One Kingdom For Two [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

***

   Ресницы мелко подрагивают, отбрасывая тени на пухлые щёки, когда глаза наконец распахиваются под натиском солнечных лучей из широкого окна.

Принц сладко потягивается, зевая в сгиб локтя. На мгновение хочется встать и занавесить плотные шторы, чтобы солнце не мешало чуткому сну, но лень берёт вверх и Джисон только поворачивается на другой бок, спиной к утреннему пейзажу за окном.

Последняя неделя была немного спонтанной и прямо-таки несвойственно для кого-то вроде Джисона. Ему вот-вот придётся перенять дело отца, а он болтается на конюшне целыми днями. И не один. После их первой вылазки с графом, принц почти каждый день тянул Минхо туда. Пока Его сиятельство ворковал с конями, Джисон изливал ему душу и жаловался на родителей. Иногда граф тоже отпускал короткие комментарии по поводу беспокойства за отца и всегда успокаивал, стоило принцу совсем распереживаться по поводу престола. Это так нравилось, что Джисон и позабыл о леди Вивьен, что изо дня в день выглядела всё мрачнее, ведь с нетерпением ждала его внимания. И это почти не заботило. Только слова матери после вчерашнего ужина заставили задуматься: «Пока у тебя есть такая возможность, ты должен отдавать все силы для того, чтобы построить отношения с леди Вивьен. Разве я не ясно выразилась, когда сказала, что лучше спутницы тебе не найти?».

И вот он лежит в тёплой постели, не желая выходить на завтрак, за которым на него будет коситься недовольная мать, а Вивьен будет отдавать последнюю надежду взглядом, пока граф с торжествующей улыбкой будет стрелять предвкушающими ухмылками, ведь ещё вчера было решено повторить гонку недельной давности именно сегодня.

Что если он не хочет? Не хочет строить отношения с Вивьен? Что если ему нравится проводить время с лошадьми и... С графом?.. Что если ему вовсе всё это не надо?

   Джисон грузно выдыхает, зло откидывая одеяло, которым только что укрывался. Всё-таки, пора идти на завтрак.

На его удивление, никто даже не обращает на него внимание, когда он тихонько занимает своё место. Королева увлечённо болтает о чём-то с Вивьен, а король читает утреннюю газету, только тёплый, словно одеяло в его комнате, взгляд графа наблюдает за ним. Возможно, будь здесь герцогиня, которая уехала пару дней назад в Париж по острой необходимости, атмосфера была бы более напряжённой, но её отсутствие хорошо влияет на настроение за столом, а потому Джисон даже улыбается Минхо, что сразу как-то тушуется и отводит глаза в сторону. В последнее время он всё чаще так реагирует, но принц правда не придаёт значения.

          — Как Вам спалось, Ваше высочество? — с каплей беспокойства интересуется Вивьен, обращая на него робкий взгляд.

          — Всё в порядке, не волнуйтесь, пожалуйста, — как бы ставит точку в их диалоге, даже не интересуясь в ответ, чего явно ждала от него девушка.

   И вот сейчас становится напряжённо. Королева обречённо вздыхает, а Вивьен застенчиво теребит рукав собственного платья, что считается довольно неуважительным за столом с королевской семьёй. Но, кажется, они с Её величеством сблизились уже достаточно, чтобы она могла позволить себе что-то подобное. И это не на шутку раздражает. А отец, продолжающий молчаливо читать газету, отчего-то только усиливает это чувство. Единственный граф не сводит тёплого  взгляда, в который хочется укутаться вместо одеяла.

   Джисон внезапно поднимается из-за стола, звеня серебряными приборами по фарфоровым тарелкам. Желание завтракать окончательно отпадает.

          — Я не голоден, прошу, продолжайте без меня, — и если он действительно хотел сохранить в голосе вежливость и терпимость, у него не вышло. Слова оказались на порядок более грубыми и даже безразличными, чем ему хотелось.

   Королева уже открывает рот, чтобы возразить, но почему-то не решается, лишь с недовольством наблюдая за удаляющимся из столовой сыном. Она бросает лёгкий взгляд, полный намёков, на леди Вивьен, что тут же вскакивает из-за стола и бежит вслед за принцем, чем заставляет недоумение расплыться по лицу брата. Минхо, кажется, тоже хотел пойти и выяснить в чём дело, но строгий взгляд королевы ясно давал понять — они должны побыть наедине.

          — Ваше высочество! — восклицает девушка, наконец догнав Джисона у самого входа в его комнату. — Постойте, пожалуйста.

          — Миледи, прошу Вас, оставьте меня и не мучайте себя бессмысленными надеждами. Я не перемолвлюсь с Вами и словом, пока, наконец, не почувствую той искренности, что мне присуща. А Вы подобным своим поведением унижаетесь передо мной, будто я — самое важное в Вашей жизни. Но это не так. Я очень сильно надеюсь, что Вы это поймёте совсем скоро, а пока идите. Идите и поешьте, чтобы набраться сил. Королеве можете сказать, что мне не здоровится и сегодня я останусь в постели.

Принц даже не даёт ей и слова вставить, когда захлопывает дверь собственных покоев прямо перед её носом. Возможно, он немного груб, но терпеть этот напор уже нет никаких сил. И если того потребует случай, он не надломится и извинится, но пока его глаза даже видеть Вивьен не желают.

