посторонним, особенно слугам.

В этот момент двери открылись, и внутрь вошла Халиме, самая преданная служанка. Она поклонилась, но по её лицу хозяйка сразу поняла: есть новости.
— Говори.
— Сегодня весь дворец обсуждает нападение на Алию Султан.
При упоминании этого имени пальцы Гёзде невольно сжались, но лицо осталось спокойным:
— И что же говорят?
— Повелитель пришёл в ярость. Никто ещё не видел его таким.
Султанша невесело усмехнулась. Когда-то этот гнев принадлежал ей. Когда-то одно её плохое настроение заставляло волноваться весь Топкапы. Теперь всё изменилось.
— Ещё говорят... — Халиме замялась.
— Что?
— Что после возвращения во дворец Повелитель первым делом приказал привести Алию в свои покои.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Гёзде медленно отвела взгляд к окну, чувствуя, как внутри снова болезненно кольнуло. Даже после покушения, даже среди страха и хаоса он думает только о ней. Только о ней одной.
— Весь гарем говорит, что такой любви дворец давно не видел, — осторожно добавила Халиме.
И именно в этот момент в глазах Гёзде впервые промелькнуло нечто опасное. Не ненависть — пока ещё нет. Это была обида. Глубокая, медленно разрастающаяся обида женщины, которая привыкла быть единственной.

После ухода Халиме в комнате вновь воцарилась тишина. Искандера уже унесли в детские покои. Солнце медленно клонилось к закату, и Гёзде стояла у окна, устремив взгляд на потемневшие воды Босфора. Но мысли султанши были слишком далеко.
Через несколько минут двери тихо открылись, и внутрь вошёл мужчина. Обычный слуга никогда бы не смог попасть сюда без разрешения, поэтому Гёзде даже не обернулась — она и так знала, кто это.
— Ну?
Мужчина низко поклонился:
— Всё прошло не так, как планировалось, госпожа.
На лице женщины не дрогнул ни один мускул.
— Это я уже поняла.
— Хадим ага был слишком близко к ней.
Гёзде резко повернулась, и впервые в её голосе прозвучало явное раздражение:
— Я приказала напугать её! Только напугать! А не приставлять нож к горлу.
Мужчина тут же опустил голову:
— Простите, госпожа.
Женщина тяжело выдохнула. Она действительно не желала смерти Алии, по крайней мере, пока. Всё должно было выглядеть намного проще: несколько дней страха, пара бессонных ночей, и, возможно, любимице султана самой захотелось бы вернуться в тень. Но теперь весь дворец гудел, Махмуд пришёл в ярость, а Хадим начал расследование. Это было скверно.
— Нападавший мёртв? — спросила она.
— Да.
Гёзде прикрыла глаза. Слава Аллаху, мёртвые не говорят. Но облегчение длилось лишь секунду.
— Хранитель покоев лично занимался допросом, — добавил слуга.
При этих словах султанша нахмурилась. Из всех людей во дворце именно Хадим нравился ей меньше всего. Он был слишком предан султану, слишком честен и внимателен. Таких невозможно купить.
— Пусть наши люди затаятся и будут осторожны, — тихо произнесла Гёзде.
— Как прикажете.
Мужчина поклонился и беззвучно исчез за дверью.
Оставшись одна, женщина медленно опустилась на тахту. Впервые за весь день её уверенность пошатнулась. Она вспомнила испуганное лицо Алии, затем посмотрела на пустые игрушки маленького Искандера и неожиданно почувствовала неприятный укол совести. Если бы нож достиг цели? Если бы соперница погибла, что тогда?Гёзде резко прогнала эту мысль. Нет, она не убийца. Она всего лишь защищает своё место, сына и будущее их семьи. Но где-то глубоко внутри уже поселился липкий страх, ведь султанша понимала: она сделала шаг, после которого обратной дороги может не оказаться.