One Kingdom For Two [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

*[ʒaluzi] (франц. jalousié) — зависть, ревность.
—————————————————————

***

   Тиканье старинных часов напрягающе отскакивает от высоких потолков и врезается точно в барабанные перепонки, от чего хочется закрыть уши руками и убежать. Но этого никто не делает. Каждый взгляд воткнут в фарфоровую посуду перед собой, а голова пуста как никогда.

   По столовой наконец расходится звон столового серебра, стоит слугам поднести к столу скромный завтрак для каждого, сидящего за столом. Его величество прокашливается и осмеливается на речь:

          — Это утро многим из нас далось с трудом, но давайте не будем забывать о том, какую роль мы играем в этой огромной империи. Давайте держаться вместе и не опускать руки, чтобы не случилось, — с той серьёзностью и важностью, которая ему подобает, вещает король. — Бон аппетит, господа и дамы, — не без лёгкой улыбки желает всем присутствующим.

   Герцогиня устало дарит ответную улыбку, а Вивьен кивает в уважительном жесте. Минхо же только смотрит стеклянным взглядом в тарелку с едой, не в силах поднять красных от бессонницы глаз. Королева ласково гладит мужа по ладони, полностью поддерживая, а Джисон даже не обращает на слова отца ни малейшего внимания, как-то обеспокоенно рассматривая столь поникшего графа, сидящего точно напротив.

   Ещё вчера было заметно, как Минхо волновался за отца и никак не мог оставаться хладнокровным, когда там, на бревнышке под пышными кронами, попросил, чтобы его оставили одного, вероятнее всего, желая выпустить на волю жгучие слёзы. Джисон не стал настаивать тогда. Сразу ушёл, ещё раз показав, куда нужно будет ввернуться чуть погодя.

   А после этого он его и не видел. Только сейчас, на завтраке. Ещё вчера было очевидно, что семье герцога де Сен-Лари придётся остаться здесь, пока Его высочество не поправится и общая обстановка не станет более безопасной. Герцогиню с Вивьен поселили вместе в одной из гостевых комнат на первом этаже, а графа разместили в одной из хозяйских спален на втором, что пустовала, так как была рассчитана для первенца королевы, что умер при тяжёлых родах. Тогда было сложное время и Её величество не разрешила трогать эту комнату. Она ходила туда время от времени, но это прекратилось, стоило на свет появиться Джисону. Тогда комната совсем запылилась, а слугам было приказано запереть её на ключ и никогда не отпирать. Но, видимо, раны уже затянулись, а свободных комнат больше не нашлось, потому королева без особых недовольств позволила расстелить там для Минхо. И, наверное, это не на каких-то пару дней, ведь лекарь, осматривавший герцога, сказал, что понадобится несколько недель для полного восстановления и ещё в ночи забрал Его высочество в госпиталь, заставив его семью только сильнее разволноваться.

          — Сегодня утром пришло письмо из больницы. Его высочество хорошо перенёс операцию и врачи говорят, что с ним всё будет в порядке, — решает дополнить король, заметив невеселого графа, даже не приступающего к еде.

          — Ох, я надеюсь... — качая головой, причитает герцогиня, в отличии от Минхо, что всё так же не проявляет ни капли интереса.

   И пусть это кажется очень странным, Джисон ловит себя на мысли, что ещё более странно — это переживать из-за этого и пялиться так, как это делает он, а потому он и сам опускает взгляд в тарелку, выборочно отправляя свежеприготовленную еду в рот.

Вивьен не скрывает изучающего взгляда, который то и дело бросает в сторону принца, а потому Джисон решает не медлить и скорее закончить с завтраком, чтобы уделить ей внимание.

И по ней видно, как она радуется, когда Его высочество скромно поднимается из-за стола, чтобы его обойти и в вежливом жесте подать ей собственную ладонь. Она мягко улыбается и хватается за поставленную руку, стреляя в мать торжествующим взглядом.

   Джисон спиной чувствует гордый взгляд матери и даже хочет улыбнуться, но вспоминает, что она же говорила, что ему стоит быть более хладнокровным, и решает спрятать улыбку внутри себя, медленно семеня в сторону просторной гостиной вместе с Вивьен под руку.