Тяжёлое чувство давит на плечи и заставляет опуститься на кожаное кресло в самом углу комнаты. Джисон грузно выдыхает, потому что совсем не знает, что ему делать. Не понимает, что вдруг с ним случилось и почему так хочется прямо сейчас побежать на конюшню. Вместе с графом, очевидно. Хотя нет, совсем не очевидно! Он бы мог с таким же успехом предложить прогулку верхом Вивьен, но, кажется, было в одной только мысли об этом какое-то душераздирающее чувство, не позволяющее в полной мере сравнивать это с их вылазками с Минхо. Эта мысль угнетала и одновременно чем-то манила, потому что «когда, если не сейчас?». Время убегает и совсем скоро ему не останется ничего, кроме как проводить всё свободное время в кабинете и на светских мероприятиях и балах. С Вивьен, разумеется. Принц никогда не допускал мысли о том, что ему может наскучить совместная жизнь с невестой, а в будущем женой, но сейчас, когда он едва может терпеть её мягкий голос – это уже не кажется таким уж невозможным.

Он ещё немного думает о том, что ему следует сказать, когда они встретятся в следующий раз, но его прерывает настойчивый стук в дверь. Джисон его из тысячи узнает — воистину королевский.

Он не успевает и слова сказать, когда дверь без спроса отворяется, а в комнату входит Её величество, одним своим видом обозначающая, что ничего хорошего от неё ему не услышать.

— Тебе плохо? Леди Вивьен сказала, что ты не выйдешь из комнаты сегодня. Мне нужно позвать лекаря, или ты наконец повзрослеешь и перестанешь позорить меня перед будущей невестой?! — рассерженно сокрушается королева.

— Я не позорю, мам. Я просто ещё не готов. Это тяжело. Прошу... Дайте мне немного времени, Ваше величество... — под конец и вовсе склоняет голову в вежливом поклоне.

— Значит так. Сегодня вечером в поместье маркиза Эстли пройдёт весенний бал, знаменующий начало второго сезона. Его сиятельство прислал приглашения для всего королевского двора, так что, полагаю, тебе и Вивьен стоит там появиться. Это покажет, что ты серьёзно настроен на престол и уже нашёл себе спутницу. Я хочу, чтобы народ шёл за тобой даже тогда, когда ты потерян и не знаешь что делать. Если не заручиться их доверием заранее, ты больше никогда не сможешь его восстановить, — максимально серьёзно и холодно, как свойственно только ей, объясняет королева.

— Только мы вдвоём?.. А как же...

— Я приставлю к вам дворецкого, чтобы присматривал, — прерывает, не дав договорить.

— Нет, я не об этом... Граф де Сен-Лари тоже пойдёт? — стараясь скрыть то нетерпение и волнение от ожидания ответа, интересуется.

— А, что ж... Вероятно, Его сиятельство тоже может пойти. Только, прошу тебя, не бросай Вивьен, как это случилось на твоей "коронации". Она будет там совсем одна, ты — её единственная опора. Помни об этом, — с некоторым трепетом, что так непривычно слышать от неё, соглашается королева.

          — Да, конечно, я... Мне жаль, что тогда так вышло... — на деле совсем не жалеет, но принц никогда не отличался честностью перед родителями.

          — Зайди ко мне ближе к обеду, я кое-что тебе покажу, — непринуждённо бросает перед тем, как покинуть чужие покои.

   Джисон робко кивает ей в спину, уже предвкушая предстоящее "веселье".

***

   В комнате королевы холодно. Окно открыто настежь, а лёгкий тюль танцует под мартовским потоком, пока Её величество рассматривает содержимое фамильной шкатулки с множеством драгоценных камней на крышке.

          — Взгляни, — поворачиваясь на столько что вошедшего сына, указывает на блистательное колье, расположенное точно по центру шкатулки.

   Принц неуверенно топчется на месте, прежде чем подойти ближе к распахнутому окну, напротив которого так непоколебимо стоит мать. Он и отсюда видит, как переливается украшение, что передаётся их семье из поколения в поколение уже который год.

          — У леди Вивьен сегодня будет очень красивое платье, к которому идеально подойдёт это колье. Могу я попросить тебя подарить его ей? — спрашивает, уже подразумевая, что у него нет выбора одной только интонацией.

          — Да, конечно. Только... Разве это не слишком?.. Ну, а что, если Вивьен не будет моей невестой? Чисто теоретически... — пытается аккуратно возразить Джисон.

          — Ты что, снова переговариваешься со мной? Я уже говорила, что ты обязан жениться на леди Вивьен чего бы тебе это не стоило, а иначе даже не надейся на поддержку со стороны двора, — отрезает грубо и чётко, так, что больше никаких возражений и быть не может.

   Принц неуютно передёргивает плечами, желая поскорее покинуть столь мерзлое и грустное место. Он спешно кивает, забирая из рук королевы шкатулку и отвешивает почтительный поклон, прежде чем немедленно ретироваться из комнаты матери.

***

Совсем скоро подходит время собираться и Джисон, в некоторой печали поправляющий края карамельного смокинга, безнадёжно поглядывает на фамильную шкатулку на узорной этажерке в собственных покоях. Волнение сковывает конечности и пробирается под самую кожу, заставляя жилы в ней стынуть. Ему нельзя ошибиться. Они будут там, где на них будут смотреть, там, где всё внимание будет лишь на нём. На принце-Уэльском. И если до этого ему просто нужно было следовать наставлениям матери, то теперь ему придётся действовать самому. А главное, делать это правильно и сдержано, так, чтобы Её величество могла им гордиться.

