5 глава
Утро началось с грохота.
Я открыл глаза и несколько секунд не понимал, где нахожусь. Светлые стены, узкая кровать, запах чистого белья. А потом вспомнил. Съёмный дом. Вчерашний вечер. Альберт. Мохито. И то, как я спросил, будем ли мы друзьями.
Где-то в коридоре громко смеялся Леха - его голос разносился по всему помещению, заглушая всё остальное.
- Подъём, сонные тетери! - заорал он, и следом послышался стук в каждую дверь.
Я сел на кровати, протирая глаза. Солнце уже вовсю светило в окно, в комнате было тепло. Я чувствовал себя немного разбитым - первый алкоголь в жизни давал о себе знать. Во рту пересохло, голова была тяжёлой, но терпимо.
Я встал и тихо вышел в коридор, стараясь никому не попадаться на глаза. Нашёл ванную - она оказалась общей, но пустой. Закрылся на щеколду.
В зеркале на меня смотрел взъерошенный, бледный парень. Кудри торчали в разные стороны, под глазами залегли синие круги - недосып, постоянный страх, усталость. Я умылся холодной водой, и это помогло прийти в себя. Почистил зубы пальцем с пастой - зубной щётки у меня с собой не было. Вчера, когда я собирал рюкзак, я думал только о том, как бы быстрее убраться из той квартиры. О таких мелочах не вспоминал.
Потом я вернулся в комнату и закрыл дверь. Нужно было переодеться.
Я снял старую футболку, в которой спал, и замер перед маленьким зеркалом на стене.
Тело было худым, бледным. На рёбрах и животе - жёлто-зелёные пятна синяков. Свежие и старые, одни перекрывали другие. Отец. Вчерашний удар в коридоре добавил ещё один - под левым ребром.
Но были и другие отметины. Тонкие, светлые, на предплечьях и бёдрах. Некоторые уже зажили, превратившись в белые ниточки шрамов. Другие - свежие, красные, ещё не успевшие затянуться.
Я делал их сам.
Не потому что хотел умереть. Просто иногда внутри становилось так больно, что единственным способом это заглушить была боль настоящая. Физическая. Когда в школе обзывали, когда смеялись в спину, когда дома отец поднимал руку или мать смотрела сквозь меня. Иногда я просто сидел в своей комнате, сжимал руку и делал порезы - тонкие, аккуратные, которые можно было спрятать под рукавами кофты.
Никто не знал. Даже Паша. Я тщательно прятал.
Я быстро натянул чистую футболку и кофту поверх. Длинные рукава закрывали всё. Джинсы - тоже с длинными штанинами, чтобы никто не увидел на бёдрах. Я привык прятаться. Это было моей второй натурой.
В коридоре уже было шумно. Я вышел и чуть не столкнулся с Денисом. Он шёл с первого этажа, держа в руках кожаную куртку. Лысый, брутальный, с массивной серебряной цепью на шее. Он окинул меня быстрым взглядом - я инстинктивно одёрнул рукава - и коротко кивнул.
- Выспался? - спросил он безразлично, но не зло.
- Да, спасибо, - ответил я.
Он ничего не сказал и пошёл дальше.
В гостиной уже собирались все. Леха стоял посреди комнаты, активно жестикулируя. Короткие светлые волосы торчали в разные стороны, голубые глаза блестели. Он что-то рассказывал Мише, и его голос звенел на всю комнату. Леха был буйным - казалось, энергия била из него ключом, он не мог стоять на месте и говорил всегда громко.
Миша сидел на подлокотнике дивана, лениво потягиваясь. Рыжие кудри падали на лицо, он то и дело убирал их, обнажая россыпь веснушек на щеках и носу. Выглядел он спокойным, почти сонным, в отличие от Лехи.
- Я говорю, надо было остаться ещё на пару дней! - орал Леха. - Такой дом, такой бассейн - и мы уезжаем?
- Дом не наш, - лениво ответил Миша, поправляя кудри. - Альберт снимал на неделю, неделя кончилась. Всё логично.
- Законы, законы, - проворчал Леха, но беззлобно.
Я заметил Пашу - он стоял у окна с телефоном, что-то быстро печатал. Увидел меня, улыбнулся, отложил телефон.
- Выспался? - спросил он.
- Да.
- Хорошо выглядишь, - сказал он, но я знал, что это неправда. Я выглядел усталым, помятым и слишком бледным.
- Сейчас завтракаем и едем, - добавил Паша.
- Куда? - спросил я, хотя сердце уже подсказывало ответ.
- Ко мне, - раздался голос за спиной.
Я обернулся.
Альберт спускался по лестнице. На нём была чёрная футболка с коротким рукавом, открывающая руки. И при дневном свете я увидел их впервые по-настоящему.
Татуировки покрывали почти всё тело. На правом предплечье - переплетение тёмных линий, похожих на корни или паутину. На левом - череп с распустившимися розами вместо глаз. Мелкие рисунки и символы были разбросаны по рукам: кресты, цифры, странные знаки. Часть скрывалась под тканью футболки, спускаясь на плечи и грудь.
На шее - тот самый паук, которого я заметил вчера. Он будто полз по ключице, длинные лапы тянулись к горлу. Татуировка была чёрной, детализированной, почти реалистичной - от неё по спине бежали мурашки, но одновременно с этим она завораживала.
Альберт поймал мой взгляд. Его глаза - карие, глубокие - смотрели спокойно, без вызова. Он не прятал наколки и не выставлял их напоказ. Они были просто частью его. Как и кольца на пальцах - тяжёлое серебро с глазом, головой демона, старинным ключом. В утреннем свете они поблёскивали тускло, чуть зловеще.