          — Не удалось спросить раньше... Как Вам спалось, Ваше высочество? Был ли ваш сон крепок и непоколебим? — с некоторым беспокойством интересуется.

          — Не сказать, что я спал как младенец, но кошмары мне не докучали, потому, полагаю, можно сказать, что я выспался, — не без заинтересованности отвечает.

   Джисон хочет усадить её на бархатный диван, напротив выложенного серой плиткой камина, но Вивьен тянет его дальше, в сторону библиотеки.

          — Я успела разузнать у Её величества, где здесь библиотека! Вы же любите читать, не так ли? Кто ваш любимый автор? Гёте? Или, быть может, вы знакомы с творчеством Оскара Уайльда? Говорят, он всё более узнаваем среди высшего общества. Вы читали его сборник? Ох, какие же красивые строчки у него получаются..! — восторженно щебечет девушка, буквально пролетая мимо пыльных стеллажей с почти нетронутыми книгами.

   Джисон наблюдает за ней и невольно расплывается в улыбке, когда Вивьен кружится на месте и едва не падает, хватаясь за край одной их пыльных полок.

          — С прискорбием вынужден признать, что я не силён в литературе, мадемуазель, — неловко объясняет Джисон, проводя пальцем по первому попавшемуся корешку толстой книжки на стеллаже.

   Вивьен удивлённо охает и прикрывает рот ладонью, когда подлетает ближе к принцу, чтобы рассмотреть название на тёмном корешке. Она на мгновение смущается, а затем переводит взгляд на непонимающего ничего Джисона.

          – Не думала, Ваше высочество, что в вашей библиотеке может быть столь непотребное... жестокое... и абсолютно безнравственное произведение! — сокрушается девушка, прочитав на корешке «Тэсс из рода Д'Эрбервиллей» Томаса Харди.

Джисон только пожимает плечами, ведь не то, что читать, он даже не видел этой книги до сего мгновения.

— И всё-таки, вы совсем не любите читать? Тогда, должно быть, вы виртуозно играете на музыкальном инструменте? — пытается догадаться Вивьен, даже подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Совсем нет, миледи, я предпочитаю более мужественные занятия вроде верховой езды, — всё-таки рассказывает Джисон, подозревая, какая будет реакция.

— О, мой брат тоже любит верховую езду! Его почти не разлучить с конём. Дома он проводит с ним почти каждый день, а перед отъездом попросил хорошо о нём заботиться. Должно быть, он скучает по нему... — немного печалится девушка.

Не угадал.

Снова его мысли медленно улетучиваются от хрупкой леди Вивьен к крепкому, но такому сентиментальному графу Минхо. Думается, что ему тяжело в одиночку справляться со всем этим, но Джисон долго не зацикливается, вновь отдёрнутый её мягкой ладонью.

          — Но хватит о нём... Может быть, Ваше высочество соизволит составить мне компанию и покажет сад? Я слышала, что там растут тюльпаны! Мне всегда было любопытно взглянуть на столь прекрасные цветы, о которых я только слышала, — взволнованно надеется девушка.

   Принц снисходительно улыбается и кивает, вновь хватая её под руку, ведёт в сторону остеклённой веранды, откуда открывается лучший вид на их скромный сад, наполненный самыми ароматными цветами и редкими растениями. Вивьен, заметив среди низких папоротников два пушистых комочка, радостно пищит и, словно маленькая девочка, тихонько крадётся к котам, вальяжно развалившимся на щекочущей щиколотки траве. Она приседает на корточки, собрав подол светлой юбки в руку, а второй тянется к белому меху одного из зверей. Тогда, второй котик, чей мех напоминает древесный уголь, смотрит на неё настороженно и даже тихо шипит, очевидно против того, чтобы она прикасалась к его другу.

   Вивьен отдёргивает руку и оборачивается на хихикающего над ней Джисона, а затем замечает за одной из деревянных перегородок веранды собственного брата, наблюдающего за ней с той же небрежностью и недовольством, что только что продемонстрировал ей чёрный кот в кустах. Это заставляет её улыбку потускнеть, а Джисона тоже обернуться, чтобы увидеть то, на что девушка так разочарованно смотрит. Минхо в мгновение разворачивается и быстрым шагом удаляется с веранды, не дав им и слова сказать.