Джисон некоторое время стоит возле дверей в комнату Вивьен, где теперь живёт только она, из-за отсутствия герцогини. Он прислушивается к шуршанию пышных юбок по ту сторону и нервно вертит в руках увесистую шкатулку. Наконец шуршание стихает, и он решается постучать. Дверь почти тут же распахивается, а на пороге появляется неподдельно удивлённая девушка.

— Ох, Ваше высочество, что Вы тут делаете? — смущённо спрашивает Вивьен, очевидно, ещё не уложившая пышные волосы в причёску. Она сразу неловко собирает их в хвост, не желая показать какое бы там ни было неуважение.

Но принц не обращает на это внимание. Смотрит только на прекрасное розовое платье, будто самый ранний тюльпан и закатное небо, как покрасневшие от холода, фарфоровые щёки и спелые персики в их саду. Он ловит на себе непонимающий взгляд и всё-таки обращает свой на её лицо, решаясь на что-то.

— Прошу прощения, миледи, не сочтите за грубость, но позвольте войти, чтобы я мог вам кое-что показать, — и легонько трясёт шкатулку, заставляя содержимое мелко позвякивать.

Девушка тут же понимающе кивает, пропуская его в собственные покои, что вызвало бы всеобщее негодование, увидь это кто-то по собственной неосторожности.

          — Это платье так прекрасно подчёркивает Вашу красоту, миледи, — отпускает комплимент, прежде чем перейти к сути.

   Вивьен сразу застенчиво заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, польщённая приятными словами, которые так долго ждала от него.

          — Да что Вы, Ваше высочество... Это платье предоставили мне ваши милейшие фрейлины, — отмахивается, искренне считая это не своей заслугой.

          — Но даже самое красивое платье не может сиять на уродке, а потому, без вас сие платье не имело бы столько смысла, — пытается показаться куда более глубоким и даже трепетным, но ему кажется, что этого недостаточно и он добавляет неловкое: — для меня.

   Слащавость и некоторая наигранность читается между строк, но Вивьен всё равно робко улыбается, потому что ей в самом деле нравится этот непринуждённый сентиментализм, которым пропитаны книги их личной библиотеки в Париже. Она ласково касается ладони Джисона, при этом не сводя с него нежного взгляда. Она ждёт от него такой же нежной улыбки, или, может быть, очередного комплимента, но принц довольно резко отдёргивает ладонь и нервно закусывает губу, по инерции делая шаг назад.

— Я... У меня есть кое-что для Вас, миледи, — пытается перевести тему, аккуратно опуская шкатулку на тёмное трюмо с круглым зеркалом, в котором отражается печаль, от чего-то появившаяся на лице девушки.

— И что же это, Ваше высочество? Неужто, это что-то из вашей личной коллекции? Или, быть может, вы привезли это из заграницы? — не без интереса накидывает предположения, ступая ближе к зеркалу.

Джисон усмехается, полагая, что леди Вивьен дарили украшения и побогаче, учитывая, с каким непреодолимым желанием королева хочет, чтобы он женился именно на ней, у неё было достаточно знатных ухажёров, а связи никогда не бывают лишними. Леди Вивьен — красивая девушка, если того потребует случай, её будет нетрудно подложить под какого-нибудь знатного герцога, чьё расположение будет необходимо самому Джисону. Возможно, столь грязные и похабные мысли не должны посещать его светлую голову, а уж тем более в присутствии дамы, но, кажется, это выше его сил.

— Это фамильное колье семьи Монфор-л'Амори и я буду Вам признателен, если вы примите его и с гордостью украсите им свою грудь сегодняшним вечером, — со скрипом отворив крышку шкатулки, объясняет и отходит с украшением за спину девушки.

          — Ох, это такая честь для меня... — почти шепчет Вивьен, убирая тёмные волосы вперёд, чтобы принц мог застегнуть колье на её шее.

   Джисон едва дышит, лишь бы не допустить никакую ошибку. Он дрожащими пальцами пытается застегнуть незамысловатый механизм и кое-как справляется, выпрямляясь и глядя на сверкающие пуще драгоценных камней на украшении, глаза девушки в отражении зеркала. Это даже на мгновении завораживает, заставляя его невольно наклониться к её уху и прошептать ласковое:

          — Нравится?

   Вивьен судорожно кивает, прикасаясь тонкими пальчиками к приобретённому подарку.

          — Мне тоже, — всё ещё шёпотом соглашается принц, позволяя себе лёгкую улыбку, за которую его бы определённо отругала мать.

Девушка вздрагивает от чужого дыхания возле щеки, невольно поворачивая голову в его сторону и почти сталкиваясь с губами Джисона, что тут же отскакивает на несколько шагов назад, растерянно оглядывая удивлённую девушку.

— Простите?

— Нет, это... Всё в порядке. Вы... Вы чудесно выглядите, миледи. Увидимся у кареты через тридцать минут, — очень сумбурно лепечет, широкими шагами покидая её комнату.

   Джисон мечется взглядом по любой поверхности, за которую может зацепиться, пока добирается до своей комнаты по парадной лестнице. Он пытается понять, почему ему так резко захотелось уйти оттуда и почти сразу находит ответ, который ему не нравится — он испугался. Действительно испугался, что леди Вивьен будет несдержанной и прильнёт к нему с развязным поцелуем, от мысли о котором становилось дурно. И это вовсе не то одурманивающее чувство удовольствия. Нет. Это самое прямое значение этого слова.

