One Kingdom For Two [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

*[mɔn amuʁ] (фран. mon amour) — моя любовь.
——————————————————————

***

   Утро выдалось добрым. Так казалось первые несколько секунд пробуждения. Окрыляющие чувства, всплывшие в голове со вчерашнего вечера, приятно согревали в и без того тёплой постели. Джисон не помнит, во сколько именно, но он вышмыгнул из комнаты графа ещё в ночи, и сейчас чувствовал себя более чем выспавшимся.

Он слабо улыбается сам себе и потягивается, подмечая, что за окном подозрительно пасмурно. В этот момент его осеняет и в душе селится какое-то тревожное чувство. Принц медленно выдыхает и потирает лицо руками, а когда убирает их, от улыбки и следа не остаётся. Полное осознание ситуации слишком быстро поражает мозг и былая тёплая постель уже не кажется таковой.

Джисон в какой-то странной спешке собирается на завтрак, постоянно что-то роняет и ведёт себя рассеяно. Он даже забывает причесаться и когда появляется в столовой неминуемо понимает это по чужим косым взглядам. Принц в извиняющемся жесте кивает каждому и робко усаживается на свое место, оглядывая сосредоточенного отца, скучающую мать и счастливого герцога. Ещё одна важная деталь, которая цепляет его рассеянный взгляд — это отсутствие за столом графа. В этот момент желания выдохнуть с облегчением и расплакаться от обиды борются внутри него и единственным правильным решением в это мгновение кажется подарить такой же подавленной Вивьен напротив лёгкую улыбку и отвлечься на еду, несмотря на то, что и кусок в рот не лезет.

Джисону так и не удаётся как следует поесть. Он оставляет тарелку почти полной, потому что отсутствие Минхо начинает угнетающе давить на него и заставляет натыкаться на неободряющие мысли. Отвесив всем благодарный поклон, он обходит стол с другой стороны и касается плеча Вивьен, как бы приглашая на разговор. Она тут же подрывается с места и отходит с ним в сторону.

— Прошу простите, что отрываю Вас от завтрака, миледи... Чувствую себя паршиво и не хочу портить настроение никому за столом, но и перед Вами молчаливым остаться не могу, — начинает со всей робостью, виновато опустив глаза в пол.

— Ничего страшного, я предельно внимательно Вас слушаю, Ваше высочество, — девушка напротив, пытается взять его ладони в свои и заглянуть в глаза.

— Мне искренне стыдно за своё поведение перед Вами прошлым вечером... Я был несдержан, пылок и безрассуден. Прошу, не держите на меня зла и позвольте этому тяжёлому грузу не тревожить мою душу... — ни на секунду не притворяясь, действительно раскаивается принц.

— Ох, что Вы! Что Вы, Ваше Высочество! Я никогда не держала на Вас зла. Я была так воодушевлена прошлым вечером... И я не жалею ни на минуту! Пусть Вас это не тревожит, Ваше высочество, — она успокаивающе гладит его шершавые ладони и смотрит так нежно, словно он не сделал ничего плохого.

Но он сделал.

Он сделал гораздо больше плохого, чем она может себе представить.

— Вы так добры ко мне, миледи... Я никогда не встречал человека добрее Вас... Я надеюсь, что Вы будете такой доброй всегда, — почему-то немного грустно добавил Джисон, поднимая на неё сверкающие болью глаза, поджимая сухие губы.

Вивьен не успела ничего ответить, когда он быстро ей поклонился и направился в свою комнату, не оборачиваясь.

Теперь ему капельку легче. Совсем немного легче думать о том, что ему не место среди таких прилежных леди как Вивьен и столь правильных правителей, вроде его родителей. Легче хвататься за охотничий нож, когда-то подаренный отцом и рассматривать, как он красиво рисует тонкие белые линии на запястьях, будто вот-вот на их местах появится алая кровь. Легче не думать ни о чём, кроме мужских губ. Одних мужских губ. Таких пьяных, но таких нужных.

Принц довольно громко всхлипывает, руша эту печальную идиллию, соскальзывает ножом по запястью в пустоту, надавив недостаточно сильно. Он утирает мокрые от слёз щёки поцарапанным запястьем и оглядывает свою комнату. Комнату, в которой ему никогда не было так страшно. Пока его семья, в надежде, что он станет прекрасным правителем завтракает, он здесь. Собирается разрушить их надежды, потому что он не такой. Не такой прекрасный правитель, каким они хотят его видеть.

