Глава 3: «Она сделает вам минет».
POV Пандора.
– Что за чёрт, Эштон? – кричала я, заходя в его дом.
После телефонного разговора я заставила маму отвезти меня сюда, планируя то, что я хотела сказать и сделать. Я, даже не колеблясь, ударила его. Да чёрт возьми, я бы, наверное, ударила бы его и по яйцам.
Из-за его глупости у меня будет плохая оценка, но я не позволю Эштону опустить меня. Мы могли бы найти ребёнка, даже если бы это означало осмотреть ту дурацкую закусочную тысячу раз.
Я прошла в его гостиную и упала на его диван, уткнувшись лицом в подушку.
Этого не может быть.
– Это даже не днём, Эштон! – застонала я, мой голос раздался, как приглушённый всхлип.
– Знаю, – вздохнул Эштон, присаживаясь рядом со мной, – Но, знаешь, могло быть и хуже.
– Как это ещё могло быть хуже? – спросила я, убрав подушку и одарив его опечаленным взглядом.
Он лишь пожал плечами, постукивая пальцами по своим бёдрам. Это всё, что он, по-видимому, делает — переводит мелодию на вещи.
Я понимаю, что он играет на барабанах, но не мог бы он просто заткнуться на две минуты?
– Ты мне неприятен прямо сейчас, – заявила я, разочарованно покачав головой, – Ты подкинул мне пакость.
– Это и твоя вина тоже, – защищался он, заставив моё лицо покраснеть.
– Что? – воскликнула я.
– Потому что ты ушла без него.
Я задумалась на секунду, сжимая руки в кулаки.
Он был не совсем прав, но это всё равно не останавливало меня от желания неоднократно ударить его в живот, пока он не истечёт кровью.
– Где ты видел его в последний раз? – попыталась я, стараясь отдышаться.
Эштон задумался на пару секунд, глядя в потолок.
– Я даже не знаю.
Я застонала, раздражённо откинув голову назад.
– Как, чёрт возьми, мы должны его искать?
– Я не знаю! – воскликнул он, резко ударив рукой по дивану, – Ты же у нас умная!
– Так вот почему ты попросил меня? – спросила я с горечью, – Потому что я умная?
– А что ещё? – издевался он, заставляя мою грудь болезненно напрячься.
Я молчала, изучая свои ногти и стараясь не заплакать. Я не понимала, почему это причиняло мне такую боль, он раньше говорил со мной хуже. Я предполагала, что это просто стрессовое состояние из-за ребёнка, и Эштон здесь был завершающейся вишенкой в этот дерьмовом пироге. Так или иначе, это больно.
– Дора, – мягко сказал Эштон, закинув свои длинные ноги на журнальный столик перед нами.
Я нахмурилась, это прозвище заставило меня дрожать от отвращения. Почему они настаивают на том, чтоб называть меня Дорой?
– Не называй меня так, – зарычала я, повернув голову, чтобы посмотреть на него.
– Извини, – он усмехнулся, его глаза встречаются с моими.
Я остановилась, моя челюсть немного приоткрылась, когда до меня дошло то, что он сказал.
Он просто... Нет... Он не мог это сказать.
– Ты извинился? – ухмыльнулась я, наблюдая, как его щёки заливаются розоватым оттенком.
– Нет, – пробормотал он, скрестив руки на груди, – Это был сарказм.
– Я не думаю, что это так, – дразнила я, слегка подталкивая его, – Думаю, ты именно это и имел в виду.
– Разве я извинился бы перед такой идиоткой, как ты? – плюнул он, увеличивая расстояние между нами.
Я немного обиделась, но не так сильно.
– Смотри, мы до сих пор должны найти малыша, – вздохнула я, закусив внутреннюю часть моей губы, – Ты собираешься мне помочь или нет?
– Ну, а я буду должен, не так ли? – резко ответил он, вставая с дивана.
