глава четвёртая.
Pov: Айва
Прошло два дня. Два дня унизительного постельного режима, ворчания Клинта и взглядов. Взгляды были самым худшим. Одни смотрели с осуждением, другие — с плохо скрываемым любопытством, как на диковинное животное, которое чуть не сожрали в зоопарке.
Галли не приходил. И слава богу. Я не знала, что бы я ему сказала. «Извини, что стащила твой нож и чуть не померла»? Или «Спасибо, что поднял всех на уши ради меня, своей личной заклятой враги»? Оба варианта звучали идиотски.
Мне разрешили выйти из лазарета. Воздух Глейда показался мне странно свежим после спертой атмосферки больницы. Я старалась идти быстро, опустив голову, надеясь стать невидимкой. Не срослось.
— Эй, Сбежавшая! — окликнул меня знакомый насмешливый голос.
Минхо прислонился к стене рядом со своей повозкой, скрестив руки на груди. Рядом с ним был Бен. Спасители. Великие и ужасные.
Я остановилась, готовая к очередной порции насмешек. — Что? — буркнула я, глядя куда-то в район его подбородка.
— Как башка? Не трещит? — спросил Минхо, и в его тоне не было злобы. Была... деловитость.
— Нормально.
— А то. В следующий раз, когда захочешь на утреннюю прогулку, дай знать. Мы тебе маршрут поинтереснее нарисуем, — он усмехнулся, но это не было зло.
Бен молча кивнул мне. Его молчаливое одобрение значило куда больше, чем слова других.
— Я... я не собиралась больше... — начала я, но Минхо перебил.
— Знаем, знаем. Ты вообще не собиралась. Просто ноги сами понесли. Ладно, вали отсюда. Не загораживай солнце, Бегуням работать надо.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я постояла еще секунду, затем, смущенно кивнув, побрела прочь. Это было... неожиданно. Почти по-человечески.
Я решила зайти к себе в хижину, переодеться и, может быть, просто провалиться сквозь землю. Но на пороге своего жилища я замерла.
На моей тумбочке лежал тот самый рюкзак. Тот, с которым я сбегала. Он был аккуратно застегнут. Рядом с ним стояла новая, полная бутылка воды. И сверху лежал тот самый маленький нож в самодельных кожаных ножнах. Рядом с ним — чистый, не помятый блокнот и две заточенных карандаша.
Сердце ушло в пятки. Ко мне кто-то заходил. Кто-то, кто знал.
Я огляделась по сторонам, но вокруг никого не было. Схватив рюкзак, я заскочила в хижину и захлопнула дверь. Дрожащими руками я расстегнула его. Внутри лежали мои вещи: старая кофта, пустая бутылка... и что-то еще. Аккуратно завернутый в чистую тряпицу кусок хлеба и несколько долек яблока.
И записка. Просто клочок грубой бумаги, на котором корявым, но знакомым почерком было написано:
«На всякий случай. Только не жри это здесь. Убери. И в следующий раз, если решишь снова сломать себе башку, возьми хотя бы воды побольше. С дуру можно и помереть. Г.»
Я медленно опустилась на гамак, сжимая в руках записку. Галли. Это был он. Он не только не стал кричать на меня и требовать нож обратно, он... он это сделал. Подобрал мой рюкзак, вернул его, добавил припасов и даже нож в ножнах отдал. Почему?
«Зачем я заступился?» — вспомнились мне его слова из того утра.
Ответа по-прежнему не было. Но теперь к щемящему чувству стыда добавилась какая-то теплая, непонятная тяжесть в груди. Он меня ненавидел. Я его ненавидела. Так было проще. А теперь... теперь все перевернулось с ног на голову.
Я развернула тряпицу и медленно отломила кусок хлеба. Он был свежим. Я съела его, запивая водой из новой бутылки, и чувствовала себя самой растерянной дурой на свете.
Мое «приключение» не закончилось провалом. Оно обернулось чем-то совершенно другим. Загадкой. И главной загадкой в ней был вовсе не лабиринт, а рыжий зануда с колючим взглядом, который почему-то поступал совсем не так, как должен был поступать враг.
Похоже, мне придется остаться, чтобы разгадать ее.