В его голову уже слишком сильно въелся образ Минхо де Сен-Лари. Слишком много греховных грёз о нём лицезрела его уже давно не светлая голова. Слишком многое думалось этой голове прошлым вечером, когда так отчаянно он рвался в оковы желания с опьянённым крепким алкоголем графом. Так много, что самым лучшим решением, которое он может принять, является собственная смерть.

Пусть его запомнят как наследника трона, умершего из-за душевных терзаний, а не короля, которого возненавидел собственный народ из-за болезни, присущей только самым бесчестным мужчинам. Пусть лучше он умрёт здесь и сейчас, чем будет обезглавлен перед собственным народом.

Джисон делает глубокий вдох и снова подносит дрожащей ладонью нож к руке. Он сильнее давит на рукоять и морщится, когда из поперечной раны начинает тонкой струйкой литься яркая красная жидкость. Принц заворожённо наблюдает за кровью, довольно быстро стекающей по коже, и позволяет ей капать на пол. Он рассеянно трясёт головой, поднося нож ко второй руке, но вдруг сконфужено вздрагивает и со звоном роняет его на пол, так и не успев сделать второй надрез, когда дверь в его покои резко распахивается, а на пороге появляется запыхавшийся Минхо.

— Дьявол!.. — под нос ругается граф, подлетая к Джисону и усаживаясь возле него на колени, пачкая брюки в крови. — Что же Вы делаете, Ваше высочество...? — волнительно спрашивает, поднимая его руку выше и крепко зажимая место чуть выше надреза.

— Я... Я ничего... Я просто... — принц глотает ртом воздух, давится слезами и смотрит плавающим взглядом на переживающего Минхо, со страхом сжимающего его руку в своих двоих.

— Эй! Помогите! — что есть мочи кричит граф, оборачиваясь на распахнутую дверь. В его глазах вселенский страх, а на ресницах точно застыли слёзы. Он держится и держит Джисона, лишь бы ничего плохого не случилось, когда в комнату не менее напуганно влетает Хейзел.

— Ох, ужас! — она тут же бледнеет и прикрывает рот ладонью, завидя такую картину. — Прошу, не двигайтесь, Ваше сиятельство! Я сейчас же позову лекаря! — и снова выбегает из комнаты.

Принц очень остро чувствует, как голова начинает немного кружится, а непонятная усталость заполняет тело.

— Прошу... Ваше Высочество... Mon amour... Прошу, смотрите на меня, не закрывайте своих век, — в некотором отчаянии просит, готовый и сам расплакаться в любое мгновение.

          — М-минхо... Я... Мне так жаль...

          — Нет!.. Нет, Mon amour, не говорите так!.. — совсем жалостливо, усиливая хватку на чужой руке, пытаясь всеми силами перекрыть кровотечение. — Всё будет хорошо... Я Вам обещаю, Mon amour... Честное слово...

          — Что это за слово Вы говорите так часто?.. — едва в состоянии различать незнакомую речь и говорить самому, спрашивает, желая хоть немного отвлечь себя и графа.

          — Ох, Mon amour... Вы правда хотите знать?..

   Неуверенный кивок.

          — В таком случае... Моя любовь, не причиняйте себе больше вреда...

   Джисон успевает только удивлённо вздохнуть, когда в голову отдаёт слишком болезненный импульс и в глазах окончательно темнеет. В ушах звенит, тело немеет, а в голове всё равно слышится одно это Mon amour.

***

   Джисон приоткрывает глаза ближе к полудню. Он всё ещё чувствует скованность и слабость в движениях, но внутренне испытывает счастье, когда видит задремавшего Минхо, уложившего свою голову на его колени поверх тяжёлого одеяла. В груди селится тепло от мысли, что граф всё это время сидел рядом и наверняка волновался.

   Принц не решается его будить и только оглядывает себя, замечая, что собственная рука плотно перемотана бинтом, а сам он лежит в тёплой постели, вместо пола, где он потерял сознание. Последовательность событий сама собой складывается полной картинкой и Джисон обеспокоено оглядывает комнату в поисках крови и охотничьего ножа на полу. К счастью, или нет, ничего из перечисленного не находит и снова переводит взгляд на Минхо, когда в мыслях всплывает его ласковый голос.

