One Kingdom For Two [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

***

  Прошла неделя с момента пропажи и возвращения Вивьен во дворец. Ровно неделя с момента их поцелуя в гостиной, после которого, кажется, всё пошло совсем наперекосяк. Джисон, который хотел лишь подарить Вивьен самую малость трепетных мгновений, ощутил воистину переполняющие его чувства к Его сиятельству, который был во множество раз привлекательнее леди де Сен-Лари, как бы не хотел отрицать это Джисон.

А Вивьен окончательно погрузилась в омут любви и влюбилась в принца по уши, так сильно и невозвратно, что по одному только её взгляду на Его высочество хотелось умиляться. Но только не Джисону.

Он уже сто раз пожалел, что сделал это. Сто раз прокрутил в голове образ Минхо, что последнюю неделю всегда сидел там слишком часто и столько же раз закатывал глаза, прокручивая в голове каждый прошедший завтрак, за которым Вивьен строила ему глазки, а после трапезы подходила и целовала в щеку. Джисон слишком робок, чтобы возразить, а потому каждый раз лишь дарит сдержанную улыбку и ловит гордый взгляд матери. Что ж, хотя бы что-то хорошее.

И ему даже моментами радостно, что Вивьен стала чаще улыбаться, но стоит лишь краем взгляда подметить поникшего графа, что с каждым днём всё менее активно завтракал и оставлял на тарелки всё больше, удаляясь из столовой первым, как Джисон невольно настораживался.

Минхо всю эту неделю ведёт себя странно. Сидит в своей комнате целыми днями, не выходит и к себе не пускает. Джисон пытался пару раз зайти, но был довольно мягко прогнан. Для принца всё ещё загадка, почему он так себя ведёт и какие сейчас у них... Взаимоотношения?

Впрочем, сейчас не до этого. Вчерашним вечером королеве пришло письмо о том, что герцога выписывают из больницы и уже сегодня его доставят во дворец для окончательного выздоровления в более комфортных условиях. Именно поэтому Джисон с самого утра немного взвинченный и рассеянный. В прошлый раз у них с Его светлостью не получилось поговорить как следует, но, раз уж принцу всё равно придётся взять в жёны Вивьен... Ему стоит наладить с ним отношения и показать себя в лучшем свете.

— Принц, Его светлость уже прибыл! Королева сопровождает его до столовой. Вам стоит поторопиться, чтобы появиться за столом как можно скорее! — взволновано напомнила Хейзел, немного нагло заглянувшая в его покои. Но это нормально, Джисон ей доверяет.

   Он торопливо поправил жакет и провёл по волосам, убеждаясь в целостности укладки. А затем резво выпорхнул из комнаты, в пару мгновений оказываясь в столовой, что сегодня была наполнена гораздо бóльшим количеством приятных ароматов, чем обычно.

          — Доброе утро, Ваше высочество, — ласково улыбаясь, пролепетала Вивьен, тут же подрываясь со своего места, чтобы лично поприветствовать принца.

          — Доброе, миледи, — он кратко ей улыбнулся и сразу перевёл взгляд на вошедшего в комнату герцога в сопровождении матери. — Ваша светлость, надеюсь, теперь у нас будет больше времени на знакомство, — приветливо улыбаясь, Джисон протянул герцогу ладонь.

          — Ох, несомненно! Несомненно, Ваше высочество! — он с ещё бóльшим рвением протянул ладонь в ответ.

   После недолгого приветствия все наконец уселись за стол. Рассадка была непривычной. Вместо графа напротив него сидела Вивьен, а рядом, там, где раньше сидела королева, занял место герцог, напротив которого и разместился Минхо. Королева, тем временем, заняла место на противоположном конце стола, так, чтобы быть точно напротив мужа.

   Стало жутко неловко и ощущение скованности крепко вцепилось во все конечности, не позволяя лишний раз что-то взять со стола. Всегда успокаивающий, за исключением последней недели, взгляд графа сейчас был так необходим, что Джисон даже несмело оторвал взгляд от тарелки и поднял его на Минхо. Но к его несчастью, на него даже не взглянули.

   Граф был сосредоточен на еде и только редко улыбался отцу, по которому наверняка очень соскучился... Принц всё ещё помнит все те многочисленные комментарии Минхо об отце. Он помнит, как граф переживал за герцога, помнит, с каким трепетом о нём отзывался и как был готов отстаивать любое его решение или идею. Минхо безусловно любит отца. Джисон тоже. То есть, конечно, он любит короля, но... Наверное, не так тепло и искренне, как это делает граф. Возможно, принц даже немного завидует их отношениям. У него никогда не получалось быть хоть с кем-то из родителей достаточно близким и он никогда этим не гордился.

Особенно громкий звон серебряных приборов привлекает внимание, когда королева приподнимается с места, чтобы всем было хорошо её видно.

— Наконец-то мы в полном сборе! Ну, почти! Я уверена, Её светлость тоже была бы рада присоединиться, а пока, прошу минуту внимания, — она осмотрела всех собравшихся и всё медлила, не решаясь продолжить. — Так как Его светлость ещё не разу не был в Лондоне... Я и Его величество составим ему компанию и проведём потрясающую экскурсию по самым живописным улочкам! — Её величество метнула взгляд на мужа, который был не особо обрадован этой идеей, но продолжила. — Мы отправимся сразу после полудня, так что, милый, — она обратилась к сыну, — Присмотри за дворцом в наше отсутствие и развлеки гостей, — и плавно перевела взгляд на детей графа, что сидели бок о бок.