Я тоже встала, следуя за ним из гостиной и обратно ко входной двери. Он впрыгнул в свои старые Vans'ы и схватил ключи, открывая дверь и вылетая оттуда. Я изо всех сил старалась успевать за его длинными ногами, идя позади него, пока мы шли к его машине, припаркованной вниз по улице.
Я никогда не понимала, почему он не оставлял свою, чёрт возьми, машину на дороге (t/n: имеется в виду дорожка в гараж, на территории дома), но, видимо, это ещё что-то, что я никогда не пойму в Эштоне.
Он — очень сложный парень.
– Помедленней! – застонала я, бегая за ним трусцой.
– Поторопись! – возразил Эштон, вытащив ключи от машины и сняв блокировку.
Он запрыгнул на водительское сиденье, а я буквально бросилась к пассажирскому сиденью, испугавшись, что он заведёт машину и уедет без меня.
Он делал так раньше.
– Пристегнись, – пробормотал он, вставив ключ в зажигание и заведя автомобиль.
– Зачем?
– Потому что я так сказал, – прошипел он, сердито сжимая руль, – Сейчас же, чёрт возьми, пристегнись.
Я всё ещё была растеряна из-за того, почему он хотел, чтобы я пристегнулась (они обычно этого никогда не делали), но, в любом случае, я сделала это, испугавшись того, что он сделал бы, если бы я не пристегнулась.
Одна вещь, которую я выучила в Эштоне, — у него самый короткий темперамент, какой только можно себе представить. Сделай что-то, что расстроит его, и он может остаться в плохом настроении с тобой аж до следующей недели.
Я до сих пор не понимаю, почему моему брату он так сильно нравится.
В ту минуту, когда мой ремень безопасности щёлкнул, мы поехали, разгоняясь по улицам Сиднея. Независимо от того, сколько раз я просила его замедлиться, он всё равно ехал, как маньяк, заносясь и проскакивая на красный свет.
Я даже не была удивлена, когда нас остановила полиция.
– Дерьмо, – прошипел он, ударив руль, – И что теперь мы будем делать?
– Мы? – издевалась я, изучая идущего к нам полицейского, – Ты не имеешь в виду себя?
– Ты тоже причастна, – выплюнул он в ответ, нервно потянув себя за волосы, – Даже не пытайся выйти.
Я закусила губу, наблюдая, как Эштон опускал окно, чтобы поговорить с офицером.
Я знала, я должна была, возможно, помочь ему, но я и понятия не имела как.
– Я сделал что-то неправильно, офицер? – спросил Эштон, изо всех сил стараясь звучать спокойно.
Он сделал это удивительно хорошо.
– Мальчик, ты хоть понимаешь, как ты ехал? – спросил офицер, его глаза сердито сузились.
Эштон нерешительно глянул на меня прежде, чем покачал головой, нервно вцепившись в руль.
– На самом деле, нет, сэр.
– Ты ехал шестьдесят миль, когда положено двадцать, – начал мужчина, читая из своего маленького блокнота, – Ты игнорировал каждый красный светофор перед собой. Ты хоть понимаешь, в какую проблему ты влип?
– Простите? – позвала я, мой желудок нервно скрутился, когда офицер посмотрел на меня суровыми глазами.
Какого чёрта я делаю?
– Да, мисс?
– Пожалуйста, не сердитесь на этого идиота, – вздохнула я, положив руку на плечо Эштона. Я почувствовала, как он напрягся под моим прикосновением, но я надеялась, что это было не так заметно. – Он сегодня не соображает.
– А вы вообще кто? – нахмурился он, с любопытством вглядываясь в окно.
– Я — его девушка, – быстро ответила я, проигнорировав сердито-убийственный взгляд Эштона, – А вам обязательно это знать?
– Да нет, – пробормотал он, что-то быстро записывая в блокнот, – Итак, как зовут вашего парня?
– Эш...
– Эшли, – быстро прервал Эштон, кидая на меня предупреждающий взгляд, – Меня зовут Эшли.
– И, Эшли, есть ли хоть какая-то причина, почему ты нарушил правило? – спросил офицер, заставляя Эштона застонать.
