Белый тигр [Как приручить дракона]

POV Инглинг
— Доброе утро, мам, — целуя женщину в щёку и присаживаясь за стол, где уже всё было накрыто, произнёс с улыбкой я. — Как спалось?

Зная о кошмарах, которые снились ей с того момента, как она ушла из научного института, я не мог не поинтересоваться — это уже вошло в привычку, ведь столько лет прошло. Каждый раз мама просыпалась с криками и одним и тем же именем — Астрид, — в половину шестого утра и больше не могла заснуть, как бы она не старалась — даже слабая доза снотворного не помогала. Со временем она привыкла и начала ложиться раньше, чтобы выспаться, а потом спуститься на кухню и приготовить мне завтрак.

Я же учился в институте на четвёртом курсе, но переехать от мамы и бросить её одну не мог, поэтому иногда в стенах своего учебного заведения ловил за спиной смешки и одни и те же фразы, мол, я маменькин сынок или так боюсь внешнего мира, что до сих пор прячусь у мамы под юбкой. Однако я не обращал на это никакого внимания, считая, что я выше этого, и именно поэтому у меня всё же были друзья — безбашенные близнецы Торстоны, от выходок которых на ушах стоял весь институт. Подложить кучу кнопок на стул однокурснику или лектору, превратить столовую в поле яростной продуктовой битвы, создать небольшую бомбу и оставить её в туалете, где она взорвётся, когда кто-то откроет дверь — всё это Зена и Зейн Торстоны. Они пестрили идеями и за четыре года ещё ни разу не повторились, хотя девушка мне как-то поведала, что они за семь лет в школе (чудить они начали с пятого) ни разу не повторились, что им теперь пять в институте, тем более, в нём больше возможностей сделать что-то такое, что не удалось в школе.

Я на это только вздыхал и качал головой, всем своим видом показывая, что я не с ними и прикрывать перед лекторами их тоже не буду, однако последнее я всё же почему-то делал (возможно, во всём виноваты слёзные просьбы близнецов и обещания сделать всё, что мне будет только угодно). И как бы я не просил их прекратить всё это, остановиться, они упрямо и осень синхронно качали головами, повторять, что осталось совсем ничего до окончания учёбы, поэтому нужно оторваться как следует. Я их не понимал и не пытался, поэтому что мне не суждено — мы были слишком разными людьми, и я до сих пор не верю, что на втором курсе начал называть их друзьями.

— Доброе, сынок, — кивнула мама и поставила передо мной тарелку с ещё дымящимися блинчиками, которые она тут же обильно полила вишнёвым джемом собственного приготовления. — Спала хорошо. Удалось выспаться.

— Конечно, — протянул я, делая несколько глотков чая. — Ты ведь заснула вчера в районе семи вечера.

— Я знаю, Инглинг, — вздохнула мама и тоже присела завтракать. — Эти кошмары начались после того, как я спасла Астрид, а потом уволилась, лишая её поддержки. Я завела её в институт, но не смогла вывести её оттуда.

— Поэтому ты плакала в день увольнения, да? — Спросил я, накрывая её руку, которая лежала на столе, своей. — Ты ведь ушла с работы в тот же день, как спасла ту девочку, я ведь прав?

Мама только кивнула, а потом начала рассказывать, как двенадцать лет назад спасла маленькую девочку, которую сбила машина. Астрид оказалась из детдома — первое время мама пыталась найти её родителей, — а после удара о капот и асфальт потеряла память, чем воспользовался мамин начальник, который запудрил ей мозги и ввёл ей в кровь какую-то свою "супер-мега-крутую" сыворотку. С мистером Блудвистом я был знаком лично, потому что маленьким часто приходил к маме на работу, но тогда он не казался мне таким ужасным — добрый тёмноволосый мужчина почти заменил мне отца, который трагически погиб на охоте — его убил его же друг, который хотел попасть в медведя перед отцом (по крайней мере, он так оправдывался перед нами с мамой), но попал в него, а не в зверя. Недоохотника посадили на двадцать пять лет, а мы остались без отца — самого невероятного человека, которого я когда-либо только мог встретить.