   От мысли о поцелуе с леди Вивьен хотелось посетить уборную комнату. С чего бы? Принц не находит ответа, в некоторой агонии пробегая по коридору, ведущему в его покои. Он на мгновение стопорится у дверей в комнату графа, испытывая какое-то непреодолимое желание войти и рассказать обо всём этом абсурде, поделиться всеми переживаниями и услышать совет. То, чего ему так не хватает. Не указ от матери, а что-то более поверхностное. Быть может, даже обычную поддержку. А может, просто уловить его спокойный голос и увидеть тёплый взгляд, скрытый за холодной корочкой тёмных зрачков. Джисон не может определиться, а потому крепко сжимает руки в кулаки, добегая до своей комнаты в конце коридора.

Он проводит там последние минуты перед отправлением в поместье маркиза Эстли, и даже находит в себе силы на то, чтобы успокоиться и настроиться на дальнейшее общение с Вивьен, чего ему в любом случае не избежать. Именно поэтому, он почти не волнуется, пока сидит напротив девушки в карете. Или, возможно, дело в том, что он молчит. Или в том, что молчит она. Или, быть может, виной его спокойствия является граф Минхо, сидящий рядом с сестрой и устремляющий всё своё внимание в небольшое окно. Джисон не видел его с самого утра и почему-то это казалось мучительно долгим промежутком времени.

***

   Карета с характерным скрипом и фырканьем лошадей затормозила у парадного входа в уже знакомое Джисону поместье. Семья маркиза Эстли является их близкими друзьями, потому они частенько бывают у них по официальным причинам, и не только.

   Они дождались, когда дворецкий, отправленный с ними самой королевой, откроет для них дверь и только потом принц и граф поспешили выйти, после чего одновременно протянули ладони для Вивьен.

   Девушка изогнула брови в удивлении, сомневаясь, за чью руку ей стоит схватиться. Она взглянула на брата, что с невероятным доверием и искренностью смотрел на неё, а затем посмотрела на Джисона, чьё лицо было озарено обожанием и заботой, которые так хотела видеть в нём Вивьен.

          — Благодарю, Ваше высочество, — негромко шепчет, хватаясь за ладонь принца и спускаясь на землю. Она кидает короткий взгляд на Минхо, который только понимающе кивает, семеня вслед за ними, словно это он их дворецкий.

   А дворецкий, тем временем, догоняет графа и даже спрашивает, всё ли в порядке, раз он идёт отдельно, но тот отмахивается, что это не надолго, что остаётся не до конца понятым дворецким, но он замолкает и больше ничего не спрашивает. Просто идёт рядом.

Минхо ещё чуть более замедляется, чтобы идти совсем позади. Не хочет, чтобы за ним был хоть какой-то контроль. Это не его среда. Он просто следует за другими гостями и теряется в потоке, где его как-то грубо толкают в плечо и даже не извиняются, тут же пропадая из виду. Раздражение медленно заполняет кровеносные сосуды, но граф не позволяет ему главенствовать, замечая в углу просторной залы длинный стол с алкоголем, он спешит к нему, хватая бокал с тёмным портвейном.

Пряный запах сразу врезается в нос, но, принюхавшись, Минхо улавливает ещё и нотки карамели, что незамедлительно напоминает ему о Джисоне, чей фрак сегодня именно такого цвета. Он инстинктивно ищет его глазами, но не находит, лишь краем глаза замечая кусочек розового платья в толпе бурно общающихся гостей. Должно быть, принц с Вивьен.

Эта очевидная догадка самую малость подбивает гордость и неприятно колет под плотно затянутой бабочкой на шее. Он искренне рад за сестру, но терять такого блистательного собутыльника — то ещё расстройство.

— О чём Вы так задумчивы, Ваше сиятельство? — внезапно слева доносится знакомый голос.

Это Джисон подобрался со спины и теперь стоит с идентичным бокалом алкоголя совсем рядом. Улыбка невольно расплывается по лицу графа, а в животе сразу как-то тепло становится. Вероятно, это хороший портвейн разогревает желудок.

— Подумываю над тем, хочу сегодня напиться в хлам, или культурно угоститься, — почти-что правду выкладывает.

— Не знал, что Вы столь одержимы алкоголем, — по-доброму усмехается принц, вглядываясь куда-то вдаль. Куда-то в противоположный угол зала.

— Что за чушь! Я не считаю своё умение выпивать собственным пороком, — фыркает Минхо, замечая розовое платье сестры в углу, на котором сосредоточено внимание Джисона.

Вивьен любезно общается с милой леди в голубом платье, примерно такого же возраста.

— Взаправду? Тогда, быть может, Его сиятельство хочет испытать себя? Если сможете осилить три бутылки этого высококлассного портвейна за один присест — я поверю вам на слова и даже официально присвою звание английского джентльмена, — заманчиво предлагает принц, аккуратно задирая скатерть стола, под которым стоит несколько ящиков этого самого алкоголя.

Минхо почти смеётся, потому что столь глупого и детского вызова ему никто ещё не бросал. У него буквально нет возможности отказаться, ведь выглядеть в глазах Его высочества тем, кто даже бутылку вина за раз выпить не может — тот ещё позор.

— Если я хорошо помню, Вы здесь, чтобы ухаживать за Вивьен. Вам не следует оставлять её одну. К тому же, совсем скоро начнутся танцы, — всё-таки пытается осторожно отказать, переведя тему.

— Вивьен очень нравится компания младшей дочери маркиза Эстли, можете не переживать на её счёт, мы дружим с детства. Что же насчёт танцев... Не думаю, что меня сильно отругают, если я пропущу Кадриль и Котильон, но вернусь к самому началу Вальса, — подмигивая, Джисон уже звенит бутылками под столом, не оставляя графу иного выбора.