   Вина за содеянное моментально настигает его с головой и желание извинится за этот необдуманный поступок, как и за все предыдущие, ощущается слишком необходимым.

— Ваше сиятельство... — почти шёпотом зовёт принц, едва прикасаясь пальцами целой руки к его волосам на макушке.

Минхо как ошпаренный дёргается и выглядит растерянным, когда волнительно изучает чужое лицо сонными глазами.

— Да?.. Что-то случилось? Вам что-то нужно, Ваше высочество? Как Ваша рука? — нападает с вопросами, принимая полностью сидячее положение на стуле возле постели.

— Я... в порядке. Не беспокойтесь, пожалуйста. И простите... Простите меня, что заставил Вас волноваться. Я, должно быть, кажусь слабым в Ваших глазах, раз пошёл на что-то такое...

— Нет! Вовсе нет! Вы совсем не слабый, Ваше высочество. Я просто не понимаю... Зачем Вам было это делать?.. Что так сильно тревожит Вашу душу, Mon amour?

И снова это чертовски ласковое слово.

— Вы, — тихо, смущённо, но чётко произносит, не колеблясь ни минуты. — Меня тревожите Вы и мои чувства к Вам! Я не могу с ними справиться... А самое главное, я не хочу. Я не хочу с ними справляться, потому что это слишком приятно — любить Вас! — его голос дрожит, а глаза мокнут на ровном месте.

          — Ох, Mon amour, это взаимно! Моя любовь к Вам... Боюсь, что даже не существует подходящего слова, чтобы описать её... Она всепоглощающая и беспристрастная! Понимаете меня?.. — с искоркой надежды смотрит в блестящие от слёз глаза Джисона.

   Принц судорожно кивает и утирает глаза рукавом рубашки, позволяя робкой улыбке выступить на губах.

          — Я понимаю. Я так сильно Вас понимаю... Но поймите же и Вы меня. Я не по собственному желанию скован обязанностями наследного принца. Мой долг однажды взойти на престол уже совсем близок и я не могу подорвать надежд моей семьи... Я не могу быть столь отчаян по отношению к Вам. Мне так хочется, но я совсем не могу... И из-за своей жалкой беспомощности я пошёл на столь глупый поступок... Я не достоин этого трона, но кто же мне судья?..

Граф теряется от его слов и не знает что сказать, лишь награждая Джисона сожалеющей улыбкой, вопреки желанию обнять и скрыть его от всего этого несправедливого мира в своих объятиях.

— Но если Вы совсем не трепещите от должности короля... Быть может, есть способ? Может быть, Вы могли бы отказаться от трона? Меня угнетает мысль о том, что из-за чувств ко мне Вы никогда не будете счастливы... Ведь я так Вас люблю. Я так хочу, чтобы Вы были счастливы. И мне правда совсем неважно, сокрыто это счастье в моей чудесной сестре или во мне... Главное, чтобы Вы больше так не тревожились... — он нерешительно берёт его холодные ладони в свои, слабо сжимая в заботливом жесте.

— Но мои родители... Я не могу бросить их. Особенно сейчас, когда в округе происходит что-то странное... Знаете же, что инцидент с Его светлостью, кража колье и похищение Вивьен связаны. Я так беспокоюсь, что может случиться что-то ещё... — в его словах действительно прослеживаются нотки волнения, но он старается оставаться серьёзным.

— Конечно. Конечно я понимаю... Всё в порядке. Вы главное не пугайте меня так больше. Вы даже представить себе не можете, как сильно я испугался, когда увидел слёзы в Ваших глазах и кровь на руках... Будьте осторожнее, Mon amour. И обязательно говорите мне, если чувствуете себя так плохо. Я постараюсь выслушать и помочь чем смогу. Ты только не молчи, ладно? — почти что с мольбой смотрит, не переставая греть его ладони в своих.

— Хорошо, я... Отныне, я обязательно буду честен с тобой... — прерывается на мгновение, поднимая на него осторожный взгляд. — Если позволите.

— Конечно позволю... Что за неуверенность, Mon amour? Разве я хоть раз заставлял тебя сомневаться в чём-то по отношению к себе? — ласково говорит, понижая голос, но все ещё не переходя на шёпот.

