часть 2
Ночь клала на Коноху лёгкий серый покров тумана, когда Наруто Узумаки, единственный отпрыск клана, весь чёрный от пота и пыли, вышагивал по каменной мостовой дворца Учреждения для старших генинов. Его кимоно было заляпано размывшимися чернилами — следы последних исследований над древними печатями, которые он черпал из запретных свитков старейшин. Но не кимоно было главным — в кулаках он сжимал полоску пергамента, зашитую в кожаный футляр: формулы новой техники, которая могла обрушить на деревню невиданную силу.
За спиной его едва слышно трепетало перо — Эли’Карис наблюдала, словно тень, расправив своё белое крыло, отливавшее холодным серебром. Её глаза, ярко-голубые и безжалостные, следили за каждым шагом Наруто. Он не оборачивался: он знал, что она рядом.
«Сядь, — донёсся её голос в мыслях, мягкий, но требовательный. — Ты слышал сон тех, кто предал тебя?»
Наруто улыбнулся. Он осторожно открыл футляр и вынул листок, пробежался взглядом по символам:
— Формула 123-Ω… проверена. Завтра ночью сделаю тест на плацу.
Эли’Карис взмахнула крылом, и лёгкое колебание воздуха прошлось по его шее.
— Не проверишь здесь. Братья следят.
Он кивнул, упаковал пергамент обратно, затем одной левой, почти невесомо, спрятал футляр в потайной карман. Сила Узумаки — когда она в руках младшего — была неподвластна глазам Кейты и Каори. Охранники взглядом искали родителей, но не нашли. Они не заметили, как Наруто растворился в ночи.
---
Когда солнце уже начало окрашивать небо в бледно-розовый цвет, его первые тренировки уже давали о себе знать. Наруто стоял перед серией низких каменных столбов, расставленных со строгой геометрией. Он сосредоточился, дернул плечами — и выпрыгнул, перескочив за раз через пять столбов, приземлившись фигурально, почти без звука. Сразу же после приземления лёгкий толчок — и Наруто устремился во вторую серию: через бросковый круг, по крутому уклону, под аккомпанемент ревущего ветра, который он сам же и вызывал, когда из ладоней рванул «Фуурин атакэ».
Его тело работало как отлаженный механизм: каждое волокно мышечного сухожилия знало свою функцию, каждая капля пота под кожей служила охлаждению. Он отрабатывал в кузницах burning tsugi no jutsu, выжигая свою усталость. Ни разу он не позволил себе остановиться до тех пор, пока не почувствовал, что земля под ним дрожит от его скорости.
«Хватит», — пронёсся голос Эли’Карис в голове.
Наруто замер, выпрямился, ладонью затушил последний отблеск чакры в воздухе. Холодок её присутствия тут же заполнил ветви деревьев.
— Хорошо.
Он сложил кулак возле сердца — жест, символ мужества и воли. Затем вновь медленно, без суеты, направился к месту, где вдоль стены раскиданы парные мишени для кидо-тренировок.
Там он начал отрабатывать технику «Сентиэнтный сферакан»: из ладони, покрытой рунами, вырвался крошечный огненный шар, дрожаший от нестабильности. Каждый раз после неудачной попытки он швырял шар в стену, слушал, как чакра вызвала трещину. Сотни попыток — сотни ошибок, и каждый раз он вновь понижался к медитации, зажигал в себе свет прогресса. Перед ним, в полумраке, Эли’Карис мельтешила: высокая её фигура перемещалась, будто она рассматривала трещины, ожидая критического момента.
— Достаточно. Ты готов.
Наруто расправил спину и выдохнул.
— Сегодня же испробую её в боевых условиях.
---
Ранним дневным светом он вернулся в замкнутый двор семейного особняка Узумаки. Старшие брат и сестра, как всегда, занимали лучшие комнаты и охраняли свои привилегии взглядом презрения. Когда Наруто продвинулся по мраморному полу, они оба поднялись с кресел, словно две статуи из ядовитого мрамора.
— Вот и проклятый чёрт вернулся, — процедила Каори.
— Говорю же, сестра, лисица в тебе жива, ты — дьяволица, а ты — её жертва, — подкрепил Кэйта.
Наруто остановился перед ними. Он не нуждался в криках охраны — в тот миг его чакра проснулась, плотным жаром обожгла пространство. Взгляд стал холодным, ровным.
— Я провёл ночь в тренировках, а вы? — спросил он тихо.
— Мы отдыхали, — стало эхом от Каори.
— А я прокачал технику, которую завтра проверю на врагах Чёрного Тумана.
— Прокачал? — переспросил Кэйта, гордо поднимая подбородок.
— Да. И, если хотите, я могу показать вам, какие из ваших приёмов окажутся бесполезны перед ней.
Эта последняя фраза отозвалась гулким свечением чакры. Каори и Кэйта вдруг поняли, что это не предостережение: это обещание. Мир вокруг сбился — только строгие черные кроше-рубашки и тонкое лёгкое дыхание ночи.
— Ты… — Каори побледнела.
Наруто сделал шаг вперёд. В этот миг Эли’Карис вылетела из тени, расправив крылья. Серебристые перья заискрились кровавым отливом. Чем только не хотел ответить…
Сестра, задрожав, залилась криком и рассыпалась в слёзы. Брат попытался убежать, но Наруто шагнул ещё раз — створки ворот пошли трещинами под давлением потока чакры, и тот упал на колени.
Наруто обошел их и тихо произнёс:
— Я в мире шиноби силён. Вы… лишь мои тени.
Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. За спиной остался вопль Каори и осыпавшиеся осколки гордости Кэйты.
---
Вечером он предстал перед своими товарищами по команде: Сакурой, Шикамару и Чоуджи. Они встретили его улыбками, и он смешался в их круг, мягко проговаривая шутку:
— Знаете, почему тараканы ненавидят меня? Потому что лисица в моей крови часто просыпается после ужина.
Скулили, улыбались — и Наруто облегчил плечи. Он раздавал мелкие советы:
— Сакура-чан, попробуй направлять поток чакры не от центра ладони, а через кончики пальцев. Это даст более широкий радиус.
— Шикамару, при отражении двойного «Идзанами» старайся отключать чакру в плечевом суставе — так ты получишь мягкую амортизацию.
— Чоуджи, контролируй скорость «Ураганной пилы» массой своего туловища: чуть снизь обороты, чтобы урон не пошёл на саморазрушение.
Они кивали, благодарили. А Наруто знал: каждый благодарный взгляд — вклад в его маску «доброго гения». Он преувеличивал открытость, чтобы потом, когда деревня перестанет быть нужной, предать их без малейшего сожаления.
---
Ночь снова подарила ему свободу. Он вновь пробрался к руинам храма на окраине леса. Здесь, под колоколами из мха и лиан, хранились древние глыбы камня, впитавшие силу ушедших поколений. Наруто сел на каменный выступ и достал свиток, исписанный флюоресцентными чернилами.
— Сегодня ты увидишь, — прошептал он, касаясь пергамента. — кидо, которое обретет новую жизнь.
По этим схемам он создавал гибрид Катон–Райтон: поток плазмы и огня, управляемый единой чакровой линией.
Техника требовала смешивания трёх...