One Kingdom For Two [𝐌𝐢𝐧𝐬𝐮𝐧𝐠♡︎]

❗️Мои работы НЕ являются примером межличностных отношений и я не призываю никого к тому, что описывается в моих историях.❗️
❗️От настоящих людей здесь только имена и внешность. Пожалуйста, не воспринимайте всё слишком серьёзно.❗️
❗️Фанфик является плодом моего воображения, любое сходство с другими — совпадение.❗️
———————————————————

***

   Джисону Монфор-л'Амори наконец исполнилось восемнадцать и настал его черёд взойти на престол, сместив собственного обветшавшего отца. Ему не терпелось опробовать на себе все прелести управления горожанами и привилегии, доступные его новому статусу. Жизнь, когда ты сын влиятельной семьи и носишь титул принца-Уэльского хороша, но нелегка. Тебе всегда нужно следить за своим поведением и внешним видом, стоит обращать внимание на слова, вылетающие из собственного рта и, несомненно, необходимо соответствовать родителям. Что же будет теперь... Когда Джисон официально станет королём? Насколько сильно взлетит ответственность за поступки и слова? Как частно придётся появляться перед народом? Все вопросы он решил оставить на потом. Джисон подумает об этом ночью, когда будет бесцельно смотреть в потолок и считать выдуманных овец, чтобы поскорее уснуть.

   А пока праздничный банкет.

   Величественно украшенный зал сияет роскошью фигурных лепнин и мраморных колон. На стенах отражаются блики от люстры из маленьких прозрачных осколков и свечей с тонкими язычками оранжевого пламени, а у окна творят волшебство талантливейшие музыканты на скрипках и фортепиано под руководством звенящего треугольника.

   Гости постепенно заполняют просторную залу. Леди в роскошных платьях элегантно порхают по паркету, а джентльмены галантно целуют им ладони, спрашивая о самочувствии. Некоторые гости облепляют стол с закусками и бурлящим в бокалах шампанским, наслаждаясь тёплыми приёмом королевской семьи.

   Джисон ждал дня коронации с особым трепетом, но сейчас, стоя у узорного зеркала в собственных покоях, его одолевает некоторая тревога и волнение. Вместо ожидаемого счастья и воодушевления, с которым он собирался появиться перед знатными сеньорами и леди, ему хочется остаться здесь. И, пожалуй, это было бы максимально безответственно и легкомысленно, раз ему предстоит управлять целой страной. Именно поэтому, на очередной зов гувернантки он откликается кротким «Уже иду» и в действительности покидает комнату.

   Дворецкие распахивают перед ним тяжёлые двери и впускают в наполненную разговорами залу. Все взгляды сразу же приковываются к нему, а Его и Её величество с гордостью в глазах приглашают его подойти к ним. Джисон позволяет себе отпустить пару скромных улыбок нескольким особенно симпатичным леди в толпе, пока прорывается сквозь пышные платья к родителям в конце зала.

          — Выглядишь чудесно, — негромко делает комплимент королева, одаряя сына невероятно довольной улыбкой.

   Джисон тоже ей улыбается и кивает, поправляя бант на вороте белой блузки под чёрным фраком.

   Король остаётся молчалив и лишь блеск в его глазах может показать, как сильно он рад видеть собственного сына таким. Джисон это замечает и отмечает, что сегодня Его величество выглядит на порядок лучше, чем на вчерашнем ужине. Это заставляет губы в очередной раз растянуться в улыбке, пока он не ощущает лёгкое касание к плечу.

          — Не переусердствуй. Ты должен быть более хладнокровным в присутствии знатных гостей. Не позволяй никому себя читать, — наставляет мать, заметив, с каким восторгом Джисон оглядывает каждую юную леди и с каким уважением кивает каждому проходящему мимо сеньору.

   Джисон едва заметно кивает и сразу стирает с лица улыбку, нервно закусывая губу. Он концентрируется на приятной мелодии, играющих на инструментах музыкантов, и заглядывается на кроны деревьев, легонько раскачивающихся на ветру, за окном. В моменте ему хочется выйти на улицу и ощутить тёплый весенний ветер на собственном лице, но он вовремя мотает головой, отдёргивая себя от этой затеи.