   Принц млеет от его слов и в груди что-то отчаянно сильно бьётся. Это сердце. Теперь он понял. Это его сердце так отчаянно рвётся навстречу Минхо сквозь слои равнодушной, изголодавшейся по прикосновениям, кожи. И сколько бы он не пытался противиться, его доселе непоколебимое сердце не слушалось и каждый раз начинало подавать признаки жизни рядом с графом. Джисону стоило догадаться раньше, но вернуть прошлое нельзя, а значит ему только остаётся не упустить столь желанное будущее.

          — Видеть Вас в глубоких раздумьях очень увлекательно, но я всё ещё обеспокоен одним единственным вопросом... — заметив некоторую мечтательность на чужом лице, продолжает говорить Минхо. — Я искренне надеюсь, что Вашей храбрости достаточно, чтобы на него ответить, ведь я свою исчерпаю прямо сейчас... — он нервно прикусывает губу и старается не смотреть в его глаза, собираясь с мыслями. — Могли бы Вы оказать мне честь и отпустить предрассудки общества... Чтобы я мог быть с Вами, Mon amour?..

   Принц на мгновение замирает, взметая к лицу графа несколько удивлённый взгляд. Он потерянно оглядывает его и тоже начинает волнительно кусать губы, прежде чем ответить.

          — Что Вы имеете в виду?.. Мы не можем быть вместе, разве это не очевидно? Ваше сиятельство... Как же вы не понимаете? Меня мучают душевные терзания уже несколько недель лишь потому, что мы не можем быть вместе! Что я не могу принадлежать Вам, а Вы мне... Вы правда не понимаете?.. — он вот-вот готов заплакать, но искреннее непонимание на лице Минхо заставляет слёзы смениться удивлением.

          — Это правда?.. Вас беспокоило только это? То, что мы не можем быть вместе? Лишь эта ничтожная мысль? Но Боже правый... Я не прошу от Вас громкого празднества или бала в мою честь! Я лишь хочу быть рядом. Всегда. И чтобы Ваши скучные дни проходили только в моей компании. Чтобы Вы целовались по углам дворца только со мной и доверяли мне свои самые сокровенные тайны. Чтобы только мы вдвоём и больше никто. Чтобы это была наша маленькая-большая тайна.

   На долгие двадцать секунд комната погружается в громогласную тишину. Слышно только, как ветер свистит из-за неплотно прикрытого окна.

          — Только мы вдвоём и больше никто?.. — наконец тихо переспрашивает Джисон.

          — Только мы вдвоём и больше никто, — твёрдо повторяет, чтобы ни от единого слова не сквозило сомнением.

Принц будто немного расслабляется и даже приподнимается на постели, свешивая босые ноги на пол. Он робко смотрит вниз, не осмеливаясь поднять взгляд на графа.

— Я хочу.

— Что хочешь?

— Попробовать. Чтобы только мы вдвоём и больше никто.

Минхо кажется в моменте, что у него землю из-под ног убрали и весь воздух из лёгких выбили, как долго он хотел услышать это от него. Ему требуется пара секунд, чтобы убедиться, что ему не послышалось, прежде чем он поднимается со стула и подходит ближе, к самому краю кровати.

— Хорошо. Давай попробуем, — ласково скользит тёплой ладонью по чужой щеке, заставляя Джисона всё-таки поднять глаза на себя.

— Ты... Ты ведь тоже хочешь, да?..

— Сильнее всего на свете, — нежно шепчет, расплываясь в трогательной улыбке, словно перед ним не принц-Уэльский, а какой-нибудь Бог.

Джисон смущённо улыбается и ластится к ладони, прикрывая глаза. Он хватается за его руку немного резко и жмётся к ней ближе, лишь бы никогда больше не отпускать.

— Не сочтите за наглость... Но я боюсь, что расплачусь, если прямо сейчас не поцелую Вас, — откровенничает граф, фиксируя его лицо в своих ладонях, наклоняясь к его лицу. — Позволите, Mon amour? — почти в губы шепчет.

Джисон неуверенно кивает и в этот момент в его глазах заметны оттенки волнения, но вместе с тем и любви, и даже сверкающих искорок некоторого желания, которые поблёскивают при определённом попадании на них света.

Минхо действует немного несдержанно, когда льнёт к нему с тёплым, ласковым поцелуем. Он почти прижимается к нему вплотную, крепче сжимает его лицо в ладонях и только через добрых сорок секунд с чмоком отстраняется, когда ощущает чужое учащённое дыхание.