          — Наверное, он просто волнуется за отца... — грустно предполагает Вивьен, поднимаясь с корточек, так и не погладив котов.

          — Возможно, — соглашается принц, в очередной раз хватая её под руку, чтобы провести вдоль вымощенной мелким гравием тропинке к раскидистым деревьям, под которыми появляется уютная тень после полудня.

Они о чём-то весело болтают и смеются, не замечая, как время пролетает и гувернантка уже зовёт их на обед.

В столовой куда солнечнее, чем утром. Вместо напряжённого тиканья слышны трели птиц за окном, а вместо холодной печали и уныния, на лицах собравшихся увлечённые улыбки и смех. Когда Джисон под руку с Вивьен входят в комнату, смех тут же прекращается и все заинтересовано устремляют взгляды на них. Герцогиня кокетливо прикрывает рот ладонью, а королева почти радостно хлопает в ладоши, расплываясь в удовлетворённой улыбке.

Это самую малость раздражает.

— Прошу к столу, — весело щебечет Её высочество, умилённо дуя губы, когда наблюдает за тем, как принц вежливо отодвигает для девушки стул.

Король, кажется, единственный, кому всё равно на их взаимоотношения. И Джисон так ему благодарен за это. Но, к слову, Джисон пробегает взглядом по нему, по матери, по герцогине, и даже по только что пришедшей с ним Вивьен, но не находит графа среди этих людей. Становится от чего-то так тревожно, что аппетит и улыбку как рукой снимает.

— А... Где же Его сиятельство? — решается спросить.

— Ох, граф плохо себя чувствует, потому он предпочёл отказаться от обеда. Надеюсь, это не сильно оскорбляет Его высочество, верно? — робко объясняет герцогиня.

— Понятно. Конечно, меня это не оскорбляет. Не беспокойтесь, — успокаивает её Джисон.

Его бы кто успокоил.

Он не успевает подумать над тем, чтобы выйти из-за стола и узнать у Минхо лично, что случилось, как в комнату ступают сразу несколько слуг с подносами, над которыми клубится тёплый пар недавно приготовленной пищи. Принц нехотя принимает решение быстро отобедать и покинуть общество этих заносчивых женщин и молчаливого отца, которого спокойно можно и каблуком назвать, раз при жене он и слова сказать не может. Это единственное, что не любит в нём Джисон. Но всегда относится снисходительно. Как и сейчас.

Количество взглядов, брошенных во время приёма пищи в его сторону от Вивьен, невозможно сосчитать. Она буквально поедала его, вместо того, чтобы есть еду в собственной тарелке. Это напрягало. Но Джисон отвечал ей почти на каждый взгляд и скромно улыбался, на деле считая это настолько глупым, что просто сквозь землю провалиться хотелось.

И, всё-таки, он не выдержал. Оставив на тарелке почти нетронутый десерт и полную чашку чая, Джисон демонстративно поднялся из-за стола, и, отвесив всем лаконичное «Прошу меня извинить, мне нужно уйти», бросился прочь из солнечной столовой.

На парадной лестнице его поймали, ухватив за локоть.

— Эй-эй, куда же Вы так спешите, принц? — осадила его Хейзел — личная гувернантка, занимающаяся с ним с пяти лет.

— Обещай, что никому не расскажешь, — оглядевшись перед этим по сторонам, тихонько шепчет Джисон.

— Обещаю.

— Леди Вивьен скоро меня до белого каления доведёт, честное слово, — шипит, раздражённо выдыхая.

— И чем же вам так насолила эта невинная миледи? — не понимает Хейзел.

— Она чего-то от меня хочет. Я не понимаю... Постоянно тянет куда-то, за обедом смотрит на меня так, будто я вкуснее еды, что у неё на тарелке! — эмоционально объясняет принц.

— Ох! Вам стоит быть осторожнее, милорд... Может быть, эта юная леди слишком грезит о взрослых досугах. Главное не позволять ей ничего непотребного. Знаете же, как это может сказаться на репутации вашей семьи и вас, соответственно.