Минхо и Вивьен тоже не нравилась эта идея. Ровным счётом также, как и Джисону. Единственным, чей взгляд загорелся от нетерпения, был герцог де Сен-Лари. Кажется, принц начинает находить схожести в их характерах...

— Конечно, Ваше величество, — нехотя согласился Джисон, окончательно теряя интерес к еде на тарелке.

За столом продолжали возникать разные диалоги на отвлечённые темы, но он их не слушал, думая лишь об одном. В голове принца уже пару последних дней сидит одна навязчивая мысль, которая с каждым днём становится всё более и более таковой. И, кажется, сегодня у него есть шанс её осуществить.

Он ещё какое-то время пытается вслушаться в суть разговора между герцогом и королевой, но быстро теряет нить повествования вновь, когда ощущает на себе сразу два взгляда: нежный Вивьен и строгий, но он почти уверен, так кажется только на первый взгляд, Минхо. Джисон сразу теряется, в попытке сфокусировать свой где-то между ними. Они смотрят на него так одинаково, но так по-разному. Словно оба ищут в нём взаимности и одновременно имеют абсолютно разное понимание этого чувства. Не в силах справится с таким давлением, принц громко отодвигает стул, заставляя всех в непонимании уставиться на него и прокашливается, понимая, как невоспитанно это с его стороны.

— Прошу меня извинить... — негромко бросает и неспешно покидает столовую под гробовую тишину. Уже самым затылком он ощущает чужие взгляды на себе и слышит тихий неразборчивый шёпот матери.

Всё это слишком. Начиная от навалившейся на него ответственности, заканчивая странными внутренними переживаниями, которые, Джисон уверен, не должны возникать в его холодной голове. И всё бы ничего, но эти двое... Эти двое только всё усугубляют. То Вивьен со своими поцелуями и признаниями, то граф со слезами и отчаянием в голосе. А Джисон что? Ему может тоже признаваться и плакать хочется? Но вместе того, чтобы дать ему хоть немного времени разобраться в себе и справиться со всем навалившимся, его снова испепеляют выжидающими взглядами, будто ждут точного ответа. Но у принца нет ответа. Ни одного. И от осознания своей же никчёмности иногда хочется уйти куда-нибудь далеко, где нет ответственности и обязанностей наследного принца. Вот бы куда-нибудь, где не надо ломать голову над тем, как стоит поступить и какое решение будет более правильным. Вот бы туда, где никому не важно, что ты говоришь и делаешь. Куда-нибудь, где Джисон мог бы быть собой и больше не притворятся ни перед кем. Ни перед родителями, ни перед Вивьен, ни перед своим народом, ни даже перед Минхо. А главное не перед собой.

Он бы так хотел этого.

Быть счастливым.

Принц тихонько опускается в кожаное кресло в углу собственный покоев, зачёсывает чёлку назад и закуривает сигарету. В последнее время он всё чаще прибегает в курению — только так может отпустить навязчивые мысли и отдохнуть от обязательств.

Он находится на грани сна, когда тушит сигарету о собственные костяшки на руке и бросает окурок за кресло, где таких уже около пятидесяти. Он хмурится и трёт обожжённые участки кожи, мысленно решаясь на что-то. Что-то, что окончательно поможет ему разобраться. Что-то, что, возможно, навсегда рассеет его сомнения. Точно, так оно и будет.

***

После демонстративного ухода Джисона в столовой почти ничего не изменилось. Королева так и продолжила болтать с герцогом, король — читать газету, Вивьен — печально наблюдать за почти нетронутой едой в тарелке принца, а Минхо — смотреть ему вслед, туда, где на парадной лестнице совсем ещё недавно были слышны шаги, а теперь тишина. Оглушительная тишина, напоминающая штиль перед мощным цунами.

Граф поднимается из-за стола вслед за герцогом, желая наконец поговорить с отцом по душам. Он аккуратно отводит его в гостиную прямо у всех под носом и закрывает дверь, напряжённо выдыхая.

— Ты как? — его голос меняется до неузнаваемости. Такой ласковый и мягкий, словно он мурлыкает, а не разговаривает.

— Я в порядке, не волнуйся, Минхо. Лучше расскажи, как вы тут без меня? Что с Вивьен? Мама сильно переживала? — тоже меняет тон на более нежный и садится на обитый кожей диван, похлопывая рядом.

Губы графа трогает робкая улыбка, едва дрогнувшая, когда он видит с какой нежностью он интересуется герцогиней.

— Мама волновалась, но быстро успокоилась. Вивьен... Она... М, знаешь, думаю, она счастлива, — под конец Минхо звучит тише и заметно никнет.

— Вот как... А ты? Кажется, ты не счастлив, я прав? — сразу раскусывает герцог, тоже заметно опуская уголки губ.

— Я... Возможно, — довольно сдержанно по сравнению с тем, что он действительно чувствует.

—Что-то ещё случилось, пока меня не было?

— Да. Много... всего, — напряжённо сглатывает.

— Поделишься?

— Вивьен недавно похищали. Ещё мы были на балу, где у неё украли украшение. Я катался на лошадях с Его высочеством. Ещё мы были на охоте и смотрели на звезды из телескопа в его комнате и... — Минхо прервался, беспорядочно мечась глазами по паркету. Про поцелуй стоит умолчать. Они решили забыть об этом. Он сам попросил этого. — И сейчас Вивьен проводит с ним много времени. Они вроде как нашли общий язык, как вы с мамой и хотели...