— Ваши губы... Ваши губы — это само произведение искусства, — беззастенчиво шепчет принц, невольно облизывая свои и нехотя отводя взгляд от чужих.

Граф лишь тихонько усмехается на его слова, потому что такого комплимента ещё никогда не слышал. Не то, что бы он имел что-то против искусства, но его губы точно лучше любой картины Россетти и не идут в сравнение ни с единой скульптурой Ландсира.

***

   День пролетел так быстро, что никто и не заметил, как на дворец опустился вечер.

Беспокойная Хейзел, что приходила в покои принца беспрестанное количество раз, успела знатно надоесть молодым милордам, которые должны были отрываться от губ друг друга каждый раз, стоило ей постучаться. Королева с герцогом весь день провели за аристократическими развлечениями на тёплой веранде, а король в очередной раз отлеживался в постели, пока леди Вивьен вновь просиживала подол платья в библиотеке.

Все были заняты своими делами, но к моменту, когда сумрак окончательно окутал высокие башни, а ко дворцу подъехала подозрительно роскошная карета, каждый соизволил спуститься в гостиную.

— Ох, милый, ты как?.. — заметив сына у двери, подлетела к нему королева, даже не обращая внимания на Минхо, что стоял чуть поодаль него. — Хейзел сказала, что что-то случилось с твоей рукой... Я не решилась тебя беспокоить. Ты в порядке?

— Я... Да, я в порядке. Не волнуйся, пожалуйста, — негромко уверил её Джисон, несильно отталкивая, чтобы пройти в комнату и сесть на один их бархатных диванов.

Её величество всё равно осталась немного беспокойной и не слишком успокоилась от его слов. Она ещё немного помолчала, так и не отходя от дверей, но потом заметила, как все смотрят на неё и всё-таки натянула на лицо лёгкую улыбку, проходя вглубь комнаты.

— В наш дворец прибыл лорд Ли. Он приехал, чтобы обсудить несколько рабочих вопросов, но будет рад и просто весело провести вечер в нашей компании за разговорами. Я надеюсь на ваше гостеприимство, — обращаясь к каждому присутствующему, объявляет королева.

Сложно не заметить, как после её речи принц, граф и леди де Сен-Лари многозначительно переглянулись, узнавая в звании и фамилии уже знакомую им персону. Некоторое волнение тут же засело внутри Джисона и он чуть дольше задержал свои глаза на Минхо, сидящем совсем рядом. Наверное, он слишком сильно выдавал, насколько данная новость его взволновала, потому что граф почти сразу незаметно накрыл его ладонь своей, так, чтобы их переплетённые пальцы оставались за мягкой подушкой цвета тёмной оливки.

Они не до конца успевают понять, как им следует себя вести с их гостем, когда он, дружелюбно улыбаясь, заходит в гостиную в сопровождении швейцара.

Лорд Ли, столь хитрый в своей обольстительной улыбке и столь падкий на таких же обольстительных мужчин, поражает каждого своим строгим внешним видом, но доброжелательной улыбкой, в которой Джисон по-прежнему видит одну только подозрительную хитрость.

— Приветствую, господа и дамы, — он в вежливом жесте склоняет голову, а затем по очереди жмёт руку каждому мужчине — и целует тыльную дам.

Как только очередь доходит до принца и графа, они чуть сконфуженно дёргаются, отпуская руки друг друга, не успев сделать этого заранее. Лёгкая ухмылка мелькает на лице лорда, прежде чем он с почтением пожимает обе их ладони, решив не комментировать этот маленький нюанс.

   После этого королева тут как тут приглашает его присесть в одно из свободных кресел и сама садится напротив. Она начинает болтать что-то о долгожданных гостях из Франции, подразумевая ими двор де Сен-Лари; говорит что-то про герцогиню, что была вынуждена вернуться в Париж; сокрушается по поводу сорванной коронации её сына и делится, как плохо обстоят дела в последнее время. Феликс её внимательно слушает и то и дело кивает, редко вставляя свои пару слов. Герцог и король тоже участвуют в дискуссии, пока Вивьен с некоторым интересом разглядывает гостя, а Джисон нервно теребит манжету на руке Минхо за подушкой, показывая, как сильно он хочет уйти отсюда.

          — Эй, всё хорошо. Почему он так сильно тебе не нравится? — едва слышно шепчет граф, успокаивая, снова накрывая его ладонь своей.

