В Тепле [AmeRus] [RusAme]

Нескромная гостиная, явно принадлежащая США: мягкий диван и несколько кресел, в одном из которых расположился и сам хозяин дома, линолеум из красного дерева, плазменный телевизор и сведённое, с помощью алкоголя, на нет и без того почти несуществующее напряжение. Слегка пьяные, чуть шутливые и очень разгоряченные... знакомые ради секса.

— Никогда не любил вино. Оно слишком сладкое, все его виды. — опускаясь на колени сказал он — и такой цвет, бордовый, неприятный

— Хей! У меня вообще-то все любимые свитеры бордовые. — наблюдая за тем, как Росс расстегивает его ширинку и снимает его джинсы, театрально развёл руки Америка.

— Тебе идёт бордовый. Это твой цвет, он хоть не забирает себе всё внимание. — с еле промелькнувшим в глазах вожделением  ответил Россия — А вино это горько-сладкая гадость.

— Поэтому ты пьёшь разбавленный спирт?

— Водка — это единственный алкоголь, который может меня опьянить. — пожав плечами, он провёл по члену языком — Не то что тебя, принцесса с полусладким — и хмыкнул, смотря глазами с искренной смешинкой прямо на него.

Он полностью вобрал агрегат в рот, проводя языком по каждой венке, двигая головой и погружаясь в процесс полностью, опуская одну руку и стаскивая с себя штаны. Член упёрся в его щёку, Америка выдохнул с низким рычанием, уводя взгляд, пальцами погружаясь в светло-русые кудри.

Россия смотрел на чуть хмурящееся от ощущений лицо и направил его плоть глубже в глотку, полностью охватив член.

Американец чувствовал его наглую улыбку, он знал, что России нравится приносить ему удовольствие, в воспоминаниях прояснился разговор с их прошлого раза.

Что-то вроде фетиша, да?

Движения головы становились быстрее, русский ласкал себя сам и приглушенно стонал, снизу вверх смотря на ушедшего в эйфорию США. Россия чуть сдавил член языком, делая знакомые глотательные движения, сжимая плоть внутри и почувствовал в глотке горькую сперму, пока сверху американец гортанно застонал, чуть подрагивая.

Откашлявшись и сплюнув то, что не проглотил, Федерация откинулся назад, раздвигая ноги и стягивая с себя рубашку, пропахшую дорогим алкоголем из клуба.

Его руки и спину обожгло холодом пола, он застонал, толи от внезапного контраста будто горящей от похоти кожи и холодного лакированного дерева, толи от того, что за его член внезапно взялась горячая ладонь Америки, толи от того, что он внезапно почувствовал в себе его длинные, сильные, будто созданные для растягивания, пальцы. Россия закрыл глаза и все действия снизу прошлись волнами удовольствия, он начинал в этом море горящей неги тонуть, с головой погружаясь и умоляя, поскуливая. Руки американца продолжали равномерными толчками погружать его всё глубже и глубже, топить его, заставляя каждую мышечную клетку напрячься и иглами удовольствия проходясь по всему телу.

Он застонал, оканчивая звук хрипящем именем: «Америка!» и излился ему в руку, как раз в тот момент, когда пальцы прошлись по простате. Он начал тереться горячей щекой о холодный пол, наслаждаясь контрастом. Приоткрыв глаза увидел страстно-голодный взгляд двух янтарей.

— Ты такой сексуальный, когда сверху, но знаешь... — американец шептал ему на ухо, входя в него наполовину, заставив его дыхание сбиться, а сердце — пропустить удар — когда ты снизу, твой взгляд наконец тает. — он делает глубокий толчок, тут же с поцелуем попросту глотая стоны русского, слизывая с его губ остатки этой сладости. — Хоть сверху мне и не так приятно. — толчок, ещё толчок и с каждым разом всё сильнее, Россию потряхивало, но он немыслимыми усилиями пытался уловить смысл его слов, пытаясь не захлебнуться в эйфории — Но это взгляд. О да, он приносит мне гораздо больше удовольствия, даже если в это время ты не возвышаешься надо мной как гора, ты не велик, не доводишь меня до полуобморока, нет. Это делаю я. — он прошёлся членом прямо по точке «X», Россия выпал из реальности, а в глазах образовались слёзы, он простонал, начиная дрожать. Что за разговоры? О таком они ещё не говорили, они никогда не говорили о чём-то хоть относительно личном. — И то, что ты чувствуешь, по-настоящему, по-человечески, наконец я вижу это... — и он сорвался на дикие толчки, вырывая русского из реальности, топя в этом бушующем океане, чуть придушившая, смотря двумя янтарями в глаза, в душу и даже глубже, как бы это не казалось немыслимо.

