глава третья.
Pov: Айва
Сознание возвращалось ко мне обрывками. Резкий запах трав и антисептика. Приглушенные голоса где-то над головой. Тупая, пульсирующая боль в виске. И главное — чувство леденящего стыда, которое пробиралось глубже любой физической боли.
Я лежала с закрытыми глазами, притворяясь все еще без сознания. Мне не хватало смелости открыть их и встретиться с взглядами этих людей. С его взглядом. Я слышала, как они говорили обо мне: «Идиотка», «Самоубийца», «Нашла приключения на свою задницу».
И они были правы. На все сто процентов.
Мое «великое приключение» закончилось, едва успев начаться. Я так гордилась своим планом, своим «бесстрашием». А на деле... я просто шла по каменному коридору, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Каждый шорох, каждый скрип лоз заставлял меня вздрагивать. Эта уверенность, с которой я зашла в лабиринт, испарилась после первых же десяти шагов. Его масштабы, его давящая, безжизненная тишина... Они парализовали меня.
А потом эти двое. Минхо и Бен. Они появились так внезапно, выскочив из-за поворота. Не монстры, не Гриверы — спасители. А я... я увидела их и в панике рванула прочь, как последняя дура. Споткнулась, ударилась головой о холодный камень. И все. Финал моей эпопеи.
И теперь я здесь. Позор на весь Глейд.
Сквозь щели в ресницах я увидела знакомую потрепанную куртку. Галли. Он стоял в дверях лазарета, что-то негромко говоря Клинту. Он не смотрел на меня, но его поза была напряженной. Я помню, как он заступился за меня вчера. А сегодня... сегодня он первый поднял тревогу. Почему? Он же меня ненавидит.
Мое притворство прервал Клинт. Он приложил к моему виску холодную тряпку.
— Знаю, что уже в сознании, — сказал он без упрека, но и без особой теплоты. — Открывай глаза. Сотрясение, похоже, легкое, но тебе повезло. Сиди дальше одна в лабиринте — не повезло бы.
Я медленно, нехотя открыла глаза. Свет резанул по глазам. Первое, что я увидела — озабоченное лицо Клинта. Потом за его спиной — фигуру Галли. Он наконец посмотрел на меня. И в его глазах не было ни злорадства, ни привычной насмешки. Был... какой-то сложный, непонятный мне взгляд. Что-то между злостью и... беспокойством? Нет, не может быть.
Я отвела взгляд, чувствуя, как горит лицо.
— Как себя чувствуешь? — спросил Клинт.
—...Нормально, — прохрипела я. Мой голос звучал слабо и чуждо.
В кулаке что-то впилось в ладонь. Я разжала пальцы. Маленький зазубренный нож. Нож Галли. Я совсем забыла, что все еще сжимаю его. Я украла его пару дней назад, пробравшись в его хижину. Мне нужен был хоть какой-то аргумент в этом мире, где все меня ненавидят.
Теперь этот аргумент лежал на моей ладони, немой свидетель моего позора.
Галли сделал шаг вперед. Его взгляд упал на нож, и его лицо на мгновение исказилось пониманием. Он все понял.
— Вампирша, — тихо сказал он. Не обвиняя. Констатируя факт.
Я сглотнула ком в горле и судорожно сжала нож снова, пряча его.
— Отдашь потом, — он махнул рукой, словно это была не его вещь, а какая-то ерунда. — Главное, что жива. Умнее будешь.
Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с Клинтом и с давящей гнетущей тишиной.
Его слова не звучали как упрек. Они звучали... почти по-дружески. Но это было еще хуже. Гораздо хуже, чем если бы он кричал или смеялся.
Я снова закрыла глаза, но теперь уже не чтобы притворяться. Чтобы спрятаться. От стыда. От собственной глупости. От этого странного, непонятного чувства, которое шевельнулось в груди, когда он сказал: «Главное, что жива».
Мое «приключение» обернулось полным провалом. Но похоже, оно только что приняло самый неожиданный поворот.