          — Он... Он подозрительный. Мне кажется, ему что-то известно. Я не знаю. Он просто навевает на меня тревогу, — также тихо объясняет, встречаясь взглядом с матерью, которая видимо ловит их за тихой беседой и недовольно хмурится, но всё равно как-то снисходительно кивает на выход из комнаты, мол "все личные разговоры оставьте за дверью".

   И принц считывает её взгляд более чем буквально, когда поднимается с места и одними глазами просит Минхо идти за собой. Никто даже не обращает внимание на их дальнейшее отсутствие, кроме самой королевы, что окидывает их презрительным взглядом, когда они проходят мимо неё. Впрочем, вскоре она разгоняет из гостиной и всех остальных, оставаясь с лордом наедине. Это не вызывает подозрения, потому что двор Ли действительно тесно сотрудничает с их семьёй и у них наверняка есть нерешённые вопросы по этому поводу, которые не требуют отлагательств.

***

   Знакомый коридор встречает темнотой и лёгким лунным сиянием из узкого окна, словно в самый первый день, после сорванной коронации. Джисон помнит этот день как сейчас. Помнит ту потерянность в чужом взгляде и его бархатный синий фрак. Помнит каждую маленькую деталь и поэтому сейчас задерживается на месте чуть дольше, замечая, что чужой взгляд отныне больше не потерян. Глаза Минхо искрятся любовью. Они почти что сияют, да так сильно, что даже бархатный фрак не затмит их сверканье. Принц любуется и медлит возле дверей в свои покои ещё чуть дольше, не в силах оторвать взгляда от графа.

          — Прошу прощения? Почему Вы так смотрите на меня, Ваше высочество? — в его голосе нескрытая игривость, а на лицо так и лезет широкая улыбка.

   Минхо подходит ближе и оглядывается по сторонам, прежде чем ласково скользнуть ладонью на его талию.

          — Вы же не против? Вам не противны мои прикосновения, не так ли? — серьёзно уточняет, глядя в его глаза напротив.

          — Что за чушь... Конечно, мне не противны Ваши прикосновения! Я даже попробую осмелиться и скажу, что они мне приятны, Ваше сиятельство, — он немного смущается их близости и наконец отводит взгляд от его искрящихся любовью глаз. — Возможно, я ещё не до конца принял это, но я почти уверен, что они больше не вызывают во мне неприязни.

   У графа теплеет на душе от его слов и он крепче обхватывает поразительно узкую талию ладонью, притягивая ближе.

          — Мне так приятно знать это, Mon amour. И я готов сделать всё что угодно, чтобы в Вас не осталось ни единого сомнения о том, что они Вам приятны.

   Джисон скромно улыбается и накрывает чужую руку, расположившуюся на талии, своей сверху, слабо отталкивая.

          — Давайте зайдём в комнату, м?.. — тише добавляет, в очередной раз впуская Минхо к себе.

   Граф понимающе кивает и стоит двери захлопнуться за ними обоими, нетерпеливо припечатывает принца к ней. Без излишней грубости или силы, скорее в просящем, почти что умоляющем жесте утыкаясь носом в его шею.

          — Я сбежал с семейного собрания не для того, чтобы нагло обжиматься с тобой в своих покоях, если честно... — шумно выдыхает, но шею под тёплые поцелуи подставляет.

          — Я тоже, — он вмиг выпрямляется и поправляет одежду, делая шаг назад. — Просто соскучился, — робко признаётся, теряя всю былую игривость и уверенность в голосе.

          — Но ведь мы целовались весь день! Кажется, Вы слишком ненасытны для своих лет. Теперь я понимаю, почему леди не заставляют Вас трепетать. Они просто не в силах выдержать такого напора! — он искренне смеётся, не желая обидеть или оскорбить, совсем не имея ничего против его поцелуев.

          — Дело не в леди, — мягко начинает Минхо, ни в коем разе не обиженный его словами. — И не в возрасте, — он вздыхает. — Я просто до беспамятства влюблён в Вас, Mon amour.

Джисон тут же замолкает, растерянно поджимает губы и подходит к графу ближе. Он берёт его ладони в свои и ведёт в центр комнаты.

— Я тоже, — тихонько отзывается, волнуясь сказать это громче. Слишком смущает.