- Домой, к себе, - повторил Альберт, проходя мимо меня.
Я проследил за ним взглядом.
- Не бойся, - тихо сказал Паша, коснувшись моего плеча. - Он добрый. Просто внешность обманчива.
- Я не боюсь, - ответил я. И удивился, что это правда.
---
Завтракали на скорую руку. Кто-то доедал вчерашние закуски, кто-то пил кофе стоя. Леха успел рассказать три длинные истории, ни одной из которых я не поверил. Миша слушал с ленивой усмешкой, иногда вставляя едкие комментарии. Денис молча пил чёрный кофе, хмурясь - казалось, он всегда хмурился, даже когда ему было хорошо.
- Леха, ты в прошлый раз так же рассказывал, а потом выяснилось, что ты просто уснул у костра, - заметил Миша, потягивая сок.
- Это была тактическая пауза! - возмутился Леха, его голубые глаза сверкнули.
- Это был храп, - спокойно сказал Денис, не поднимая глаз от кружки.
Я невольно улыбнулся. С ними было шумно, но не страшно. Абсолютно не похоже на школу, где каждая улыбка колола, как стекло. Где ребята в классе перешёптывались за моей спиной и обзывали «сыном алкашей» и «тихоней».
После завтрака начали собираться.
Паша вышел на улицу - говорил по телефону с кем-то по работе. Я наблюдая, как Леха, Миша и Денис грузят вещи в машину.
- Артур, - позвал Миша, открывая багажник. - Поможешь?
Я подошёл. Он протянул мне небольшую сумку.
- Держи. Паша говорил, ты в цветочном работаешь. Круто.
- Спасибо, - удивился я. Обычно слово «флорист» вызывало у людей ухмылки.
- У нас в школе девчонки мечтали о таком парне, - продолжил Миша, поправляя рыжие кудри. - Чтобы цветы дарил. А ты, получается, профи.
Он улыбнулся, и веснушки на щеках собрались в забавные полоски.
- Ты лучше расскажи, как тебе Альберт? - спросил Миша.
- Хороший, - сказал я. - Вроде.
- Да, он нормальный, - сказал Миша. И ничего больше добавлять не стал.
Он хлопнул меня по плечу и пошёл к машине.
---
Через полчаса мы уже стояли на улице у съёмного дома.
Машин было две. В первую сели Леха, Миша и Денис - они куда-то уезжали по своим делам. Леха высунулся из окна на полкорпуса, его короткие светлые волосы растрепал ветер, голубые глаза щурились от солнца.
- Артур, если Альберт загрустит - звони! - крикнул он, подмигнув.
- Сам не грусти, - бросил Альберт, складывая последнюю сумку в багажник второй машины.
- Я никогда! - заорал Леха, и машина рванула с места.
- Ненормальный, - сказал Денис, но без злобы. Он поправил цепь на шее, коротко кивнул нам и захлопнул дверь.
Их автомобиль скрылся за поворотом.
Паша стоял рядом, глядя на меня.
- Ну что, малой, поехали. Покажу тебе, где живёт Альберт.
- А ты? - спросил я. - Ты с нами?
- На недельку. Потом обратно в Германию. А ты пока тут поживёшь... Ну, если согласишься, конечно.
Я посмотрел на Альберта. Тот стоял у открытой двери водительского сиденья, опёршись локтем на крышу, и терпеливо ждал. Солнце светило ему в спину, отбрасывая длинную тень на асфальт. Татуировка паука на шее поблёскивала в лучах.
- Соглашаюсь, - сказал я тихо.
Паша потрепал меня по голове.
- Тогда поехали.
Мы сели в машину. Я - на заднее сиденье, Паша - рядом с водителем. Альберт завёл двигатель.
- Дорога недолгая, - сказал он, глянув на меня в зеркало заднего вида. - Минут двадцать.
Я кивнул.
Машина тронулась. Город за окном сменялся пригородами, потом снова город, потом тихие улицы с частными домами. Я смотрел в окно и думал. Удивительно, как быстро всё меняется. Ещё вчера утром я лежал в своей маленькой комнате с гирляндами, разглядывал порезы на руках и мечтал сбежать. А теперь сижу в машине почти незнакомого человека, который сделал мне мохито и назвал котёнком.
- Артур, - сказал Альберт, не оборачиваясь.
- Что?
- Ты вчера спросил, будем ли мы друзьями.
У меня внутри всё сжалось. Я опустил глаза на свои руки, спрятанные под длинными рукавами.
- Я помню, - ответил я тихо.
- Ответ тот же, - спокойно сказал Альберт.
Я не видел его лица - только затылок, край татуировки на шее, вылезающий из-под воротника футболки.
Но мне показалось, что он улыбнулся.
Паша смотрел в окно и делал вид, что не слушает.
Я отвернулся к стеклу, скрывая улыбку. За окном проплывали деревья, дома, редкие прохожие. Мир за стеклом был чужим, но почему-то уже не пугал.
Машина свернула на тихую улицу, заставленную старыми тополями, и остановилась перед двухэтажным домом.
- Приехали, - сказал Альберт, выключая двигатель.
Я вдохнул поглубже.
Новый дом. Новая жизнь. И человек, который сказал, что мы теперь друзья.
Я вышел из машины и посмотрел вверх на дом, которому предстояло стать моим убежищем.
Хотя бы на время.