   Ему иногда кажется, что он ещё совсем не готов к тому, чтобы унаследовать престол. Несмотря на то, что его учили всем тонкостям королевских приёмов, правилам этикета и постоянно водили на важные мероприятия ещё с детства, ощущение, что он не справится — одолевает его всё чаще. Наблюдая за тем, как это делает его отец, Джисон может только восхититься, но не более. Ему бы никогда не удалось повторить его успех, несмотря на то, что все вокруг твердят обратное. Частенько Джисон чувствует себя ещё совсем маленьким ребёнком, который только со дня на день скажет первое слово — какой тут может быть престол? И дело даже не в том, что он не хочет. Он хочет. Хочет быть для своих родителей тем, о ком будет не стыдно упомянуть в разговоре и публично объявить о том, как им горды. Но страх сделать что-то не так и всё испортить не отпускает его даже ночью в собственной постели. Это тяжело. Разрываться между примерным сыном, который должен быть идеальным во всём, ведь ему вот-вот придётся занять трон, и маленьким ребёнком, которому страшно и не хватает ласки. Но Джисон пытается. И, вроде бы, пока получается. Ему так кажется.

   Его мыслительный шторм прерывает обеспокоенный голос матери над ухом.

          — Милый, немедленно выпрями спину, как подобает Вашему высочеству, — скорее шипит, и проводит пальцем между лопаток, как всегда это делает, когда замечает неправильную осанку.

   Джисон сразу же напрягается как струна, но обеспокоенности и какой-то взволнованности королевы всё равно не понимает.

          — Герцог де Сен-Лари с семьёй уже прибыли и совсем скоро будут здесь, — торопливо объясняет она.

Джисон долгие десять секунд пытается понять, о ком идёт речь и только когда дверь в залу с грохотом отворяется, а на пороге появляется шикарно-разодетое семейство из четырёх человек — до него доходит. Доходит, что так ненавистный ему герцог Сен-Лари вновь прибыл к ним во дворец, чтобы наконец познакомить его со своей дочерью, о которой так лестно отзывался каждый приём. Её величество уже не первый месяц проедает ему мозг насчёт этого. Герцог был так настойчив в последний раз, что даже королева встала на его сторону, считая, что юная леди Вивьен — так зовут дочь герцога — лучший вариант для кого-то вроде её сына. И Джисон ещё с ней незнаком, но почти уверен, что это худший вариант для него.

   И, тем не менее, он сразу замечает, как её платье отличается от платьев дам, порхающих по паркету уже некоторое время. Замечает, как аккуратно собраны волосы и насколько худая фигура скрывается под туго затянутым корсетом. Она действительно симпатичная. И как бы Джисон не был негативно настроен изначально, она уже не кажется таким уж плохим вариантом.

   Леди Вивьен де Сен-Лари сразу же расплывается в нежной улыбке, когда видит заинтересованный взгляд принца на себе. Ей наверняка тоже много рассказывали о нём. И она почти точно считает, что лучше пары ей не найти. И правильно считает.

          — Добро пожаловать, Ваша светлость, — на французском, который знает с детства, приветствует королева, стоит герцогу под руку с дочерью подойти ближе.

          — Я безмерно благодарен Вам за приглашение, мадам, — коротко кивает в знак уважения и переводит взгляд на дочь. — Прошу, познакомьтесь, это моя единственная и прекраснейшая дочь — леди Вивьен де Сен-Лари, о которой я неоднократно рассказывал вам, ваше величество.

   Вивьен сдержано отпускает короткое «Моё почтение», приседая в лёгком реверансе.

   Джисон невольно заглядывается на сверкающую брошку на её канзе (французское canezou — «короткая кофточка») — косынка или платок больших размеров с длинными концами, из лёгкой ткани светлых оттенков или кружев, которые выполняли роль накидки, закрывающей шею и декольте дамы.), так же улавливая мягкий голос, подходящей ей в полной своей мере.

— Ты словно куколка, — трепетно говорит королева, касаясь тыльной стороной ладони её щеки. — Милейшая девочка. Верно, принц? — обращаясь к сыну, с намёком спрашивает.

— Верно, — и он действительно так считает.

— Думаю, что сам принц-Уэльский в представлении не нуждается, не так ли?

Вивьен охотно кивает и снова переводит на него взгляд, получая очередную благосклонную улыбку.

— Ох, что вы, безусловно, Его высочество знакомо каждому жителю Европы! — искренне твердит герцог.