Его светлость вскидывает брови, что-то подмечая. Он слабо кивает, закусывает губу и снова врезается взглядом в сына.

— Нравится тебе?

— Кто?..

— Джисон Монфор-л'Амори.

— О... Да?.. Он хороший. Я доверяю ему. Наверное, он действительно лучше всего подходит Вивьен, — едва сдерживая всхлип обиды.

— Я спрашивал не об этом.

— Тогда... О чём?..

— Он нравится тебе? Лично тебе. Не как жених для Вивьен, — корректирует вопрос и остаётся холоднокровным в своём проницательном взгляде.

— Это... Он не может мне нравится... — почти себе под нос бубнит, больно кусая губы. — Он нравится Вивьен и Вивьен ему тоже нравится, кажется...

— Он не может, но он нравится, верно? — как никогда точно раскусывает герцог.

Минхо прикрывает глаза, чтобы не заплакать, и активно кивает.

— И поэтому ты несчастлив? Потому что он нравится, да? — сильнее давит, прямо на больное, да с такой силой, что весь воздух из лёгких выбивает, а землю под ногами заставляет исчезать.

Он ещё активнее кивает и всё-таки тихонько всхлипывает, сжимая ладони в кулачки.

— Он... такой необыкновенный. Я никогда не встречал кого-то вроде него. Он мыслит по-другому, понимаешь? Он... Он любит то же, что и я, и даже иногда мне улыбается точно так же, как и Вивьен, — совсем откровенничает, медленно разлепляя влажные ресницы.

— Любишь, когда он тебе улыбается? — по-доброму усмехается герцог.

Минхо поднимает на него стеклянные глаза, наполненные болью и любовью одновременно.

— Очень, — на грани слышимости шепчет.

Герцог поджимает губы и приглашает в объятия. Тёплые такие. Не сравнятся с объятиями принца, но всё же... Граф утопает в объятиях отца, находя в нём то утешение, которое всегда получал именно от него ещё с самого детства. Это настолько значимо, что Минхо не жалеет ни минуты, что поделился. Возможно, теперь ему будет легче справиться. Теперь он будет справляться не один.

— Хочешь, я отправлю тебя к матери в Париж? — негромко спрашивает, всё ещё прижимая к своей груди.

— Нет, я... Думаю, я хочу остаться. В любом случае... Здесь хорошо. Мне нравится в Лондоне. Конечно, если ты считаешь это необходимым, я готов и... — граф всем своим волнительным поведением раскрывает полное нежелание покидать это место. Возможно, он и не общается с принцем как раньше, ощущение того, что он рядом — греет сердце и Минхо любит это чувство.

— Всё в порядке. Мы вернёмся вместе, когда я наконец почувствую себя готовым к долгой поездке, хорошо? — успокаивает герцог, ласково поглаживая по спине.

— Хорошо... Я... Извини за это и не рассказывай никому, пожалуйста, — совсем тихо просит.

— Ты же меня знаешь, эта тайна уйдёт со мной в могилу. А за чувства свои... Не извиняйся. Только не передо мной. Мы уже говорили об этом, я не имею ничего против, но ты и сам знаешь, что это сложно — заставить других думать так же. Я верю, что воспитал тебя достойным мужчиной и прекрасным братом, что позволит быть своей сестре счастливой, даже если взгляд Его высочества на неё каждый раз будет ломать тебя на кусочки. Ты сильный, Минхо. И ты справишься. Обязательно справишься.

Граф не ожидал услышать чего-то другого. Он понимал, что единственное, чем может помочь отец — это поддержать и утешить. И, наверное, Минхо получил даже больше, чем ожидал. Каждый раз, когда на грани его сознания будет возникать мысль о том, чтобы признаться — он будет вспоминать слова герцога и возвращаться в суровую, но таковую реальность, правила которой он заведомо принял ещё при рождении.

Или он просто напьётся.

Кажется, он видел винный погреб в подвале.

***

Что ж, это было проще, чем он думал. Стоило королю с королевой и герцогом покинуть дворец часам к четырём вечера, одна из любезных служанок самолично проводила его взглянуть на алкоголь и разрешила выбрать понравившуюся бутылку. Она лишь удивлённо вскинула брови, когда Минхо схватил две идентичные бутылки молодого портвейна, прозвавшегося "ruby" за счёт своего рубинового оттенка. Служанка почтительно закивала, когда граф уточнил, может ли он взять сразу две. Она уже собиралась спросить про необходимость в бокалах, но он опередил её, бросив что-то едкое, вроде: «Из горла вкуснее».

Из горла действительно вкуснее. Минхо смотрел на медленно и размеренно тикающие часы на стене своей комнаты, редко делая глотки крепкого алкоголя. Деревянный стул у громоздкого стола был довольно удобен за счёт мягкой обивки и выгнутой спинки, но главным его плюсом всё ещё оставалась близость к столу, на который то и дело ставилась бутылка, пока вторая покоилась рядышком даже не вскрытая.

Граф чувствовал спокойствие, окрыляющую легкость, подаренную алкоголем и каплю опустошённости. Будто чего-то не хватало. Будто алкоголь — не то, что ему нужно сейчас. Но он в корне не согласен с собственными ощущениями, а потому делает очередной глоток терпкого портвейна, прикрывая глаза в расслабленном полудрёме.