Джисон удивлённо хлопает ресницами, а когда до него доходит смысл чужих слов теряется, ещё раз прокручивая в голове все действия Вивьен.

— Я понял... Спасибо, Хейзел, мне нужно идти, — благодарит и всё-таки пытается ускользнуть в свою комнату.

Гувернантка недовольно качает головой ему в след, что-то нашептывая себе под нос. Наверное, уже проклинает леди Вивьен, что посмела флиртовать с её драгоценным мальчиком. Ха-ха.

Джисон расслабленно выдыхает, стоит оказаться за дверью собственной комнаты, где его наконец никто не побеспокоит. Он немного соскучился по этому уединению, ведь с приездом семьи де Сен-Лари во дворце как будто не протолкнуться: то леди Вивьен крутится под ногами, требуя внимания, то весь такой печальный граф Минхо не даёт покоя, то и дело бросая едкие взгляды, от которых хочется спрятаться.

И вот опять.

Даже у себя в покоях Джисон не может полностью расслабиться, потому что в голову лезут навязчивые мысли. В ушах стоит звонкий смех, а перед глазами только один образ — тот самый вельветовый фрак, отливающий синим под молочным светом луны. Это не даёт покоя и принц облокачивается о край письменного стола, стискивая волосы на макушке между пальцев.

По рёбрам будто кто-то стучит, пытаясь достучаться, но Джисон не понимает. Когда в дверь стучат незнакомцы — он не открывает. Так уже давно повелось. Вместо того, чтобы спросить «кто?», он прижимает ладонь к собственной груди, и хочет успокоить глупый стук, который, очевидно, исходит от хрупкого сердца и ритмично бьётся о рёбра.

Принц загнанно дышит, когда ничего не получается и стук по рёбрам начинает бить по барабанными перепонкам и эхом разноситься по извилинам мозга. Беспокойство и некоторый страх сковывает конечности, а в горле как будто ком застревает, перекрывая доступ к дыханию.

Джисон закашливается и хватается дрожащими руками за горло, в попытке расстегнуть верхние пуговицы льняной рубашки. У него едва ли получается справиться с одной, но непонятный приступ тут как тут отступает. Так же внезапно, как и наступил. Стук в груди резко успокаивается, а звон в ушах прекращается, дышать тоже становится легче, только тремор в руках никуда не девается. Принц медленно опускается на пол, боязливо прижимая колени к груди. С ним никогда не было чего-то подобного. Он медленно подползает к постели и сворачивается на ней калачиком, обложившись со всех сторон бархатными подушками, что всегда лежат у изголовья. Хотелось спрятаться где-то, где тепло и уютно, где его не найдут страхи и кто бы то ни был ещё.

Решив, что единственное, что сейчас ему необходимо — это крепкий сон, Джисон быстро уснул, не думая ни о чём, что могло бы его сейчас потревожить.

***

  Минхо рассматривает медные фигурки рыцарей на конях, аккуратно расставленных в серванте, и замечает, что у одного из них не хватает руки. Эта маленькая деталь не смогла скрыться от зоркого глаза графа, что только больше тешит его самолюбие.

   Ему нравится оглядывать комнату, которую предоставила ему королева. В каждом углу было что-то интересное и завораживающее. И даже несмотря на то, что события прошлого вечера давили на плечи тяжёлым весом, ему хотелось улыбаться, когда взгляд вновь цеплялся за что-то такое, что скрывалось от поверхностных взглядов других.

   Волнение за отца, что всегда был и будет для Минхо самым близким человеком на свете — не давали покоя даже ночью. Граф почти не спал, то и дело просыпаясь от навязчивых мыслей или приступов истерик, когда слёзы непослушным потоком текли из глаз, а дышать становилось больно. Именно поэтому на завтраке ему было тяжело смотреть на мать и сестру, что определённо волновались бы за него, узнай, как ему плохо. Сейчас если за кого и нужно беспокоиться — так это за герцога. Не за Минхо. Он как-нибудь сам. И потому же граф решил не идти на обед. Лучше им не видеть его подавленный вид и думать, что у него чёртова диарея.