Укусы, метки, засосы, покрасневшие, опухшие губы, и дрожь, Россию всего трясло как из-за приступа. Он чувствовал себя заполненным этой горячей спермой, которая прямо сейчас стекала по ногам. Он терялся в руках США, сейчас ворошившего его кудри, он вдруг понял, что помнит запах его ладоней и два янтаря смотрят в глаза, как и всегда, не отводя взгляда, пока Россия это замечает.

И он засыпает, в тепле и замешательстве, точно понимая, что теперь между США и ним не просто секс, что американец эту грань перешёл и разбил. И что теперь всё не будет как прежде.

***

— Знаешь, пока ты не научишься нормально начинать разговор, тебе всё время будет приходиться исправлять тупую херню, которую ты сделал, Заюш. — две льдинки привычно стрельнули по янтарям, после того, как США напугал его, подбежав со спины. Русский немного раздраженно поправил серое пальто, оглядывая американца. Бордовая куртка, тёмные джинсы и чёрные ботинки. Ну конечно, он опять надел этот бордовый цвет, слишком уж ему к лицу.

— Почему же именно «Заюш», чем я похож на зайца? — спросил он, игнорируя слова России.

Что-то в тот день щелкнуло в них обоих, почему-то они стали более искренны друг с другом. Почему-то они немного изменились,, стали друг с другом по-дружески наглее.

— Зайцы постоянно сношаются. — он увёл взгляд, неуклюже пряча улыбку, посмотрел на освещаемую золотистыми лампами фонарей улицу.

Красиво, почти романтично. Щёк коснулся румянец, вдруг захотелось накрутить на пальцы собственные кудри

— Тебе не нравится постоянное сношение? — Америка улыбнулся и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону светящегося входа в парк, взглядом приглашая Росса именно туда. Один из многочисленных зелёных нарядов города вдалеке от центра, потому там, в особенности ночью, почти не бывает людей.

Русский последовал за Америкой, оглядывая всё вокруг. У него нечасто бывали дни, когда он мог вот так просто прогуляться по городу, так ещё и по его окраинам, поэтому он не был уверен, гулял ли здесь до этого.

Фонтаны работали, даже освещались тёплым кремовым оттенком, атмосфера сложилась приятная. И это в октябрьский вторник после изнуряющей смены в пахнущем приторной ложью и пряностями клубе.

После громкой музыки и до боли в голове сильных басов приятная тишина казалась единственной радостью в жизни и американец её ему подарил. Как мило. Он гулял так с отцом.

Голубые глаза быстро светлеют, зрачки сужаются. Ещё тёплая рука перестаёт держаться за мокрую щёку. Россия слышит собственный крик. Боль окутывает, стискивая в ледяных колких пальцах его легкие, его кожу, его сердце, всё это смягчает шок.

Сердце пропускает удар. Слышится глухой удар, глаза России мечутся с деревьев, на каменные плиты, из которых сделана дорога парка и обратно без возможности задержать внимание хоть на чём-то.

Всё плывёт и кружится и кричит. Все враги. Все хотят его смерти. Он не нужен. Он никому больше не нужен. Никто не нужен ему. У него никого нет. Всё плохо. Больно. Больно. БОЛЬНО.

Сердце колотится, бьёт по ушам. Хотя сам он болезненно бледнеет. Язык не слушается. В горло подступил ком и душил, душил его. Все шепчутся. Все враги. Он хватается за гудящую голову. В глазах всё плывёт. Он обнимает свои колени и начинает задыхаться, дрожать, тонуть, падать. Паника лезет руками в горло, желая достать до сердца, желая вырвать его, ломая рёбра, шею.

Всё плохо. Все враги. Никому не нужен. Никого больше нет. БОЛЬНО.

БОЛЬНО

НЕТ

ПОЖАЛУЙСТА!

НЕ УХОДИ!

***

Как после долгожданного вдоха, как будто свет ударил резко в глаза и он вдруг начал привыкать к нему, Россия постепенно успокаивается, приходя в себя. Сначала мысли перестают кричать, говоря всё тише, наконец переходя на привычный шёпот. Он, со всё ещё гудящей головой, оглядывает всё, что его окружает и понимает, что только что у него была паническая атака, она всегда приходит внезапно и не в то время, не в том месте, всегда когда он вспоминает. Дыхание всё ещё тяжелое, но лучше, чем без дыхания вовсе. Грудь болела как после удара, как и голова.