***

После сна в кожаном кресле Джисон ещё долго гуляет в саду при дворце и даже провожает родителей с герцогом де Сен-Лари, собираясь с мыслями параллельно. Сегодня ему подвернулась идеальная возможность сделать то, что крутится в его голове уже некоторое время после слишком навязчивого образа графа в голове. И, возможно, это последний его шанс всё исправить. Последний шанс ввернуться на круги своя и больше никогда не знать этого грязного, похабного, столь отвратительного... Чувства к Его сиятельству.

Принц окончательно собирается с мыслями, когда приводит себя в надлежащий вид лучше, чем, порой, делает это перед важными мероприятиями вроде балов. Он расстёгивает домашнюю рубашку с рюшами на воротнике всего на пару пуговиц и уже чувствует себя некомфортно от вида, что открывается ему в зеркале. И причина этого кроется вовсе не в собственном непринятии, а волнении перед тем, кому он собирается в этом образе показаться. Обычно, в таком виде его видит только собственная постель и комната, разумеется. Но сегодня что-то должно поменяться, Джисон чувствует это и поэтому делает пару глубоких вдохов и выдохов, направляясь в комнату Вивьен.

   Он сильно волнуется, когда стучится к ней в комнату, но быстро трясёт головой, мысленно напоминая себе, что цель его к ней визита точно противоположная.  Это не сильно помогает, но принц мило улыбается, когда девушка показывается в дверном проёме.

          — Ваше высочество? Чего-то хотели? — она немного растерянно оглядывается по сторонам, а потом в удивлении вскидывает аккуратные бровки, заострив внимание на светлой коже под его довольно сильно расстёгнутой блузкой.

          — Поговорить разве что, миледи... Пустите? — неловко мнётся, только сейчас осознавая, что, вообще-то, она в это же мгновение может развернуть его назад и тогда последний огонёк надежды в его глазах точно погаснет.

   Но к счастью Вивьен слабо улыбается и запускает его в комнату, будто по наитию прокручивая ключ в скважине на один оборот.

          — Я слушаю Вас с самым прилежным вниманием, — подталкивая к разговору, напоминает девушка, лениво меряя комнату шагами. Она напряжена и определённо ждёт, что тема разговора ей не понравится.

          — Вы так серьёзны, миледи. Мне казалось, Вам в радость моё внимание?.. — с некоторой печалью в глазах уточняет, следуя за Вивьен к распахнутому окну.

— Мне в радость! — тут же разворачивается, с волнением восклицая, почти сталкиваясь с принцем носами. — Даже представить себе не можете, как в радость!

— Тогда... Как прошёл Ваш день? — он почти что искренен в своей нежной улыбке, когда тянет к ней руки, чтобы сжать в них её бархатные ладони.

— ...вполне неплохо... — тихо отвечает, помедлив. — Что же насчёт Вас, Ваше высочество?

Вивьен робко опускает взгляд на их переплетённые руки и тепло улыбается, снова поднимая на Джисона полный любви взор.

— Утром я был немного взбудоражен возвращением Его светлости, но сейчас всё отлично.

— Кстати об утре... Ваше высочество, я чем-то расстроила Вас за завтраком? Разозлила? Вы были так пылки, когда покинули столовую, почти не притронувшись к еде, — в её голосе было отчётливое волнение, а в глазах некий страх.

Принц тяжело сглатывает, вспоминая это утро, когда он  был слишком резок в своём раздражении. Джисон уже осознал, что ему не следовало так внезапно уходить, ничего не объяснив, но в тот момент сразу два взгляда важных ему людей заставили его растеряться, и нет смысла это отрицать.

          — Нет-нет, миледи! Вы ничуть меня не обидели. Я лишь был взволнован выздоровлением и возвращением во дворец герцога, ничего боле не задело меня тогда, — всем своим видом протестует и даже ещё ближе подходит, крепче сжимая её хрупкие ладони в своих. — Вы же знаете, как важны для меня? Знаете, что я не могу злиться на Вас?

   Вивьен млеет прямо на глазах и смягчается в робкой улыбке, не скрывая лёгкого румянца на щеках.

          — Отец к Вам более чем благосклонен... Вам не зачем переживать.

          — Конечно... В любом случае... Я уверен в Вас, а значит могу рассчитывать, что Вы выставите меня перед ним в лучшем свете, правда? — он ловит её трепетный взгляд и по нему одному может догадаться об ответе без слов.

          — Несомненно! Несомненно, Ваше высочество! — она так взволнована и воодушевлена, что у принца невольно сжимается сердце от того, как он с ней обходиться. Ему невольно становится так стыдно за то, для чего он пришёл, что мысль уйти сама собой всплывает в сознании.

          — Я в Вас и не сомневался, — Джисон как-то печально улыбается и поджимает губы, когда замечает на них чужой любопытный взгляд.

   Девушка почти незаметно приподнимается на носочках и размыкает их ладони, чтобы прижаться к его крепкой груди и, прикрыв глаза, прильнуть к его губам с мягким поцелуем. Таким лёгким и невесомым, словно просто ветерок из открытого настежь окна подул на них.

   Принц видит её смущённый, растерянный вид, когда она отстраняется, и сам обнимает её за талию, прижимая ближе. Ему думается, что, пожалуй, Вивьен будет не против. Возможно, она даже сама ждала момента, когда в поместье никого не будет. Почти никого не будет.