   Но вечно сидеть в четырёх стенах, так ещё и в одиночку, довольно тяжело. Минхо пытается взять себя в руки, когда собирается покинуть комнату в чистой, пахнущей мягким хлопком, почти на половину расстёгнутой рубашке и потрёпанных брюках, а-ля для верховой езды. Услужливый персонал позаботился об этом и предоставил им всем некоторое количество чистой одежды, что было некогда кстати, ведь они не собирались оставаться тут надолго, в потому почти ничего с собой не взяли.

Он в последний раз смотрит на закрытые створки серванта, за которыми скрывается безрукий рыцарь и дёргает за дверную ручку, попадая в длинный коридор, в конце которого в подобном движении дёргается идентичная ручка.

Граф лицезреет сонного, немного растрёпанного и в помятой одежде принца, растерянно уставившегося на него в ответ.

— Вы... Вы не были на обеде, — хрипло констатирует совсем недавно проснувшийся Джисон. — Ваше сиятельство, — тут же добавляет, чтобы звучать вежливее.

— Верно, не был, — соглашается Минхо, неспешно шагая в его конец коридора. — Моё самочувствие оставляло желать лучшего и я не решился нагружать себя пищей. Неужто Вы были огорчены моим отсутствием, Ваше высочество? — старательно сдерживая трепетную улыбку, что так и хочет вырваться на уставшее лицо, спрашивает.

— Нет, я... Это меня не касается, конечно, — снова неприятный удар по рёбрам. — Сейчас... Вам уже лучше, так ведь?.. — зачем-то уточняет, не в силах ничего с собой поделать. Ему просто нужно знать, что всё в порядке.

   Граф на секунду задумывается, неоднозначно хмыкая.

          — Я хотел выйти на улицу и подышать свежим воздухом, ведь надеялся, что это поможет, но Вы поймали меня раньше, — даже усмехается.

          — О, тогда, давайте сходим вместе? Я как раз собирался... Только, наверное, мне нужно причесаться, — рассеянно лепечет принц, вплетаясь ладонью в собственные волосы, которые не на шутку спутались.

          — Ох, не волнуйтесь из-за этого, — легко бросает Минхо, несмело протягивая крепкую ладонь.

Джисон поджимает губы, стараясь не показывать того, как же ему нравится эта легкомысленность и некоторая неважность, которой так не хватает в его жизни. Он, в отличии от самого графа, смело хватается за его ладонь и ведёт их через самые неприметные коридоры на выход и в сад. Тот самый, где днём они с Вивьен отдыхали под раскидистыми кронами.

Принц постоянно оглядывается, не желая, чтобы кто-нибудь их заметил и, не дай бог, проследил. Хотелось поболтать о сокровенном и послушать такое же секретное. Свидетели точно не нужны.

Джисон не останавливается возле знакомых деревьев, а ведёт дальше. Куда-то вдоль деревянного забора. Куда-то, где вдали виднеется небольшая пристройка, смахивающая на сарай или что-то подобное.

Минхо почти сразу догадывается куда они идут по родному запаху сена и не самому приятному — навоза. У него даже глаза сверкают, а улыбка всё-таки выступает на губах, когда он слышит фырканье и цоканье копыт по бетонному полу.

— Родителям не очень нравится это моё увлечение, поэтому они отказались выделять средства на постройку новой конюшни, — огорчённо рассказывает принц, поглаживая серую мордочку с милейшим молочным пятнышком на лбу. — Но лошади эти хорошие. Они ещё молодые и имеют блистательную родословную. Королева даже порывалась их продать, но я не позволил. Жалко.

— Они очаровательны, — восторгается граф, протягивая ладонь ко второму коню — рыжему, но тоже имеющему белые акценты на мордочке. — У меня тоже есть конь. Его зовут Vent. В переводе с французского это значит Ветер.

   Джисон невольно улыбается, замечая то, с каким трепетом и любовью Минхо рассказывает про какое-то там животное. Видно, что это очень важно для него, и, скорее всего, у этого есть более длинная история, но принц не осмеливается спросить.

          — Не хотите прокатиться? — заманчиво предлагает, желая хоть немного поднять настроение графу.