— Не рановато ли для Вальса? — с укором спрашивает Минхо, пока принц старательно прячет все три бутылки под собственным фраком и пытается протиснуться сквозь гостей к выходу.

— О чём это вы? Вальс уже давно потерял те глупые предрассудки. Или вы всё ещё верите, что он ведёт к безнравственным последствиям? — как-то легкомысленно лепечет Джисон, когда они выбираются в просторный коридор, откуда он ведёт их прямо по парадной лестнице наверх.

— Вальс — это в первую очередь про нежные и трепетные чувства, конечно, он может пробудить любовь и влече... — он вдруг прерывается, потому что насмешливый взгляд обернувшегося принца говорит сам за себе.

Что ж, он считает это чушью. Интересно.

Джисон знает это место как свои пять пальцев, а потому довольно смело распахивает двери одной из неприметных комнат, в которой оказывается уютная гостиная с кожаными креслами и узорными софами для дам. На стенах большие картины известных художников, являющиеся частью личной коллекции маркиза Эстли, а в углу комнаты бильярдный стол, на котором уже скопился слой пыли от долгого отсутствия игроков.

Граф не сразу замечает, но на одной из соф в некотором интимном положении расположились двое милордов, на вид их ровесники, с учётом того, что принц на четыре года младше него.

   Сеньор с тёмной стрижкой, спадающей на глаза, расположился максимально удобно по всей поверхности диванчика, а второй светловолосый милорд теснился между ним и спинкой, выводя на его коже, под расстёгнутой на несколько пуговиц рубашкой, задумчивые узоры тонким пальчиком.

          — Прошу прощения? — удивляется Джисон, тоже заметив сию непотребную картину.

          — М? Ох, кажется, мы тут задержались, — тихонько говорит брюнет пареньку под боком, впопыхах застёгивая рубашку.

          — Извините за столь неподобающее приветствие, Ваше высочество? — как бы уточняет блондин, узнав в лице самого принца-Уэльского. — Я Ли Феликс, наследник дома Ли, а это, — снисходительно фыркая на неуклюжего приятеля, что всё ещё копошился с пуговицами, — Хван Хёнджин, мой... Эм... Наши семьи сотрудничают, вот.

— Вы прибыли к нам из-за границы, не так ли? — сразу догадывается Джисон, даже с каким-то энтузиазмом растягивая губы в дружелюбной улыбке.

— Да, вроде того... Маркиз Эстли очень доброй души человек, так что он приютил нас, пока мы проводим в Лондоне свой медовый месяц, — беззастенчиво выложил Феликс,

Стоило видеть, с какой молниеносной скоростью улыбка с лица принца испарилась. Стало внезапно волнительно и как-то напряжённо. Он сделал два шага назад, чтобы поставить стеклянные бутылки на резной стол и быть поближе к графу, что всё ещё стоял недалеко от входа.

— Позвольте объяснить, Ваше высочество, — тут же вмешался брюнет, что наконец выглядел более-менее подобающе и мог заметить замешательство на чужом лице. — Дом Ли является очень значимым местом среди корейской знати. При не самых благоприятных обстоятельствах моя семья была вынуждена отдать меня им в качестве жениха для их сына. Я и догадываться не мог, что умею испытывать такую чистую и искреннюю любовь, когда впервые увидел Феликса. После свадьбы мы почти сразу отправились сюда для проведения "медового месяца", который помог организовать Его сиятельство маркиз Эстли. А сегодня мы узнали о начале весеннего сезона балов и Вашем визите, конечно! Потому, прошу извинить нас за этот сумбур и отнестись с пониманием к традициям нашей страны.

После каждого сказанного Хёнджином слова желание убежать отсюда нарастало, но Джисон всё ещё держался, только нервно кусал губы и в полном недоумении вспоминал ту картинку, что они застали, как только вошли в гостиную. Дьявол! Да эти иностранцы осквернили это место одним только своим присутствием!

— Всё в порядке, Ваше высочество? — негромко спрашивает Минхо, заметив, в какой внутренней панике находится принц.

Для графа это не в новинку. И рассказывать и слушать. С ним было всё. И он как никто другой понимал, что чувствует каждый, находящийся в комнате. С одной стороны в груди откликалось что-то тёплое по отношению к милордам, а с другой — душила зависть их открытости и беспокоящийся Джисон, который определённо ненавидит таких, как Минхо и эти сеньоры, всей душой. Граф даже чуть никнет, понимая, что ему никогда не добиться понимания и, быть может, сожаления от кого-то, кроме отца. И тогда он решает, что непременно должен оказать его новым знакомым.

— На територии Великобритании презираются такие пороки, как содомия, а за самые её яркие проявления грозит заключение под стражу и даже казнь, — как под диктовку сдавленно объясняет принц, вспоминая все лекции матери, которая ещё в его подростковом возрасте рассказывала о том, что происходит с теми, кто придаётся таким грехам, как гомосексуализм.

— Эй-эй, Ваше высочество, что происходит? — пытается достучаться до него Минхо, замечая влагу, застывшую в чужих глазах и невероятный страх, сокрытый глубоко внутри.

Джисон вновь начинает задыхаться и ощущать взволнованный стук в грудной клетке, который с особым дискомфортом бьётся о рёбра. Перед глазами всё плывёт, а руки сами собой цепляются за крепкие предплечья графа, что всё ещё остаётся рядом. И действительно, чтобы успокоиться — ему достаточно услышать его спокойный голос и уловить сквозь пелену слёз тёплый взгляд. Так чёрт возьми мало, но так важно.