— А где же ваша жена? — вдруг интересуется королева, не завидев её фигуру в толпе.

— Должно быть, герцогиня и граф заболтались с Его величеством. Я сейчас же их отыщу, — взволнованно щебечет. — Вивьен, милая, останься здесь и познакомься с Его высочеством поближе, — подталкивая дочь к Джисону, наставляет и скрывается между пышных юбок толпящихся в центре зала дам и господ.

Королева кидает в сторону сына короткий, но строгий взгляд, как бы предупреждая, что оплошать нельзя, и отходит в сторону, вливаясь в диалог с одной из приглашённых дам.

— Леди Вивьен де Сен-Лари к Вашим услугам, Ваше высочество, — и снова делает реверанс, выражая глубочайшее уважение.

— Ну полно, прекращайте этот официоз, — немного раздражённо просит.

— Что Вы, я не могу иначе...

Она вдруг замолкает, когда ощущает поверх своей ладони чужую. Более шершавую и крепкую. Тёплую и совсем немного влажную от волнения.

— Вы умеете говорить по-английски? Мой французский далёк от идеального и я могу понять лишь самые простые слова, — объясняет Джисон, не поняв, что она сказала до этого.

— Ах! Ну конечно! Прошу прощение, Ваше высочество. Английский мой второй язык. Я изучаю его с детства, — воодушевлённо рассказывает, но уже на понятном Джисону языке.

Она вещает ему ещё что-то о детстве, но он пропускает её милейший голос мимо ушей, когда замечает в толпе немного потерянного сеньора. Он снуёт по залу в поисках кого-то, но никак не находит и только привлекает внимание. Джисону кажется, что он вошёл в зал вместе с герцогом и тогда всё встаёт на свои места.

— Прошу прощения, миледи, мне нужно отойти, — он нагло прерывает её на полуслове и даже не удостаивает взгляда, прежде чем торопливо прорваться сквозь толпу к другому концу зала.

Вивьен смотрит ему вслед с некоторым беспокойством и разочарованием, когда позади появляется герцогиня, ободряющая и шепчущая на ушко, что она всё сделала правильно и Его высочество наверняка оценил её по достоинству. Вивьен поджимает губы и ныряет в объятия матери, пока отец выказывает уважение королю, а королева рассказывает, какая же прекрасная у него дочь. Такая прекрасная, что Его высочество предпочёл отказаться от её компании уже спустя две минуты общения.

— Вам чем-то помочь? — интересуется на ломаном французском Джисон, обращаясь к потерянному сеньору в тёмно-синем вельветовом фраке и блузке с бантом на шее, точно как у него самого.

— Ох, было бы славно. А вы?..

— Джисон Монфор-л'Амори принц-Уэльский, — нехотя представляется Джисон, подозревая, какая будет реакция.

— Боже Правый! Прошу простите, Ваше высочество! Я граф Минхо де Сен-Лари и, кажется, моя семья где-то в другом месте. Вы случайно не знаете?.. — виновато спрашивает Минхо уже на английском, понимая, что, скорее всего, ему стоило остановиться на извинениях.

          — Всё в порядке. Ваша сестра, кажется, совсем недавно говорила со мной. Она прелестна, если быть честным. А герцог с герцогиней выказывают уважение Его и Её величеству. Вам не стоит волноваться. Просто наслаждайтесь вечером. Здесь много закусок и отборного шампанского. Угощайтесь, — наставляет Джисон, собираясь уже вернуться к родителям, но оборачивается, когда слышит заманчивое предложение:

          — Если Вы не слишком заняты, не хотели бы Вы выпить со мной, Ваше высочество? — на свой страх и риск спрашивает, не желая проводить вечер в скучной компании английских дворян, интересующихся одними книжками и законами.

   Джисон удивлённо хлопает глазами, потому что не ожидал получить такое предложение. Обычно, все боятся предлагать ему что-то подобное. Он почти не задумывается, когда с удовольствием соглашается, ведь это в сто раз лучше, чем слушать очередные тирады о том, что ему надо быть безупречным от родителей, или подходить к каждому гостю и слушать про незнакомых ему музыкантов или ещё хуже, авторов. Джисон не самый начитанный человек. Он не любит читать и не играет на рояле. Он любит скакать на лошади вдоль высоких елей по бескрайнему лесу и чувствовать ветер, шатающий верхушки деревьев. Именно поэтому, наверное, такой сумбурный и немного наглый граф Минхо де Сен-Лари так легко украл его внимание и оттащил в угол с алкоголем.