– Смотрите, сэр, мы очень торопимся. Не могли бы вы отпустить нас с предупреждением?
– Дай-ка подумать, – пробормотал он, притворившись, будто задумался на пару секунд, прежде, чем ответить: – Нет.
– Пожалуйста? – заскулил Эштон, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, – Она сделает вам минет.
– Нет, не сделает! – воскликнула я, ударив Эштона по животу.
Лицо полицейского залилось тёмно-красным оттенком, маленькая улыбка задёргалась на уголках его губ. Похоже, он не очень обрадовался высказыванию Эштона, больше позабавило.
– Клянусь Богом, – продолжал Эштон, немного наклонившись к окну, – Вы отпустите нас, и я вам гарантирую, эта молодая леди сегодня вечером будет у вас в постели.
– Тебе лучше заткнуть свой рот, – предупредила я, резко пнув его в ногу.
Офицер улыбнулся и спрятал свой блокнот в задний карман, натягивая свои солнцезащитные очки.
– Смотри, вы кажетесь хорошими детьми, – вздохнул он, засовывая руки в карманы, – Но вы нарушили некоторые серьёзные правила, мальчик. Мне нужно, по крайней мере, оштрафовать вас.
Эштон кивнул, запуская руку в свои запутанные, светлые волосы.
– Звучит хорошо.
Офицер кивнул и достал другой блокнот, что-то написал на нём прежде, чем сорвал и отдал Эштону. Он быстро засунул это в свой карман, пряча от меня.
– Будь разумным мальчиком, – предупредил офицер, отойдя от нас.
Эштон улыбнулся и кивнул, сказав «до свидания» прежде, чем свалить. Если быть честной, я была удивлена, что мы отделались так просто, но, тем не менее, так это работало, в наши дни.
– Ты идиот, – выплюнула я после нескольких минут, мягко толкач его в плечо.
Он лишь самодовольно ухмыльнулся, глядя на улицу перед нами. Я предполагала, что это случалось с ним не в первый раз.
– Я думаю, ты ему понравилась, – поддразнил он, заставляя меня дрожать от отвращения.
– Нет, не понравилась.
– Да-а, понравилась. Он же даже не отказался от минета от тебя.
– Кто бы отказался? – пошутила я, вызвав у него смех.
Это было прекрасно — вызвать у него смех. Я привыкла видеть его молчаливым и абсолютно жестоким, но теперь он смеялся над моими действительно дерьмовыми шутками, которые я оценила.
– Как сильно он тебя оштрафовал? – спросила я, накручивая волосы на палец.
Эштон просто пожал плечами, резко завернув за угол. Яркая, зелёная дверь была первой вещью, что сразу бросилась в глаза, в парке, вниз по улице. Я не могла не улыбнуться.
Я задолжала этой зелёной двери огромное спасибо.
– Что ж, слишком много? – попыталась я ещё раз, получив в ответ пожатие плечами.
– Это так важно, да?
– Я знаю, просто я подумала о том, что мы могли бы разделить сумму или ещё что-то?
Брови Эштона свелись вместе, а губы сжались в тонкую линию.
– Я не бедный, Пандора. Я сам могу заплатить, – резко выплюнул он, заехав на свободное место и небрежно припарковав машину.
– Я знаю, просто...
– Зачем вообще тебе платить? – с горечью спросил он, вынимая ключи из зажигания.
– Я просто подумала...
– Я сам могу заплатить.
– Блять, Эштон, я знаю, что ты можешь, – воскликнула я, мои глаза пылают от гнева, – Я просто подумала, что могла бы помочь тебе. Не потому, что считаю тебя бедным, а потому, что я хотела быть любезной. Ты должен когда-нибудь попробовать.
После моего взрыва я выпрыгнула из машины, хлопнув дверью и направившись к закусочной. Эштон последовал за мной, его выражение лица было смущённым и разгневанным. Уверена, это, наверное, было тогда, когда кто-то разговаривал с ним таким образом, но кто-то же, наконец, должен был это сделать.
Он был таким идиотом.