В сознание врезается отдалённая мелодия последних аккордов Котильона, за которым должен следовать Вальс, а затем и образ Вивьен, которая там совсем одна, накатывает холодным осознанием.

— Вивьен... Мне нужно идти, — в мгновении становясь серьёзным и вытирая тыльной стороной ладони чуть покрасневшие глаза, принц как ошпаренный вылетает из комнаты, не попрощавшись, не объяснивший, и, наконец, без трёх бутылок портвейна.

— Просто... Не берите в голову, я... Вы молодцы, правда, — как бы оправдывается перед удивлёнными милордами Минхо, понимающе кивая и тоже скрываясь за дверью вслед за Джисоном.

***

В просторной зале будто ничего и не поменялось. Светские беседы доносятся из каждого угла и только розовое платье, украшенное фамильным колье, не порхает по паркету, а тихонечко пестрит у низкого подоконника широкого окна.

Джисон сразу подлетает к Вивьен, в волнительном жесте протягивая ей ладонь. Хочется немедленно забыть обо всём абсурде, что ему пришлось лицезреть и слышать по собственной воле совсем недавно. Он выдавливает из себя улыбку и заставляет до этого опечаленную девушку тоже улыбнуться и схватиться за его ладонь.

— Где же Вы были, Ваше высочество? Мне было так грустно, что Вы не станцевали со мной ни Кадриль, ни Котильон. Другие леди смотрели на меня с насмешками... Ваше высочество, зачем же так подставлять. Я всего-то не хочу, чтобы Ваша репутации пострадала, не подумайте... — позволяет себе пожаловаться, но всё равно держит принца под локоть, кротко ему улыбаясь.

— Позвольте мне загладить свою вину и пригласить Вас станцевать со мной Вальс, мадмуазель.

А Вивьен и рада. Она светится от счастья и смущённо кивает, показывая одним своим поведением ту невероятную привязанность, адресованную одному только Джисону. Это выглядит столь жалко, что даже самый незатейливый сыщик догадается, что принц не испытывает к девушке ответных чувств. Его взгляд не сияет рядом с ней, он не испытывает робкого трепета и ни капельки к ней не привязан. Но если поставить на место леди Вивьен графа Минхо... Кажется, сыщику понадобиться на порядок больше времени, чтобы до конца разобраться, что к чему. Впрочем, ещё не ночь и бал находится только в самом своём разгаре.

И пока принц кружится с Вивьен в медленном танце в самом центре просторного зала, граф наблюдает за ними всё из того же угла, где бокалы с портвейном не заканчивались, казалось, никогда. Он всё ещё не может уложить в голове недавние события, но искренне старается не концентрироваться, заостряя всё своё внимание на отточенных движениях Джисона, что не удивительно, ведь детей дворянских семей обучают бальным танцам ещё с малых лет.

Среди всеобщего цоканья каблуков, он отчётливо разбирает туфли принца и даже отмечает их звонкость, что совсем не вписывается в общую концепцию нежных чувств и трепета, о котором говорил Минхо. Впрочем, Джисон ведь упоминал, что это давно устарелые понятия, в таком случае, не мудрено, что он не вкладывает в этот танец тех чувств и эмоций, что являются неотъемлемой его частью по мнению графа.

Он действительно не наслаждается их танцем в полной мере, потому что не находит тех точек соприкосновения, не видит пропитанных любовью взглядов принца, даже когда Вивьен пытается привлечь его внимание, не замечает связи. Джисон танцует не с Вивьен. Он танцует с самим собой, но уверяет себя, что делает это для Вивьен, ради Вивьен, но только не с Вивьен. И это огорчает. Огорчает, потому что Вивьен — единственная сестра графа и ему искренне хочется для неё счастья.

   Минхо скучающе вертит ножку полупустого бокала, цепляясь своим зорким глазом за сверкающие камни на шее девушки. Он сразу разглядывает в них необычайной красоты колье, понимая, что столь драгоценный презент был получен ею от принца. И пусть украшение подчёркивает её красоту всем своим перламутром сиянием, её янтарные глаза светятся в сто раз ярче. И граф смеет полагать, что она уже счастлива. И даже если Джисон не имеет схожих с его взглядов насчёт любви, он всё ещё заставляет Вивьен улыбаться, а потому Минхо не будет вмешиваться. По крайней мере, до тех пор, пока его сестра счастлива, а сам он имеет волю не позволять себе лишних мыслей и действий по отношению к Его высочеству.

   Граф лишь на мгновение отводит от них взгляд, чтобы поставить пустой бокал на стол и взять новый, когда возле него раздаётся взволнованный вздох.

          — Что скажешь? У меня хорошо получилось? Это был первый Вальс в моей жизни! — эмоционально лепечет Вивьен, прижимаясь к брату за объятиями.

          — Ты была превосходна, милая. Прошу, не будь столь безрассудна и сделай пару шагов назад, пока заносчивые леди и милорды не подумали о нас не того, — легко улыбается и хочет немного её оттолкнуть, но вдруг замечает, что чего-то не хватает. — А где же твоё колье?

   Вивьен тут же растерянно прикладывает ладонь к груди и огорчённо охает, оглядывая лакированный пол в поисках украшения.

          — Что-то случилось? — тут как тут подлетает принц.

          — Я... Ваше высочество, мне так жаль... Я, кажется, потеряла ваш подарок... — полным вины голосом говорит, едва сдерживая слёзы обиды.