          — Боюсь представить, что обо мне скажет Его величество, когда узнает, что я в наглую споил принца-Уэльского на его же коронации, — хихикает Минхо, вертя в руке уже второй бокал с бурлящей жидкостью.

          — Нет-нет, это я должен бояться, ведь сам согласился, — уверяет Джисон, тоже хватая второй бокал.

          — Вы говорили, что общались с Вивьен. Почему не вернулись к ней? Если мне не изменяет память, нас заставили ехать сюда лишь ради вашего знакомства... Извините за бестактность, но, по-моему, это очевидно... Отец хочет, чтобы Вы взяли Вивьен в жёны.

          — Я уже упоминал, что Ваша сестра — само очарование. Она прекрасная юная леди, обладающая манерами и... Моя мать тоже хочет, чтобы мы были вместе. Это поможет объединить Англию и Франции, что сильно скажется на внутреннем устрое и так далее... Думаю, в этом есть смысл. То есть, я пока не уверен, но, возможно, я бы хотел видеть леди Вивьен своей женой. Если Вы, граф, не против, конечно, — охотно вещает Джисон. Вероятно, язык от алкоголя так развязался, что он и не заметил.

          — Конечно. Вивьен рассказывала мне, что для неё нет желания сильнее, чем стать Вашей женой. Я буду рад за неё, если Вы сможете подарить ей счастье. Но Вы так и не ответили, почему сейчас пьёте со мной, вместо того, чтобы общаться с ней? — не унимается Минхо.

          — Все юные леди довольно скучны, фанатичны и мечтательны. Леди Вивьен тоже. Это пройдёт с возрастом. Вы же понимаете, что компания графа, не увлекающегося музыкой и чтением, мне куда интереснее? — лениво спрашивает принц, опуская на стол второй пустой бокал.

          — М-м. Но, знаете, дело в том, что я люблю музыку. И ещё я читаю. А ещё я люблю верховую езду и увлекаюсь охотой. Кажется, что-то не сходится, как думаете, Ваше высочество? — усмехается Минхо, облокачиваясь о стену позади всем весом.

          — Взаправду? Вы не шутите? Но Вы совсем не выглядите, как читающий человек с музыкальным слухом, — неподдельно удивляется Джисон, невольно оглядывая чужое крепкое телосложение.

          — Я могу сыграть почти любую композицию Шопена и пересказать вам краткое содержание «Гордости и предубеждения» даже если Вы разбудите меня посреди ночи, — очевидно хвастается граф.

          — Уму непостижимо...

   Их диалог прерывает герцогиня с Вивьен, появившиеся из ниоткуда.

          — Милый, мы с Вивьен отойдём в дамскую комнату, передай отцу, если он будет нас искать, — предупреждает герцогиня, одаривая Минхо недовольным взглядом, прежде чем покинуть просторную залу.

   Граф ей кивает и, стоит ей только уйти, корчит рожицу, передразнивая.

— Кажется, Её светлость недовольна, — констатирует Джисон.

— Она просто злится, что Вы выпиваете со мной, вместо того, чтобы одаривать вниманием мою сестру. Так подло, не находите? — вздыхает Минхо, разглядывая пузырьки в полных бокалах шампанского на столе совсем рядом. Соблазн взять ещё один — слишком велик, но он ему не поддаётся и переводит взгляд на Его высочество, что выглядит малость озадаченным.

          — Разве что немного. Но, подумайте только, что обо мне подумают все дамы, собравшиеся сегодня здесь, если я буду прямо перед ними обхаживать Вашу сестру? Это неуважение по отношению к ним, не так ли? — разумно парирует Джисон.

   Минхо сдаётся и кивает, как бы соглашаясь.

         — Что насчёт Вас, граф? Почему Вы выпиваете со мной, вместо того, чтобы пригласить пообщаться одну из этих прелестных леди? — указывая взором на толпу юных дам, хихикающих и шепчущихся, поглядывающих в их сторону, интересуется Джисон.