   Он сам наклоняется к её губам и чувствует лёгкий мандраж, но быстро собирается с мыслями, настроенный решительно. Джисон немного резко накрывает её губы своими, грубо притягивает её лицо за затылок и напряжённо сводит брови, когда девушка сама в готовности приоткрывает губы шире, позволяя его языку скользить навстречу её собственному. Ошеломляющее чувство распирает грудь, когда он ослабляет хватку на её талии, готовый в любой момент отстраниться, потому что точно не был готов к подобной напористости. Но Вивьен как-то капризно мычит в поцелуй, льнёт ближе, цепляется руками за его шею и будто желает невероятно сильно. И Джисон внутренне паникует, но всё ещё помнит, зачем он здесь, а потому в отчаянном порыве тянет её к кровати, в попытке хоть немного отвечать на страстный поцелуй время от времени.

— Постойте, — довольно резко отстранившись, мнётся девушка. Она чувствует на себе встревоженный взгляд, но глаз не поднимает. Вместо этого Вивьен несильно толкает его в грудь, заставляя сесть на край кровати, а сама медленно опускается на пол, поправляя подол платья между делом.

— Миледи, Вы... — переводя дыхание, взволновано начинает принц.

— Позволите?.. — тихо спрашивает и чуть робко поднимает на него сверкающие глаза.

   Джисон так и замирает с приоткрытым в удивлении ртом. Он заторможено кивает и тянет к ней руки, чтобы чем-то помочь, но она несильно бьёт его по запястьям, награждая строгим взглядом.

          — Я сама, Ваше высочество, — подмигивает и всё-таки расплывается в нежной улыбке, поймав на лице принца полное непонимание.

   Вивьен неуверенно касается края его брюк, поднимает на него уточняющий взгляд, и когда он чуть приподнимается, приспускает их, тут же заливаясь смущённым румянцем. Она прикусывает губу, рассматривая аккуратную мягкую плоть, умещающуюся в ладошке. Девушка молчит и не поднимает глаз, но принц и так видит, что она ожидала большего, что была уверена в его "статности". И это только сильнее заставляет нервничать. Возбуждением и не пахнет, если честно.

          — Хорошенький, — негромко бросает Вивьен, кривя губы в снисходительной улыбке.

   И Джисону хочется застенчиво закрыть лицо ладонями, как жалко это звучит. "хорошенький", это даже не "средненько"! Будто она говорит о младенце или грудном ребёнке. Стыд застилает обзор и почти полностью притупляет другие ощущения и эмоции, а потому принц уже почти сдаётся, собираясь её остановить, но не успевает.

   Вивьен не предупреждает, когда наклоняется и нежно целует закрытую капюшоном головку, когда аккуратно берёт её в рот и посасывает, правда прикладывая максимальные усилия к каждому касанию. И Джисону ещё более стыдно становится, потому что он не чувствует того, что должен. Он хмурится и жмурится, лишь бы не видеть этого позора. Руками цепляется за собственные колени и старается сконцентрироваться, но безуспешно.

   Девушка тоже замечает, что реакции нет и отстраняется, поднимая на него растерянный взгляд.

          — Всё хорошо? Я не знаю, возможно, я делаю что-то не так... Поправьте меня, в таком случае... — расстроенно мнётся, всё ещё сжимая аккуратный член в ладошке.

          — А... Нет, что Вы... Это... Можете сделать так ещё раз?.. Я больше не буду отвлекаться, — пытается оправдаться, но выходит плохо, потому что вовсе он не отвлекался минуту назад. Как раз наоборот.

          — Конечно... — почтительно шепчет, снова наклоняясь над мягкой плотью.

   В этот раз Вивьен чуть смелее вбирает в рот почти всю длину, тепло согревая за щекой головку и облизывая языком каждую едва различимую венку. И принц хочет закричать от беспомощности, потому что мысль "оттолкнуть" вновь очень настойчиво всплывает в сознании. Но он старается держать себя в узде, из последних сил жмурится, чтобы не видеть перед глазами ровным счётом ничего и всё-таки сдаётся. Чуть расслабляет веки, пытается даже спокойно выдохнуть, когда его фантазии рисует красивые картинки на закрытых веках.

   Очарование его сверкающих хитростью глаз, его сухие, но такие мягкие губы, идеально окутывающие всю плоть Его высочества, столь развратный язык, болтающий всякую несусветицу между делом и чуть растрёпанные волосы, неподобающие такому важному званию как граф. Всё сводит с ума.

   Джисон снова видит его. Снова видит Минхо под пленой длинных ресниц. Он снова теряет всякую бдительность, выпуская сквозь плотно сжатые губы сдавленный стон и реакция Вивьен не заставляет долго ждать.

          — О-о, — слышится удивлённый голос, стоит девушке отстраниться. Теперь она держит в ладошке массивную красную головку и лишь треть от всей длины, потому что остальное не помещается в её хрупкую ладонь в этом состоянии.

   Её голос отрезвляет и принц тут же напуганно распахивает глаза. Осознание медленно накатывает, пока перед глазами только те чёртовы губы. Джисон обеспокоенно мечется взглядом по воодушевлённый девушке, что вот-вот и снова возьмёт его член в рот, а потому решает действовать как можно скорее. Единственным правильным сейчас кажется только сбежать. Ему точно не удастся думать о Вивьен, когда его сознания уже коснулся столь похабный образ Его сиятельства, а просто сидеть и обманывать и себя, и Вивьен, и даже Минхо — вверх неуважения к каждому из перечисленных.