   Минхо ещё сильнее загорается. Кажется, что только этого он и ждал, потому что он мгновенно соглашается, активно кивая.

   Джисон показывает где щетки и амуниция, а затем наблюдает, как граф мастерски седлает одного, а потом и второго, с его разрешения, коней. Это завораживает, потому что руки Минхо выглядят сильными. Принцу отчетливо видно, как напрягаются мышцы под загорелой кожей, благодаря закатанной до самых локтей рубашке и солнцу, проникающему в конюшню через крошечное окошко. Ему искренне кажется, что дело в зависти. Ему бы тоже хотелось иметь такие руки. Ему бы тоже хотелось так аккуратно, но оперативно справляться с седлом и уздечкой, что уже красовались на обоих конях. Да, точно. Он завидует.

          — Ваше сиятельство, — отвлекает его Джисон, — а как будет «зависть» по французски?

   Минхо оборачивает и усмехается, считая этот вопрос столь неуместным, что ответить на него только сильнее хочется. Он надевает кожаные перчатки, предоставленные самим же принцем, и делает всего два шага в его сторону, но этого оказывается более чем достаточно, чтобы ощущалась неловкость маленького расстояния между ними.

          — Зависть, Ваше высочество, будет jalousie, — на тон ниже произносит. — Боюсь спросить, к кому же вы испытываете jalousie?

   Джисон робко кивает, обозначая, что получил ответ который хотел и больше ничего говорить не станет.

   Впрочем, Минхо не давит. Легко отстаёт, возвращаясь к лошадям.

   А принц внезапно осознаёт, как прежний стук по рёбрам возвращается, от чего становится беспокойно и волнительно. Он старается успокоиться, сфокусироваться на чём-то определённом вроде подков над каждым стойлом. Это, к счастью, помогает и он медленно возвращается к графу, что уже взбирается на рыжего коня, изначально приглянувшегося ему больше. Джисон тоже взбирается на спину серого жеребца, что привередливо фыркает, стоит ему потянуть поводья.

Минхо всё не перестаёт улыбаться, пока они шагают вдоль деревянного забора ещё дальше. Куда-то, где простираются поля с золотистыми колосьями пшеницы, а солнце так и норовит упасть в их объятия, потому что склонилось над ними уже слишком низко. Закат, вместо того, чтобы наступать на пятки, слепит глаза, а теплый ветер треплет и так растрёпанные волосы.

          — Мне искренне не хочется поднимать эту тему, но всё же... Вас всё ещё беспокоит состояние Его высочества? — ненавязчиво спрашивает Джисон, жмурясь и хмурясь от слепящего солнца.

          — Конечно, меня беспокоит. Это же мой отец. Человек, которому я могу доверить даже самую сокровенную тайну... — он вдруг замолкает, поджимая губы. По нему видно, что слёзы всё ещё стоят в глазах и в любой момент могут политься по острым скулам.

   Принц молчит. То ли чувствуя себя виноватым, то ли желая узнать больше. Думает над тем, что следует сказать теперь. Извиниться? Попросить рассказать подробнее?

   Так и не сумев выбрать, Джисон заставляет лошадь чуть ускориться, а сам оборачивается на графа, как бы подначивая. И, кажется, он выбрал правильно, потому что Минхо снова легко улыбается, подгоняя лошадь так, чтобы быть совсем немного впереди принца. Не понятно, в какой конкретно момент они это решили, но теперь это была гонка. Гонка не на жизнь, а на того, чья лошадь быстрее устанет.

   Джисон, впрочем, не уступает. Он даже сравнивает носы их лошадей, но в этот же момент граф награждает его азартной ухмылкой, не сравнимой даже с самой его яркой улыбкой. Принц дёргается от уже знакомого удара по рёбрам, теряя прежнюю связь с конём, что немедленно замедляется и фыркает, определённо недовольный состоянием хозяина. Теперь Джисон сильно позади. Но это не волнует. Волнует только столь странная реакция организма на... Постойте-ка... Неужто, на ухмылку Его сиятельства? Он растерянно мотает головой, шумно выдыхая. Нет, должно быть, дело в усталости. Конечно, он просто устал.