   Минхо хочет уже открыть рот, чтобы ответить, но так и молчит, не зная, как бы лучше сказать. Не будет же он при первой же встрече с принцем-Уэльским раскрывать свою ориентацию, за которую его могут и со двора выгнать сию же секунду? Слишком рискованный шаг, на который он не решается уже третий год.

   Как только Минхо стукнуло девятнадцать, он окончательно принял тот факт, что к прекрасному полу не испытывает ровным счётом ничего. Каких бы красавиц ему не подкладывал в кровать отец — на утро каждая выходила заплаканная и ужасно обиженная. И, хотя это и является секретом семьи, о котором пока знает только Минхо и герцог де Сен-Лари, Вивьен и герцогиня тоже начинают догадываться, что что-то не так. Всё-таки, в двадцать два года графу уже надобно иметь невесту, с которой он сможет продолжить род. А Минхо даже просто рядом с дамами на мероприятия никогда не видели. Какая уж тут невеста...

   Минхо очень волновался, когда впервые рассказал об этом отцу, но тот, на удивление, принял это довольно легко. Только посоветовал больше никому не говорить и хотя бы делать вид, что девушки — всё, что колышет его хрупкое сердце. Минхо так и делает. И, до этого момента, он справлялся неплохо, но сейчас, на пьяную голову, перед самим принцем Монфор-л'Амори хотелось сболтнуть лишнего. 

   Граф прокашливается и растерянно таращится в лакированный паркет под ногами, наконец решаясь на что-то.

          — Я здесь ради сестры, так что не намерен привлекать много внимания. И, если уж быть совсем честным... Мне бы хотелось, чтобы моя спутница была чистокровной француженкой из дворянского рода. Не думаю, что здесь такие есть, а время на английских дочерей послов и маркизов я тратить не желаю, — через себя переступая, объясняет Минхо.

          — С такими запросами, Ваше сиятельство, вы никогда не найдёте подходящую невесту, — смеётся Джисон.

   А Минхо совсем не смешно. Он только лишь ради приличия пытается улыбнуться и сразу отводит взгляд в окно, за которым сумрачное небо опускается и скрывает в темноте ветхие, но такие свободные, в отличие от него самого, кроны деревьев. Мелкие звёздочки молочными каплями разбрызгиваются по непроглядному небу, а в самом его центре распускается полная луна, отражающая собственное сверкание на запотевшее от вечернего холода стекло.

Он боковым зрением замечает какое-то копошение и мельтешение в дальнем углу просторной залы. Сначала пытается не придавать этому значения и продолжает наблюдать за ночью, опускающейся на поместье королевской семьи за окном, параллельно выслушивая нытьё Джисона о том, как же его раздражают высокомерные леди, коих предостаточно среди дворянских семейств Англии, но потом слышит странный шёпот, расползающийся по залу, и спешит нагло приставить указательный палец к губам принца, чтобы услышать, о чём же говорят дамы совсем рядом с ними.

— Тс-с! — шипит граф, заставляя удивлённого столь резким жестом Джисона окончательно замолкнуть.

Принц выглядит растерянно, но тоже прислушивается к мягкому шёпоту сбоку от них, не в силах разобрать и слова.

Внезапно слышится пронзительный крик откуда-то из центра зала и все дамы, как по приказу, начинают боязливо визжать и выбегать из зала как можно быстрее, ведь пышность юбок сильно этому препятствует. Джентельмены тоже паникуют и следуют за ними, пока Джисон старательно пытается понять, что произошло.

Когда почти все гости в панике покидают залу, в центре наконец получается разглядеть сидящего на полу герцога де Сен-Лари, пытающегося зажать руками кровоточащую рану где-то в районе селезёнки. Королева и король тоже в некоторой панике пытаются ему помочь, а кто-то из оставшихся гостей надрывным голосом зовёт врача.

Минхо в сию же секунду пугается не на шутку и почти уже бежит к отцу, но останавливается в нескольких метрах, когда встречается с обеспокоенным взглядом Её величества.

— Уходите, Ваше сиятельство! Немедленно уходите! И, пожалуйста, возьмите с собой Его высочество. Здесь нельзя оставаться! Мы позаботимся о герцоге, не беспокойтесь, — просит и обещает королева, смотря с искренним сожалением и страхом, который так отчаянно пытается скрыть за беспокойством за собственного сына.