Минхо ласково ему улыбается и снова перекладывает одну из ладоней на его талию, бережно поглаживая, слабо прижимая его ближе, чтобы точно не вызвать дискомфорта. Взгляд графа неторопко скользит по чужим плечам, спускается к массивной груди и уползает ещё ниже, где оказывается прерван неловким кашлем принца.

— Я не думаю, что это очень хорошая идея — оставаться тебе тут дольше. Знаешь, Вивьен может тебя потерять или ещё что-то... — он мнётся и кусает губы, на самом деле больше всего на свете желая, чтобы Минхо остался.

— Да, конечно... В таком случае, доброй ночи, Ваше высочество, — граф понимающе кивает и убирает руки, медленно пятясь к выходу, хотя внутри его даже немного не колышет, что кто-то может потерять его, когда он рядом с Джисоном.

И, наверное, это чувствуется. Ну, что никто из них не хочет прощаться. Потому что принц, почти не раздумывая, снова подбегает к нему, останавливая у самой двери. Он отчаянно хватает его лицо ладонями и тянет в пылкий поцелуй. А Минхо и не против. Он сам льнёт ближе и вновь обнимает ладонями полюбившуюся талию.

Мгновения этого столь личного их соприкосновения с каждой секундой распыляют жар по всему вокруг. Не только по их телам, но и, казалось, по каждой поверхности в этой комнате. Воздуха было совсем мало, но мягких губ под своими было ещё меньше, просто потому, что хотелось больше. И это относилось к ним обоим. Каждое касание, каждый рваный вздох и задушенный стон — всё было разделено на двоих.

Джисон внезапно почувствовал слабость в ногах и едва смог устоять на месте, когда граф крепче обнял его за талию, помогая удержать равновесие. Поцелуй рвано прекращается ровно за пару мгновений до этого и они ещё несколько таких же мгновений стоят тесно прижатые друг к другу и в громогласной тишине стараются восстановить прерывистое дыхание, что разрезает воздух не хуже лезвия охотничьего ножа.

— В-вам пора... — загнанно шепчет принц, старательно устремляя глаза в пол, потому что смущение захлёстывает с головой.

Минхо поджимает горящие желанием губы и снова кивает, нерешительно отпуская чужую талию, убеждаясь, что его помощь больше не нужна.

— Спите сладко, Mon Amour, — бросает уже возле двери, тихонько прикрывая её за собой.

Принц тут же обессиленно опускается на край кровати и не может успокоить беспокойное сердце, прижимая к груди собственную ладонь. Ему кажется, что оно вот-вот разорвёт грудную клетку, как громко его стук отскакивает от рёбер. Он чувствует резкую боль и заглядывается на всё ещё забинтованную левую руку, отвлекаясь от сердца, прикасаясь кончиками пальцев правой к немного выцветшей марле. Джисон тянет за кончик ткани, пытаясь её размотать, желая рассмотреть, чем он так сильно испугал и себя, и графа. Желая лишь всего раз понять, чего стоили все его предрассудки и переживания. Всего раз.

Первый слой. Ничего не меняется. Второй слой. Едва заметна высохшая кровь где-то ещё ближе к ране. Третий слой. На ткани тёмная, подсохшая кровь. Четвёртый слой. До раны всего один оборот и на нём ещё совсем свежая, алая кровь.

Пятый слой.

Принц медлит, никак не решаясь, чего-то страшась, и в конце-концов останавливается на полуобороте, отводя взгляд на дверь. Дверь на балкон. Тот самый тесный балкон. Он невольно улыбается от нахлынувших воспоминания и забывает про руку, поднимаясь с кровати и подходя ближе к застеклённой, ветхой двери, что туда ведёт. Джисон прислоняется к пыльному стеклу и видит в самом углу балкона забытый телескоп. Он тут же взметает взгляд в небо и замечает звёзды. Так много звёзд. На мгновение ему кажется, что он никогда столько не видел. Ни разу в жизни.

Принц заворожённо считает молочные брызги на тёмном, почти таком же, как фрак графа, небе и не замечает, как марля окончательно соскальзывает с руки, а под ней ничего. Совсем ничего. Лишь чудный млечный путь, раскрашенный в цвет яркой розы.

***

Время подходит к одиннадцати вечера, когда королева заканчивает беседу с лордом Ли и уже собирается сопроводить его до кареты, когда одна из служанок напуганно выбегает на них почти в самом холе, уводя королеву за собой.