          — Э-э... Прошу прощения, миледи. Мне уже пора... Премного Вам благодарен, Вы были чудесны, — робко щебечет, находу натягивая брюки назад, чуть кривясь от того, как неприятно возбуждённая плоть впивается в ткань.

   Девушка не успевает вставить и слова, когда принц незамедлительно покидает её комнату разрезая воздух резким и быстрым шагом.

          — Но как же... — она остаётся не услышанной.

***

   Джисон загнанно дышит, взбираясь по лестнице наверх слишком торопливо. Он почти пролетает мимо комнаты графа, собираясь зайти в свою, но что-то его отдёргивает. Принц нехотя разворачивается и как вкопанный встаёт у дверей в покои Минхо. Что-то в груди начинает сильнее стучать, а ладошки невольно потеют. Он отчего-то переживает, но войти внутрь хочет невероятно сильно. Ему вдруг оказывается так необходимо услышать его голос и увидеть растрёпанные волосы, что рука сама тянется вперёд, чтобы постучать.

Ему не открывают и даже не отвечают, но Джисон упорный, а потому на свой страх и риск распахивает дверь, тут же встречаясь с томным взглядом, устремлённым точно на него. Тяжесть его тёмных глаз притягивает к земле и принц чувствует это наяву, потому что колени ощутимо подгибаются, когда он хочет сделать шаг и зайти в комнату.

Минхо снисходительно кивает, как бы разрешая войти, и скучающе вертит в руках почти пустую бутылку от портвейна, пока первая, уже давно опустошённая, лежит на боку у ножки стула, на котором он так вальяжно развалился. Он выглядит столь расслабленным, что Джисон даже завидует ему в моменте.

          — Чего-то хотели, Ваше высочество? — хоть он и использует уважительное обращение, его тон звучит безобразно своевольно и нагло.

— Боже Правый, Вы пьяны?.. Сколько же... — неподдельно удивляется принц, закрывая за собой дверь. Он цепляется взглядом за пустую бутылку у ножки стула и всё встаёт на свои места.

— Вы как-то обмолвились о том, что если я осилю две бутылки чистейшего портвейна, Вы запишите меня в английские джентльмены. Мне уже не терпится побывать на Ваших собраниях, если Вы понимаете о чём я, — Минхо роняет голову набок, беззаботно ухмыляясь, и залпом допивает жидкость на дне бутылке сразу после своих слов.

Джисон в недоумении вскидывает брови, но заторможенно кивает, припоминая что-то такое.

— Верно... В таком случае... Я, Джисон Монфор-л'Амори принц-Уэльский, посвящаю Вас, достопочтенный граф Минхо де Сен-Лари, в клуб английских джентльменов, — на одном дыхании выдаёт, мысленно закатывая глаза от абсурдности ситуации.

Граф довольно улыбается и с грохотом роняет вторую пустую бутылку на пол. Она не разбивается и лишь катится к ногам принца по лакированному паркету, сталкиваясь с носиками его туфель.

— Ой-ёй, — хихикая, с напущенным беспокойством тянет Минхо.

Джисону почему-то тоже искренне хочется улыбаться от его смеха. Он склоняет голову, чтобы не показать очевидного веселья, ведь подобное поведение перед ним должно считаться непозволительным и уж точно не весёлым. Но ему весело. Он делает шаг навстречу графу и легонько пинает бутылку, засовывая руки в карманы брюк.

— М, кстати, — Минхо оживляется на стуле, выпрямляется и даже прокашливается, очевидно собираясь сказать что-то дельное. — Ваша фамилия... Ваша фамилия звучит как любовь, Ваше высочество, — и поднимает глаза на принца, ожидая реакции. Он выжидающе смотрит на него снизу вверх, пока вторая бутылка со звоном не сталкивается с первой, что всё ещё покоится у ножки стула. Это забирает его внимание и граф опускает взгляд себе под ноги.

— О чём Вы говорите?.. — затаив дыхание, Джисон напрягается, с трепетом ожидая продолжения. Он встаёт почти вплотную к спинке его стула и смотрит сверху вниз.

— Ну... Amour — это любовь по французски. А Вы Amaury. Произноситься почти одинаково.

— Получается... Только произносится?.. — звучит так жалобно и будто огорчённо. Принц не совладает с собой, когда начинает говорить на пару тонов потише и с крошечными искорками в глазах смотреть на него.

   Минхо и сам тянет уголки губ вниз, стоит заметить чужое расстройство. Он почти подрывается со стула и даже не теряет равновесие, несмотря на выпитый алкоголь. Ему хватает всего пары шагов, чтобы подойти к Джисону достаточно близко, развернуть его за плечи к себе и посмотреть в глаза так трепетно и нежно, будто собирается признаться в самой сильной на свете любви.

   Граф чуть медлит, обессиленно соскальзывает руками вниз к запястьям, но принц оказывается быстрее, перехватывая его ладони, он отчаянно прижимает их к своему лицо. Джисон смотрит с какой-то болезненной надеждой и теплет его дрожащие руки возле своих щёк, накрыв сверху своими, такими же дрожащими.