   Минхо быстро замечает, как сильно отстал принц, а потому больше не гонит вперёд, а терпеливо ждёт там, до куда успел доскакать. Он, очевидно, выиграл в их импровизированной гонке. Только вот, первым устал не конь Джисона, а сам Джисон, чего не ожидал ни один из них.

          — Вынужден признать, что переоценил свои силы, — не особо огорчённо признаёт принц, стоит догнать графа.

          — Всё в порядке. Мне понравилось. Было весело, не так ли? — всё ещё полный восторга и адреналина, уточняет Минхо.

          — Да, это... Надо будет как-нибудь повторить, — легко бросает, внезапно слезая с лошади.

   Граф сначала озадаченно сводит брови вместе, но затем следует его примеру, ступая по протоптанной тропинке.

          — Здесь самые красивые закаты, — констатирует Джисон, вглядываясь в высокие колосья на горизонте, в которые ложится красное солнце, оставляя на небе оранжевые и розовые разводы.

— Частенько здесь бываете? — догадывается Минхо.

— Сбегаю иногда. Родителям это не нравится, но я люблю это место. Наверное, они правы и мне стоит заканчивать с этим. Коронацию хоть и перенесли, мне её не миновать. Придётся избавиться почти ото всех привычек вроде этой, — не без доли грусти объясняет, неловко сминая край льняной рубашки, бесформенно висящей на его плечах.

— Но ведь коронация — не приговор. Вы же не думаете так, верно? — пытается донести Минхо, вглядываясь в чужое лицо.

— Конечно... Нет. Просто... Королева говорит, что я отношусь к этому безответственно. Я правда стараюсь, но всё равно не могу оправдать её ожиданий... — как-то совсем откровенничает принц, краем глаза замечая загорелую кожу графа под почти полностью распахнутой рубашкой. Это неловко, но он почему-то с особым интересом разглядывает подтянутую кожу и даже опускает взгляд ниже, куда-то за ткань, где видно контур аккуратного пресса.

— Вы слишком самокритичны, Ваше высочество! — пытается подбодрить Минхо. — М? Что-то не так? — вдруг спохватывается, заметив, что взгляд Джисона уже какое-то время задерживается на вырезе его рубашки.

Принц гулко сглатывает, в попытке успокоить столь родной стук в груди, вызывающий уже не сколько страх, сколько предвкушающее волнение. Очевидно, что дело снова в зависти. Граф Минхо де Сен-Лари слишком уж хорош собой, чтобы ему не завидовать.

— Нет! Ни в коем случае... — резко отрицает принц, ощущая, как кожа на щеках нагревается, и, возможно, краснеет. — Это смущает... — всё-таки сдаётся, чуть помолчав.

Граф охает и понимающе кивает, тут же застёгивая рубашку до второй пуговицы.

И, возможно, так не должно быть, но они оба замолкают, неловко наблюдая за солнцем, что практически полностью скрылось за горизонтом. Долго молчат. Очень долго.

Внезапно раздаётся фырканье одного из коней и это заставляет Джисона обернуться, а Минхо решиться на вопрос:

— Вы, должно быть, знаете... Как проходит расследование?.. Ну, тот, кто напал на герцога, он...

— Королева наняла лучших частных детективов. Они работают над этим, не волнуйтесь, пожалуйста, — прервав графа, торопливо объясняет Джисон.

— Хорошо, это... Спасибо.

Принц удивлённо моргает. Спасибо? За что?

— За что же Вы благодарите меня, Ваше сиятельство?

— За то что позвали с собой. Думаю, мне было это необходимо. Ну, знаете, развеяться. Я чувствую себя на порядок лучше, чем утром. И очень хочу надеяться, что сегодня высплюсь, — искренне благодарит Минхо, снова расплываясь в своей чарующей улыбке.

Джисона это трогает и он даже хочет поблагодарить в ответ, мол, за то, что он согласился, но лошади за их спинами слишком уж возмущённо фыркают, желая вернуться в конюшню, поэтому он только ответно улыбается, приглашая вновь оседлать застоявшихся коней.