Ему было почему-то совсем не холодно. В мыслях вспорхнуло и тут же выстрелило: «Ты не один.»  Он отпрянул от источника тепла, от удивления расширяя слезящиеся глаза. Америка, растерявшись, заговорил:

— Ты, того, прости, если увидел что-то личное. Ты когда упал, я так испугался, — Росс видит янтари напротив, видит искры сочувствия и непонимания. Видит и знает то, что американец не навредит. В душе что-то теплеет и Россия облокачивается о плечо США, который после этого вновь обнимает его. Он продолжил — ты что-то говорил, а потом начал плакать. По тебе видно было, что тебе очень страшно. Я пытался спросить, что не так, но ты колени обнял и не отвечал, только что-то бормотал и стонал. — Россие стало ужасно не по себе из-за того, что Америка увидел его таким. В самом ужасном состоянии, в самый неподходящий момент. Что он думает теперь?

Что багажа у России достаточно, что ему не нужен такой партнёр, даже если он не делится с ним ничем из того, что у него на самом деле на душе, что русский слишком сломанный для него, сломленный. Кто играет со сломанными игрушками?

— Я еле довёл тебя до этой скамейки и ты так дрожал, я дал тебе свою куртку. — Россия запоздало заметил на себе это бордовое нечто. Его взгляд с каждой секундой становился всё холоднее и отвлеченнее. — Ты в порядке, Россия? — звучание собственного имени вывело его из самокопания, он посмотрел на США.

До того, как он успел соврать, почти рефлекторно ответил:

— Нет. — собственный голос прозвучал до неузнаваемости хрипло и тихо.

— Я так и подумал. Слушай, я-я не думаю, что смогу чем-то помочь, но очень хочу, мы же уже не просто знакомые, ты для меня ближе, правда. Ты говори мне, если что, пожалуйста. — попросил Америка. Он смотрел в его глаза, через лёд и оболочку лживой искренности, прямо в душу — Я беспокоюсь о тебе, Россия.

— Почему? — он не смог удержать ни вопроса, ни взгляда и отвёл его, смотря в свои колени, одергивая чужую куртку на плечах. — Зачем ты беспокоишься? Почему ты думаешь, что мы что-то большее, чем просто партнеры для... этого? Я не понимаю. Я не понимаю тебя. — прошептал он. — У тебя не было никаких обязательств. Но ты взял и разрушил эту стену и теперь между нами внезапная ответственность друг за друга или что? Зачем тебе это, почему ты внезапно пытаешься сблизиться со мной?

— Я не знаю. — честно ответил он, смотря в пустое чёрно-синее небо — Но я думаю, что нам обоим это нужно. Просто такое чувство, что теперь, когда мы были настолько физически близки, между нами появилась чисто-человеческая, ну знаешь, связь, как будто дружеская нить, как будто мы знаем друг о друге столько, что теперь только на этом останавливаться не стоит и нужно перейти к... моральной связи? К нормальному знакомству, чтоли. Может, подружимся? — он смотрел на него с нескрываемой надеждой. Россия слегка успокоился, решая неловко пошутить, поднял глаза, тоже устремляя их в небо.

— То есть, по твоему, раз мы трахались так долго, то можно и подружиться? — полностью оправившись от паники, он вновь надел на себя тут самую слегка наглую усмешку, смотря саркастично двумя льдинками, через которые США научился смотреть.

— Когда ты это так перифразируешь, это звучит совсем не так, как чувствуется! — эта улыбка белых губ слегка пугала. Не так сильно, как взгляд, но теперь... этот страх приобрёл совершенно другой оттенок волнения, уже не за свою психологическую стабильность.

Россия расхохотался, не находя сил смотреть ему в глаза. Они с улыбкой смотрели на небо, начиная смеяться вместе.

— Хорошо, давай подружимся

Оба внезапно узнали друг о друге что-то новое, оба поняли, что им ещё многое ещё предстоит узнать, как друзьям.

Оба начали бояться, за и из-за другого.

1877 слов, не считая вставки от автора.

Здравствуйте, дорогие читатели, которым, видимо, нечем заняться. Я автор сего недоразумения нескромно выпрашиваю у вас критики и пожеланий. Если их не будет, то не беда.

Надеюсь, глава написана хорошо, я замыленными глазами проверяла несколько раз на наличие дыр в сюжете, чтобы таких не было, но если вы заметили, пожалуйста напишите, я обязательно исправлю.

Спасибо знаю прочтение этой главы, звёздочки.