Минхо чувствует влагу в глазах, но быстро её смаргивает, не позволяя скатиться с собственных щёк. Он последний раз смотрит на отца, который кивает на слова Её величества и вновь возвращается в угол, где Джисон стоит совсем обескураженный и напуганный, будто здесь кровавое месиво, а не небольшая лужица, больше смахивающая на неуклюже пролитое вино.

— Ваше высочество, нам нужно идти... Королева, она... Ну же, здесь нельзя оставаться, — пытается достучаться до принца Минхо, но тот будто его не слушает.

Тогда граф идёт на максимально отчаянный и неправильный шаг, хватая Его высочество за запястье, чем всё-таки привлекает внимание.

— Нужно спрятаться где-нибудь, слышите? Пойдёмте скорее, — и тянет за собой к выходу, оставляя Джисону возможность лишь оглядываться на печальную картину, развернувшуюся на его же коронации.

Минхо плохо ориентируется в местности и тогда бежит в противоположную сторону от той, куда побежали все гости, сделав предположение, что так будет проще скрыться. А Джисон всё оглядывается и едва поспевает за ним, но руку из хватки не выдирает.

— Эй-эй, — резко останавливается принц, ощущая, как цепкие пальцы болезненно сжимают его руку. — Остановитесь, — просит, но звучит так, будто приказывает.

Минхо обращает на него печальный взгляд, в котором стоят слёзы и тут же отпускает чужое запястье, действительно останавливаясь по середине узкого тёмного коридора, в который проникает лишь струйка синего света из длинного окна впереди и не более. Она ложится на вельветовую ткань его фрака и почти сливается с ним, заставляя материал переливаться незатейливыми узорами, приятными привередливому глазу.

— Прошу прощения, Ваше высочество... — тихо извиняется, отворачиваясь в сторону окна, чтобы не показать блестящие от влаги хрусталики.

— Что вы, я понимаю Вас, такое не каждый день увидишь... Ну, как Ваш отец... Ох, давайте просто выйдем на улицу и подышим свежим воздухом, — заманчиво предлагает Джисон.

Минхо судорожно кивает и поджимает губы, следуя за принцем, что ориентируется в собственном дворце в разы лучше.

У парадной их встречает дворецкий, не желающий выпускать молодого принца на улицу в такой час. Тем более, после недавнего происшествия. Джисон лишь фыркает, замечая, как совсем подле, в ста метрах, подъезжает карета для гостей, которые уже столпились у выхода, чтобы поскорее покинуть столь сомнительные мероприятия.

Минхо не успевает осознать, когда уже его хватают за запястье и тянут в другую сторону — по раздражённому шёпоту принца ясно — к чёрному выходу.

Там их не достаёт ни единая душа, только щебетание сверчков под ухом малость беспокоит.

— Я надеюсь, что с мамой и Вивьен всё в порядке... — тихонько отзывается граф, когда они уже с минуту сидят на потрёпанном бревнышке вроде тех, что после гроз падают на землю.

— Конечно, с ними всё в порядке. И с Вашим отцом тоже, я почти уверен, — пытается подбодрить Джисон.

Минхо лишь благодарно кивает, поднимая взгляд к тёмному небу с молочными каплями и медленно переводит его на статичные от чего-то кроны деревьев. Такие спокойные, будто ничего их не тревожит. А ведь правда. Их не тревожит. У них нет сердца и души, они не могут сожалеть или злиться. Они всегда умиротворённы. И только грозный ветер способен их расшевелить. Заставить сердце забиться сквозь толстую кору, а душу болезненно сжаться от холода.

Джисон смотрит на небо. На деревья. И наконец на него. В груди что-то щемит, а по плечам ползёт холодок.

Сверчки в кустах замолкают, а среди внезапно зашевелившихся крон мелькает тень, знаменующая не самые лёгкие времена.

———————————————————
Объявляю новую эру! Я искренне надеюсь, что вы поддержите меня так же, как вы делали это раньше под моими другими макси. Пока не буду раскрывать все карты и что-то обещать, но если вы хотите всегда быть в курсе событий — подписывайтесь на мой тгк в шапке профиля.^^
｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆｡･:*:･ﾟ'☆
Пожалуйста, поддержите работу звёздочкой и комментарием, это очень поможет продвижению и поднимет мне настроение. <3

Лю~💗

/3511 слов.