— ...ты в любом случае звучишь и выглядишь как любовь.... С любой фамилией. Даже с моей, — решается на едва разборчивый шёпот Минхо. Он сбивчиво дышит, в страхе, что сейчас принц убежит. Что отпустит его ладони и уйдёт прочь. Но Джисон стоит. Стоит тут, рядом с ним. Стоит и держит его ладони только крепче.

   Джисон сейчас вообще всё что угодно сделать готов, но только не сбежать. Он млеет от одного только неформального обращения, что звучит из губ графа слишком ласково. Одно это "ты" расщепляет его на маленькие кусочки и заставляет забыть обо всём на свете. Он волнуется, но не может устоять, чтобы не поддаться ему навстречу. Навстречу его красным от жгучего алкоголя губам.

   Минхо кажется, что в этот момент с его плеч падает какой-то непосильный груз. Несмотря на то, что он уже знает, каковы на вкус чужие губы... Этот поцелуй другой, более особенный. Джисон сам этого захотел. Он сам прильнул к нему с робким поцелуем и это так ценно. Граф почти блаженно мурчит в его губы, когда крепче хватается руками за его скулы, притягивая ближе, целуя глубже. У него кружится голова от переполняющих эмоций и он почти уверен, что алкоголь тут не причём.

   Джисон ластится ближе. Он теряется в его руках, что сами собой соскальзывают на плечи и забывается в его губах, что кажутся всё более мягкими. Вкус едкого портвейна игриво касается его собственного языка, но это только больше раззадоривает. Принц не придаёт значение тому, что Минхо пьян. Может, так даже лучше. Может, он забудет об этой их общей слабости и тогда они снова смогут вести себя как ни в чём ни бывало.

   И Джисон продолжал бы надеятся на это так долго, как это только возможно, но полувставший член заинтригованно дёргается в брюках и он понимает, что это конец. Он резко и напуганно отстраняется от графа, делает пару шагов в сторону, обессилено облокачиваясь о рабочий стол совсем неподалёку, и поднимает на него растерянный взгляд.

          — Я... Я должен признаться... — волнительно начинает принц, решая оборвать все вопросы на корню. — Перед тем, как прийти сюда, я... Я был у Вивьен. Ваша сестра... Столь прилежная... Она оказала мне честь предстать перед ней уязвимым по-мужски, если Вы понимаете о чём я... Мне так жаль, Ваше сиятельство, мне очень жаль, что я говорю Вам об этом... Но... ничего не вышло. Я не смог переступить через себя... Боюсь, что я полностью и безвозвратно влюблён в Вас, Ваше сиятельство...

   Его голос, такой беспокойный и смущённый, отскакивает от высоких потолков в оглушительной тишине. Минхо не решается больше молчать, когда снова подходит вплотную и ловит его робкий взгляд.

          — Неужели Вы сейчас взаправду говорите мне это?.. Столь смело... и так отчаянно? Вам не страшно? Совсем нет?..

   Джисон неопределённо мотает головой, не в силах смотреть в глаза, наполненные нежностью, опускает свои в пол, нервно кусая всё ещё покалывающие от пылкого поцелуя губы.

          — Ну же, взгляните на меня, — ласково шепчет, легонько цепляя пальцами его подбородок. — Ты так очарователен в своём смущении, что от меня не может скрыться ни единая деталь, — теперь уже он опускает взгляд вниз, обводя контур очевидно топорщащейся ткани чужих брюк в районе паха. — ...даже самая крошечная, — и давит коленом между его ног, тут же возвращая внимание к лицу, наблюдая реакцию с похабной улыбкой на собственном.

Принц едва успевает сжать губы в тонкую линию, чтобы не выпустить какой-нибудь жалкий звук от того, как приятно скрутило низ живота от одного только касания сквозь одежду. Он крепко цепляется пальцами за локти графа, в надежде найти в них поддержку и опору, очевидно, теперь ещё более смущённый, чтобы смотреть в его глаза.

— Буду с Вами честен... Мне ни капельки не жаль, что моя сестрёнка не смогла доставить Вам должного удовольствия, ведь... У меня определённо получится лучше, верно? — довольно самоуверенно уточняет, спускаясь ладонью к глубокому вырезу его блузки, прикасаясь самыми кончиками пальцев к фарфоровой коже.

То, как Минхо перепрыгивает с неформального на наиболее формальный стиль общения сводит с ума. Хочется закрыть ему его грязный рот, но тогда не получится целоваться. А Джисон хочет целоваться. Он скромно кивает на его уточняющий вопрос, несмело обращая на него взгляд, наполненный неподдельным волнением и желанием одновременно.

— Вам не стоит беспокоиться, я не стану ни на секунду настаивать на чём-то, что Вам не нравится, — успокаивающе шепчет, опуская руки на чужую талию, и приближается к его ушку, чтобы слабо поцеловать за ним. — Просто расслабьтесь, Ваше высочество, — совсем тихо говорит, почти прикасаясь языком к мочке.

И принц вроде как окончательно отдаётся в его власть, блаженно прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, когда граф настойчиво тыкается в шею мокрыми поцелуями, распаляющими невероятно тёплое чувство по всему телу. Мурашки без конца бегают вдоль позвоночника, а ноги слабеют с каждым новым поцелуем в голую грудь, потому что блузка скрывала её недолго.