Что же касается Драго Блудвиста, то его я запомнил, когда сам был в возрасте девяти лет, поэтому не знаю, что с ним произошло за эти долгие тринадцать лет, однако боюсь предположить, что произошло с этой бедной Астрид, которой вкололи сыворотку. Жива ли она сейчас или трагически погибла, когда её организм пытался принять вещества сыворотки? Этого никто и никогда не узнает, по крайней мере, мы с мамой точно.

— Я немного прогуляюсь в лесу, мам, — когда завтрак был закончен, а посуда вымыта, произнёс я и, поцеловав женщину в щёку и снова поблагодарив за вкусный завтрак, я двинулся в сторону задней двери, которая вела прямиком в лес.

Наш двухэтажный домик находился на самом краю нашего небольшого города, чему я был очень рад — не сказать, что я асоциальная личность, но тишина и одиночество значат для меня куда больше, чём для других людей. Я люблю уединение с природой, люблю бродить по лесу и слушать, как где-то в кроне поют птицы, как где-то в стороне хрустнула под каким-то зверем ветка, как ветер нежно перебирает листья всего зелёного, что есть в лесу. Многие меня за это считают странным, но я лишь пожимаю плечами, ведь они иногда не лучше меня — у каждого свои странные заметки и привычки, только вот я не боюсь и никогда не боялся показать миру себя, открыться ему.

— Беззуба не будешь с собой брать? — Уже открывая клетку с хищной птицей, спросила мама, а я только с улыбкой выставил руку вперёд.

Только дверца распахнулась, как из клетки вылетел большой белоголовый орлан — самая крупная хищная птица из семейства ястребиных. Беззуба я нашёл ещё совсем маленьким недалеко от магазина для животных — скорее всего его везли туда, чтобы продать кому-нибудь, да подороже, а коробка с ним выпала на повороте. Я подобрал её и принёс домой, тут же подзывая маму — она многое знала про птиц, поэтому сразу же оказала птенцу первую помощь, а потом мы решили оставить его у себе. Мне было двенадцать, когда Беззуб появился в моей жизни, поэтому не удивительно, что я его так назвал.

На мою протянутую руку тут же приземлилась почти шестикилограммовая тушка, из-за чего я дёрнул рукой, а орлан чуть не упал на пол. Однако мой друг быстро догадался и совсем как попугай перебрался мне на плечо, где достаточно удобно разместился, почти не повредив мою футболку.

— Ладно, я буду часа через два, — махнув маме на прощание рукой, я вышел на задний дворник, а с него уже по протоптанной мною же тропинке в лес.

Стоило мне только полноценно войти в лес, как Беззуб, аккуратно ткнув меня клювом в голову, взлетел с моего плеча, уносясь куда-то в крону вековых деревьев, позволяя мне остаться одному и снова вслушаться в природу. Мы с этим пернатым приятелем были жутко похожи, потому что каждый из нас любил тишину и свободу, которая не была бы чем-то ограничена, но каждый из нас возвращался домой, потому что там были те, кто любит нас и кому мы нужны. У нас это была мама, которая иногда и орлана называла своим вторым сыном — всё же она его выходила и поставила на крыло.

Погрузившись глубоко в свои мысли, я не сразу почувствовал, что рядом кто-то есть, и этот кто-то весьма опасен — птицы перестали весело переговариваться между собой, а лес, казалось бы, так вообще замер, словно боялся и листочком пошевелить, лишь бы не разозлить своего гостя. Когда в соседних кустах что-то мелькнуло, я тут же поспешил повернуться в ту сторону, но сразу же был сбит на землю огромным и скалящим на меня зубы белым тигром.