1 часть
Наруто тяжко дышал, держась обеими руками за край черепицы крыши Академии. Лунный свет ложился на его волосы, но даже он не мог осветить все те тёмные уголки, что прятались в сердце парня. Семья Узумаки жила в том же квартале - старшая сестра Каори и брат Кэйта, избалованные и высокомерные, получали признание Хокаге и лавры спасителей: в них была запечатана сила Девятихвостого. А Наруто... Наруто обвиняли во всём: считали, что лис живёт в нём, что именно он стоял за атакой на деревню, что он - демон. Его родители едва скрывали презрение, со слов соседей бросали на него ледяные взгляды, да и в Академии - не оборачивались, не приглашали в команду, не делали заметок о его прогрессе. Ни разу.
И всё же он сидел здесь - на самой вершине крыши, подгоняемый одним необычным чувством: где‑то рядом он замечал невидимый силуэт, тень, что скользила по стенам. Ветер дергал его селезёнку, и вдруг полюбил запах холодного ночного света. Он закрыл глаза и вспомнил себя трёхлетним: как впервые заговорил тёмным шёпотом, как почувствовал поток чужой энергии внутри груди. Тогда он и понял, что мир хочет видеть в нём чудовище... но ничто не мешало ему стать богом
Наруто открыл глаза - а в тени стояла она. Эли'Карис. Тонкая фигура, окутанная белыми перьями, отливающими лунным серебром. Её крыло расправилось за спиной, как лезвие. Он мигом ощутил знакомый холодок в затылке и тяжёлое набухание голода в глазах.
«Ты зовёшь меня», - шептала она в его голове, голос темней лунного света.
Он замер, но ничуть не испугался: внутри него давно пересох страх - он лишь осторожно произнёс: «Зачем ты здесь?»
Она шагнула внутрь круга света от фонаря, коснулась щекой его щеки. Оно было колющим. «Никому тебя не отдам. Никогда».
Наруто коснулся перьев на её плече - те заёрзили, будто живые иглы. Он не сказал ни слова и развернулся, отпуская край крыши, но не позволил себе упасть: ловкость ниндзя срабатывала на автомате. Перед его глазами мелькнуло отражение стальной решимости - он знал, что в деревне никто не увидит его гения, мельком изучившего за годы сотни свитков с запрещёнными техниками, сотворившего собственную систему комплексных кудзюцу.
Внизу, на тренировочном плацу, считались неудачники: тот, кто не сдаст экзамен по тайдзюцу, тот кто не освоит пять техник кидо. А Наруто уже освоил все пять, но скрывал это: зачем выдавать себя, когда окружающие видят только демона? Он выучил приемы Сеннина, читал древние манускрипты о чакрорегенерации, переписывал наизусть методы Третьего Хокаге по сдерживанию девятихвостого прилива. И всё для того, чтобы однажды превзойти пределы обычного ниндзя и стать тем, кто стоит над миром.
На следующее утро, спускаясь по узкой лестнице крыши, он услышал шёпот:
- Опять он болтает сам с собой, - проворчал Чоуджи, пробегая мимо с грузом продуктовых бурдюков. Узумаки не откликнулся - он уже знал, что о нём говорят.
Позднее, на лесной миссии, две банзай-группы едва не попали в засаду. Наруто, молча вздыхая, применил технику иллюзорного крошащего веера, превратив ветви в множащиеся обманки - враги перепутали дорогу и ушли прочь. Никто не похлопал по плечу, никто не сказал «спасибо».
Вечером, когда он возвращался к уставшему дому семьи Узумаки, старшие брат и сестра запирали ворота с особой тщательностью, бросая на него хмурые взгляды. Мать отказывалась подавать ужин, отец - смотреть в глаза. Он тихо кивнул: «Пора бы уже привыкнуть».
На следующий день, в Академии, ученики собирались на урок бойцовских искусств. Среди них сидела девушка из медиков-ниндзя - любознательная, с мягкими глазами. Она держала старый свиток и улыбалась Наруто, когда тот прошёл мимо. Сердце парня дернулось: за долгие годы общения он так и не услышал ни одного дружеского слова, а теперь... Он молча кивнул, сквозь еле уловимую улыбку, сам удивляясь. Девушка показала ему рисунок на свитке - древнюю печать падшего демона - и, не удержавшись, дотронулась до его запястья, чтобы уточнить детали. Её прикосновение было теплым.
Наруто нахмурился... и вдруг позади него проснулась Эли'Карис. Её перья заскрежетали, тело обагрилось узорами из алых прожилок. Девушка отшатнулась, заревела от резкой боли: шок, трепет, предсмертная слабость. «Наруто‑кун... извини... я не знала...» - голос её дрожал, слёзы лились по щекам.
Он даже не успел подать знак: спутница сбежала прочь, а толпа шепталась - «демон снова причинил вред слабой». Он встал, сжал кулаки - и увидел, как Эли'Карис медленно проступила из тени. Её крылья накрыли его, не давая упасть духом: она выросла во весь рост, от неё исходил холод, что режет кожу.
«Не позволяй им трогать тебя», - донёсся до него её внутренний голос, но он уже не мог закрывать глаза на собственную жестокость. В груди разгорелась ярость не за себя, а за тех, кто не мог постоять за себя сам.
Он шагнул вперёд, чтобы защитить девушку, но Эли'Карис преградила путь. «Он мой», - сказал её холодный шёпот. Наруто обвёл глазами окружающих: они тащили девушку прочь, а затем показательно отвернулись. И он понял: если так и дальше продолжится, мир никогда не изменится.
Наруто опустил голову и тихо произнёс: «Если я хочу стать богом, я обязан сначала стать выше всех этих предрассудков». Он поднёс руку к лбу, сотворил несколько сложнейших печатей - и исчез в клубах призрачного дыма.
Эли'Карис в замешательстве смотрела на распавшуюся тень, на исходящий из дыма свист ветра. Она поняла: её хозяин - холоден и расчетлив, даже если в его поступках скрывается благородство. Может быть, она и была создана, чтобы защищать, но за этой защитой стояли личные амбиции.
Наруто шел вперёд по лесной тропе, тихо напевая старую песню о Джинчурики. Ни шагу назад. В голове крутились формулы новых техник, карты чакровых потоков - и единственная мысль: «Я стану сильнее, чем все демоны мира. Я стану богом».
А позади, в тишине ночи, кто‑то чувствовал всё это и шептал:
> «Мой... мой... мой...»
И больше не сомневался: без него мир падет в хаос.