Джисон не переставал смущаться, то и дело стыдливо прикрываясь руками или несильно отталкивая, чтобы прийти в себя. Ощущения были такими сильными, что выносить их становилось всё труднее и труднее. Он царапал короткими ногтями чужие плечи под рубашкой каждый раз, когда Минхо борзел и добавлял в ход зубы, прикусывая чувствительную кожу на груди и животе.

И единственное, что всё ещё позволяло принцу чувствовать себя не до конца уязвимым, так это стоны, которые он из последних сил сдерживал в себе, проглатывая их ещё на моменте зарождения. Это было сложно — загнанно дышать, но при этом сдерживать смущающие звуки удовольствия. Но Джисон точно не сможет чувствовать себя в своей тарелке, если позволит себе эту пошлость.

— Стоит ли мне спросить разрешения? — игриво шепчет граф, наконец отстраняясь от фарфоровой кожи, и накрывает ладонью его уже очень сильно рвущееся на волю возбуждение.

И принц не может сдержать сдавленного писка от долгожданного прикосновения. Он почти задыхается от того, как это было резко и неожиданно. Ему требуется еще несколько секунд, чтобы понять, о чём его спросили.

— Минхо, я... Я, кажется, не вынесу... — совсем отчаянно хнычет и в уголках его глаз даже выступает влага. Ему страшно, потому что то, что он уже почувствовал — было похоже на сумасшествие. Что же будет если они зайдут дальше? Джисон почти уверен, что он потеряет сознание.

Граф расплывается в мягкой улыбке, услышав своё имя без единого намёка на звание. В сердце вдруг селится что-то тёплое и ему совсем никак не хочется это "что-то" терять. Он лезет рукой за край его брюк, приспуская чуть выше колен, несмотря на скулёж принца.

— Не недооценивайте себя, Ваше высочество. Вы можете гораздо больше, чем Вам кажется, — заботливо уверяет Минхо, совсем невесомо накрывая его орган ладонью.

Принц поджимает губы и почти намертво цепляется руками за стол позади себя, чтобы не свалиться на пол. Он чувствует нежно скользящую ладонь по собственной влажной головке и ему едва удаётся сдержать тягучий стон от того, как это оказывается приятно. Граф всё не унимается и почти специально то и дело скользит пальцами вдоль уретры, то и дело скрывает красную головку в кулаке и прямо-таки дразнит, тихонько посмеиваясь каждый раз, когда Джисон слишком очевидно сдерживает в себе благозвучные стоны. И видимо ему слишком интересно, как бы они звучали, потому что он льнёт к его губам с нежным поцелуем, ускоряя движения ладони на его разгорячённой плоти.

   Принц окончательно срывается, выпуская высокий стон прямо в чужие губы, едва переводя дыхание, прежде чем соединить их в страстном поцелуе вновь. Он искренне старается скрыть смущение, что окончательно окутало его после этого маленького, но такого грязного звука, но Минхо замечает.

          — Ваши стоны будоражат меня как никогда сильно, Ваше высочество... — откровенничает, не прекращая играться с его возбуждением ладонью. — Последнее, чего бы мне хотелось, так это того, чтобы ты их сдерживал, — и снова смыкает пальцы на головке, с лёгкостью вырывая из Джисона рваный стон.

          — Пожалуйста, прекрати... Это слишком... Я... Ох!.. — принц инстинктивно прикрыл рот ладонью, совсем ошеломлённый собственными ощущениями.

          — В таком случае, давайте закончим побыстрее, — он ухмыляется и ускоряет движения собственной ладони до невообразимых скоростей, пока второй рукой нежно гладит талию, а на ушко шепчет какие-то нежности, которые Джисон не может разобрать, окончательно потерявшись в собственных стонах. Этот контраст буквально поднимает бурю внутри, заставляет органы скручиваться в сладостном удовольствии, что настигает его так плавно и даже волнообразно.

   Принц высоко вскрикивает, позорно пачкая ладонь графа, и дрожит всем телом ещё добрых двадцать секунд, невольно выгибаясь в пояснице, пытаясь самостоятельно толкнуться в чужую ладонь, что в здравом уме вызвало бы у него уйму смущения.

          — Не устану повторять... Вы само очарование, Ваше высочество. Особенно, когда смущены, — нежно щебечет Минхо, стирая чистой ладонью слёзы удовольствия, в какой-то момент бесконтрольно рассыпавшиеся по его щекам маленькими прозрачными кристалликами. — Слёзы Вам не к лицу, но только не счастья. Это ведь слёзы счастья, правда?

          — Да-да... — Джисон почему-то глупо смеётся, стыдливо прикрывая раскрасневшееся лицо руками, ощущает, как граф ласково целует его в плечо и уже в следующее мгновение натягивает его брюки назад, вытерев испачкавшуюся ладонь о собственную рубашку между делом. Должно быть, это личные пристрастия. Принц не стал спрашивать.

          — Это главное. Ваше счастье для меня главное.

   Джисон робко убрал руки от лица, чтобы увидеть тёплую улыбку, предназначенную для него одного.

          — А Вам к лицу улыбка. Улыбайтесь чаще, Ваше сиятельство.

          — Для вас, несомненно.

—————————————————————
Если вы хотите всегда быть в курсе событий — подписывайтесь на мой тгк в шапке профиля.^^
｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Пожалуйста, поддержите работу звёздочкой и комментарием, это очень поможет продвижению и поднимет мне настроение. <3

Лю~💗

/6039 слов.