          — Что Вы, миледи, не волнуйтесь так. Я уверен, колье найдётся и маркиз Эстли обязательно нам об этом сообщит, — пытается успокоить её Джисон, пока Минхо недовольно озирается по сторонам и замечает в крошечной дверной щели шуструю тень, в руках которой что-то блеснуло, прежде чем она скрылась по направлению к выходу.

          — Быстро за мной! — скомандовал граф, рванув прямо за тёмным силуэтом.

          Вивьен успела только удивлённо моргнуть, прежде чем принц схватил её за локоть и повёл по горячему следу, который поймал Минхо.

   Они выбежали на улицу, укрытую синеватым сумраком и обеспокоено огляделись, понимая, что подозреваемый воришка успел спрятаться.

          — Дьявол, — под нос шикнул Джисон, уже предвкушая, как слушает выговор от матери.

          — Простите, простите меня, Ваше высочество! Я должна была следить за ним гораздо внимательнее... Прошу, извините... — всё не унималась девушка, неловко сминая подол собственного платья.

          — Вы не должны извиняться, миледи. В этом нет и капли Вашей вины. Не угнетайте себя, пожалуйста, — не без некоторой печали просит, обращая взгляд на не менее взбешённого графа, всё ещё озирающегося по сторонам.

          — Ох, Ваше высочество, снова мы встретились, — послышался глубокий голос со стороны парадных дверей, в которых стояла уже знакомая фигура Феликса, что зажимал меж пальцев сигару, собираясь её зажечь.

   Все трое обернулись на него, но только Вивьен выглядела удивлённой.

          — Как Вам бал? Разве не чудно? — пытался продолжить беседу мистер Ли.

          — Всё... Более чем достойно, — сухо ответил принц, не особо заинтересованный в разговоре.

          — Что ж, боюсь, мне уже пора, — кивая на только что прибывшую карету, внутри которой уже кто-то сидит, Феликс отвесил им поклон и собирался уже окончательно ретироваться, когда остановился возле Вивьен.

          — Леди Вивьен де Сен-Лари, не так ли? — особенно трепетно уточнил мистер Ли, наклоняясь губами к тыльное стороне ладони девушки, чтобы поцеловать.

   Она растерянно кивнула и смущённо улыбнулась, но быстро пришла в себя, оглядываясь на Джисона и Минхо, на чьих лицах были неподдельный шок и беспокойство.

          — Рад нашему знакомству, мадмуазель, я наследник дома Ли, потому Вы можете звать меня лордом на английский манер, — подмигивает и ненавязчиво бросает так и не тронутую сигарету на землю, проходясь по ней блестящей обувью, прежде чем забраться в карету.

После Феликса остаётся лёгкий флёр цветочного парфюма и терпкого портвейна, который быстро уносится свежим потоком весеннего ветра.

— Я найду дворецкого и попрошу подать карету, — после минуты всеобщего молчания, негромко объявляет принц, оставляя графа и Вивьен наедине.

Липкая раздражённость проскальзывает в его грустном взгляде на девушку, пока он не скрывается в коридорах поместья маркиза Эстли.

— Он... не стоит твоего внимания, — и непонятно, о ком именно говорит Минхо, то ли о Джисоне, то ли о лорде Ли.

Может, он и хочет счастья для сестры, но в глубине души, он своего счастья тоже желает.

***

К первому часу ночи они наконец добираются домой. Дворец встречает мрачной архитектурой, скрытой под туманной пеленой ночи, и тёплым свечением в некоторых окнах.

   Джисон даже не удосуживается протянуть ладонь Вивьен, стоит ему покинуть карету. Сразу рвётся во дворец, в некотором безрассудстве добираясь до своей комнаты, игнорируя всех на своём пути: мать, обеспокоенную его гневным поведением, Хейзел, что всегда к нему добра и обходительна, да даже прихрамывающий отец остаётся без внимания. Джисон злится. Злится на себя, в первую очередь. Злится, что изо всех сил старался заглушить странные чувства наигранными улыбками для Вивьен, злится, что заставил её чувствовать себя ненужной и чувствовать трепет рядом с человеком, что нарушает любые моральные нормы, являясь приверженцем однополых отношений. И это злит только сильнее.

   Минхо приходится самому протянуть ладонь сестре, а следом и проводить её до покоев, где они кротко прощаются, желая друг другу доброй ночи.

   На пути в свою комнату он сталкивается с королевой и не может пройти мимо, когда она пристаёт с вопросами.

          — Ох, Ваше сиятельство, Вы-то мне и нужны, — взволнованно начинает. — Как прошёл бал? Всё было в порядке? Его высочество выглядел малость огорчённый и даже рассерженным, когда я его увидела... Что-то произошло?

   Граф пытается собрать мысли в кучку, потому что несколько бокалов выпитого портвейна и усталость дают о себе знать и язык прямо-таки заплетается, когда он старается объяснить.

          — Всё было великолепно... Не уверен, что именно происходит с Его высочеством... но, должно быть, он сам Вам расскажет, если посчитает нужным, — стараясь сглаживать все острые углы, рассказывает Минхо. — Прошу меня извинить, Ваше величество, я совсем немного выпил на балу, в потому желаю немедленно отправиться в постель. Доброй ночи, — бросает уже через плечо, стоит королеве кивнуть на его скромную речь.

   Граф едва плетётся по парадной лестнице, наконец взбираясь на последнюю ступеньку. На этаже оказывается довольно тихо и темно. Коридор освещает только два подсвечника с восковыми свечами, от которых исходит крохотный огонёк жёлтого пламени. Он уже подходит к дверям в собственную комнату, когда за крайней дверью на этаже слышится подозрительный грохот, напоминающий упавшие на пол книги. Становится одновременно любопытно и тревожно. Неужто принц совсем не в настроении?