Феликс напряжённо поглядывает на наручные часы, когда они уходят и остаётся неподвижным, ожидая... Её возвращения? Вовсе нет. Он торжествующе улыбается, когда замечает выходящую из библиотеки и направляющуюся в свою комнату, леди Вивьен.

— Мадмуазель, — произносит на французский манер и слегка останавливает её за плечо.

— Ох? Лорд, я думала, вы уже уехали, — она улыбается ему в ответ и робко заправляет выбившуюся прядь волос за ушко.

— Нет-нет, что Вы. Я ждал именно Вас.

— Взаправду? Зачем же? — девушка почти не скрывает румянца, само собой появившегося на щеках.

— Как я могу не поинтересоваться делами столь прекрасной леди, вроде Вас? Мы ведь совсем не пообщались тогда, на балу. А мне так хотелось. Окажите ли Вы мне честь, мадмуазель, поговорить со мной? — его брови складывается почти в молящем выражении, а голос звучит до ужаса жалким.

Вивьен выглядит растерянной, но кивает, без раздумий соглашаясь.

— Знаете, должно быть, Вам трудно. Ну, Вы ведь единственная леди в этом доме... Извините за столь наглый вопрос, но... Как к Вам относятся милорды?

Девушка ещё сильнее настораживается, но нерешительно отвечает ему, потому что вопрос совсем немного надавил на больное.

— Ох... Милорды... Ох уж эти милорды! Мой братец совсем позабыл о том, что у него есть сестрёнка, пока целыми днями ходил за Его высочеством хвостиком! Просто как бездомная дворняжка! Представляете? То они на конюшню вместе, то на охоту, а со мной даже не прогулялся ни разу! — эмоционально рассказывает Вивьен, совсем не сдерживаясь, сердито хмуря брови и скрещивая руки на груди.

— Ох, неужели? Это ужасно, мадемуазель... А что же Его высочество? Неужто он не проводит время со своей невестой? — подозрительно хладнокровно спрашивает.

Девушка замолкает и немного удивлённо смотрит на лорда, пока внутренне всё ещё борется с гневом на брата.

— Откуда Вам известно?.. — чуть тише спрашивает.

— Не волнуйтесь, мадмуазель! Мне рассказала Её величество, — он по-доброму улыбается и снова замолкает, ожидая ответа на свой вопрос.

— Вот как... Что ж... Его высочество... Мы проводили вместе время раньше. Но последние дни... Последние дни он как не свой... Даже не знаю... Кажется, у него что-то случилось, но он не хочет делиться со мной... — злость на её лице тут же сменяется грустью и руки обессилено опускаются вдоль тела.

Феликс кивает сам себе и слышит шаги со стороны хола, приближающиеся к ним. Тогда он в вежливом жесте берёт ладонь Вивьен в свою и целует в знак прощания. Он кидает ей пару благодарственных слов за беседу, прежде чем пожелать добрых снов и примчаться обратно в хол, где он тут же встречается с королевой.

— Ох... Извините, что заставила ждать. Кто-то из прислуги разбил половину нашей винной коллекции в погребе... Нужно будет разобраться, но сначала я провожу Вас, дорогой Лорд, — она в извиняющемся жесте склоняет голову и указывает на парадную дверь.

Они ещё добрых пять минут обмениваются любезностями, перед тем, как Феликс наконец взбирается в карету и она трогается. В его пальцах тут же оказывается сигара, а между ног устраивается знакомая макушка.

— Соси прилежно, потому что я сегодня очень хорошо поработал, — он почти лепечет, приглаживая тёмные пряди свободной ладонью, одновременно выпуская едкий дым в открытое окно.

— Я тоже неплохо справился, — шипит Хёнджин, но чужую головку за щёку загоняет, жалея об этом сразу, стоит карете подпрыгнуть на дорожной яме.

— Ты там не отвлекайся. Скоро и свою награду получишь. Мы вместе получим, — он хитро ухмыляется, и не потому, что в чужом рту слишком приятно, а потому, что чужие жизни рушить ещё приятнее.

—————————————————————
Если вы хотите всегда быть в курсе событий — подписывайтесь на мой тгк в шапке профиля.^^
｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Пожалуйста, поддержите работу звёздочкой и комментарием, это очень поможет продвижению и поднимет мне настроение. <3

Лю~💗

/4896 слов.