Они почти в полном молчании добираются до деревянной пристройке, где Минхо снова берёт на себя всю канитель с лошадьми, пока принц прохлаждается на стоге сена, в сотый, нет, в миллионный раз разглядывая чужое тело, что так хорошо выглядит даже тогда, когда чистит копыта. Ох, а как же он чистит! По способностям графа можно легко вычислить, что в конюшне он пропадает частенько. И если секрет такого потрясающего телосложения в верховой езде — Джисон не собирается от неё отказываться.

Они покидают конюшню, когда на улицу уже опустился сумрак, а воздух стал на несколько градусов холоднее. На ужин они определённо не успеют, что, кстати, и не важно. Важным становится только холодный ветер. Появляется желание накинуть что-нибудь сверху, но, очевидно, поблизости ничего нет, потому приходится немного ускориться и почти добежать до придворного сада, где их встречает недовольная Вивьен. По её лицу понятно, что без вопросов им от неё не уйти.

В отличии от них, девушка одета в тёплую меховую пелерину (французское pèlerine — «странник», «пилигрим») — элемент женской и мужской одежды, преимущественно в виде безрукавной накидки или съёмного, большого, закрывающего плечи воротника. Происходит от верхней части монашеского одеяния.) с капюшоном поверх неприметного платья с длинными рукавами, а ладони спрятаны в белоснежных перчатках, точно у принцессы. От одного только её вида тепло становится. Но не в груди. Скорее в голове.

— Не сочтите за придирку, но позвольте поинтересоваться, где же вы были, джентельмены? — всё-таки получается с придиркой.

— Прошу прощения, мадмуазель, что заставил вас волноваться, — коротко кланяясь, извиняется принц.

— Это тебя не касается, Вивьен, — куда строже и холоднее отрезает Минхо, почти не показывая никаких эмоций на своём до этого счастливом лице.

Джисон смотрит на него осуждающе. Как он может так общаться с дамой? И что, что она его сестра? Он же обладает манерами, принц в этом уже убедился, так почему же?.. Уму непостижимо.

— Ох, миледи, не слушайте Его сиятельство, он, скорее всего, замёрз, потому так угрюм. Но, если быть честным, мы действительно не делали ничего интересного. Ничего, что могло бы заинтересовать такую утончённую леди, вроде вас, — без зазрения совести стелит принц, уводя Вивьен в сторону веранды.

— Вы так обольстительны, Ваше высочество, что я не могу поставить под сомнения ни единого Вашего слова! — с придыханием восклицает девушка, драматично прикладывая ладонь ко лбу. — Да будь всё так. Только, как же ужин? Вы совсем не голодны?

Джисон зачем-то оглядывается на графа, всё ещё стоящего в саду и с некоторым возмущением наблюдающего за ними. Он не уверен, быть может, стоит спросить его? Или, возможно, стоит пойти и пообщаться с Вивьен?

— Я... Нет, думаю, я не голоден. А что, позвольте поинтересоваться, подавали на ужин?.. — всё ещё мечется между графом Минхо и леди Вивьен взглядом, никак не решаясь.

— О, это было потрясающее жаркое из барашка! Вам определённо стоит попробовать! — восклицает и уже почти тянет его в сторону столовой, когда Джисон отдёргивает ладонь, нервно закусывая губу.

— Прошу меня простить, миледи, — виновато бросает и демонстративно разворачивается, решительно шагая в сторону графа, чей желудок будет совсем не прочь поужинать, ведь кроме завтрака в нём так ничего и не появилось.

Он выбрал его.

Вчера и сегодня он выбрал его.

Не потому, что при виде него что-то стучит в груди, не потому, что у него потрясающее тело, весёлый смех и красивая улыбка. Не потому, что это что-то значит. Нет.

Это лишь зависть.

Противная и гнилая зависть, к которой прибегают только самые низкие люди.

Но что можно поделать, когда воздух спирает лишь от одной мысли о нём? Только судорожно шептать jalousié и верить в это гнилое, но такое красивое из его уст слово.

—————————————————————
Если вы хотите всегда быть в курсе событий — подписывайтесь на мой тгк в шапке профиля.^^
｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Пожалуйста, поддержите работу звёздочкой и комментарием, это очень поможет продвижению и поднимет мне настроение. <3

Лю~💗

/4623 слова.