   Минхо долго не думает, когда решительно шагает в сторону двери, за которой слышал грохот, и тихонько стучит, одновременно прислушиваясь.

          — Ну что?! — с порога выпаливает принц, но тут же грузно выдыхает, стоит наконец осознать, кто стоит перед ним. — Извините. Чего-то хотели, Ваше сиятельство?

   Граф на мгновение впадает в ступор, испытав на себе столь неформальное раздражение, что откликалось чем-то знакомым. Будто Минхо и сам иногда хотел так сказать. Всем на свете.

          — Нет, я услышал, что что-то упало, и решил удостовериться, что Вы в порядке. Простите, если побеспокоил, Ваше высочество, — он уже собирается развернуться и уйти, но не успевает, потому что его резко хватают за предплечье и затаскивают в комнату.

   Он ещё никогда здесь не был. Не мудрено, ведь в покоях самого принца-Уэльского вообще мало кто бывал, кроме него самого.

          — Знаете, иногда мне так хочется сжечь все эти книги и больше никогда не притрагиваться к бумаге, — указывая взглядом на распахнутую книгу на полу, что ещё совсем недавно лежала на столе, делится Джисон.

   Граф заинтересовано присаживается на корточки, чтобы закрыть книгу и взглянуть на корешок.

          — И чем же вам так не угодил «Дэвид Копперфильд» Диккенса?

          — Этот роман читает каждый, кому не лень. Книгу восхваляют, а главному герою соболезнуют. Но все они пропускают самое важное, — интригующе вздыхает принц, меряя шагами комнату.

          — Такие люди, как господин Мэрдстон далеко не выдуманные и есть почти в каждой семье. Даже в их. Но они слепо закрывают на это глаза и вдохновляются любовной линией, ведь, о боже! Это роман. Не так ли, Ваше высочество? — предполагает Минхо, поднимаясь на ноги и отряхивая собственные брюки.

          — В точку, Ваше сиятельство, — довольно усмехается Джисон, скучающе расстёгивая рубашку, с которой уже давно оказался скинут карамельный смокинг, сейчас небрежно разбросанный на кровати. — Но Вы же говорили, что не увлекаетесь чтением, — вдруг опомнился принц.

          — Как и Вы.

   Джисон не мог не признать, что общение с графом давало ему какую-то надежду и помогало отбросить лишние предрассудки, заставляло отвлечься от глупых и навязчивых мыслей, успокаивало каким-то сверхъестественным образом и от этого так хорошо каждый раз.

          — Эту книгу я прочёл по совету Хейзел. Она сказала, что мне следует хоть немного просветиться в литературе, — объясняет принц, устало присаживаясь на кожаное кресло в углу комнаты.

          — Схожая ситуация. Мать заставила прочитать, когда мне было шестнадцать. Пожалуй, это одна из немногих книг, которые я смог проанализировать с тех пор.

          — Можно спрошу кое-что? — робко говорит Джисон.

          — Уж не Вам ли у меня разрешение спрашивать? — усмехается, но кивает, как бы готовый слушать.

          — Сегодня, когда мы встретили лорда Ли и его... друга. Вы не выглядели растерянно. Вы... Вы их поддерживаете? Пожалуйста, скажите правду, потому что, боюсь, я не смогу общаться с кем-то, кто считает это нормальным. Я не в коем случае не обвиняю Вас в подобном. Вы искренне добродушный и чистой души человек, но... Если для Вас то, что они делают не является чем-то зашкварным... Это нарушает мою внутреннюю политику и я буду вынужден ограничить наше общение во избежании дальнейших слухов, — серьёзно звучит, в страхе получить ответ, который его разочарует.

   Минхо теряется. Нет, только не это. Только не сейчас. Пожалуйста, только не тогда, когда они начали находить общий язык.

   Граф нервно кусает губы, задумчиво опуская взгляд в пол. Врать не хочется, но и правду сказать он не может. Как минимум потому, что от этого пострадает его репутация, а как максимум, потому что они больше не смогут так легкомысленно болтать и бегать на конюшню ни свет, ни заря.

          — Так... Раз по Вашему мнению я искренне добродушный и чистой души человек... Разве важно что-то ещё? Вам действительно нужно углубляться в эти поверхностные взгляды и находить в них себе не похожие? Тогда, Ваше высочество, я вынужден признать, что в корне не согласен с Вашим мнением по поводу Вальса. Это танец любви и Вы не можете с насмешкой утверждать обратное, так как это моя внутренняя политика.

   Принц поджимает губы, но отмечает у себя в голове, что желаемого ответа не получил. Это капельку настораживает, но он всё ещё хочет надеятся, что в Минхо нет изъянов. Что само его существо пропитано правильным воспитанием и искренней любовью к чудесному. К прекрасному женскому полу. И пусть они не могут быть друг с другом откровенно честны, время, проведённое наедине всегда ещё долго откликается в груди приятным теплом, а каждый час пролетает с невероятной скоростью.

   Вот уже и третий час пошёл.

          — Ступайте, граф. Время позднее.

          — И Вам доброй ночи.

   Безрукий рыцарь за закрытыми створками серванта едва заметно дрогнул.

—————————————————————
Если вы хотите всегда быть в курсе событий — подписывайтесь на мой тгк в шапке профиля.^^
｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Пожалуйста, поддержите работу звёздочкой и комментарием, это очень поможет продвижению и поднимет мне настроение. <3

Лю~💗

/6247 слов.