НАГЛЫЙ

Вторник летел быстро, как летело все из рук Любы. Она все время отвечала невпопад. То она с глупой улыбкой вспоминала поцелуй, а потом поймав себя на этом, начинала краснеть со стыда и непроизвольно прятать лицо в ладонях. А когда прозвенел звонок с последнего урока, она застыла в ужасе. Что будет на втором занятии? Парень снова опоздал на пятнадцать минут. А когда он вошел в класс, то одарил её таким взглядом, будто вошел в спальню своей любовницы. Они не виделись со вчера, и она растерянно буркнула «Привет».
  Но он не ответил даже, молча сократил расстояние между ними, теперь нависая над ней. Он был настолько близко, что она чувствовала запах его парфюма, геля для бритья, возможно, запах мятного шампуня; все это смешалось, создавая букет мужского запаха.

— Сядь за парту, — попыталась строго сказать она, но голос предательски дрогнул. Он осторожно наклонился к ней, касаясь губами её виска.

Сев за первую парту, он как и вчера, стал вынимать тетрадь и ручку из рюкзака, не сводя глаз с нее.

— Думаю, нам стоит повторить вчерашнюю тему, — дрожа всем телом, произнесла она, а затем подойдя к доске, нарисовала идеальный круг от руки, чувствуя спиной его внимательный взгляд. Её пугал и напрягал пристальный взгляд этих выразительных глаз, так откровенно разглядывающих ее, раздевающих её; ее напрягали и привлекали эти губы мальчишки, которые он так медленно облизывал, и от взгляда на эти губы, вспыхивали ее щеки; её привлекали и манили его сильные руки, украшенные выпуклыми венами, которыми он мог бы ласкать её; её манил и сводил с ума его запах, такой свежий и приятный; ее сводил с ума и возбуждал его голос, когда он что‐то тихо произносил с этими хрипловатыми нотками… Его голос. Голос? Он же что‐то спросил? Люба беспомощно оглядывалась вокруг, чувствуя себя так, словно ее резко ударили. Она позволила своим мыслям и желаниям взять верх над разумом, и хуже всего то, что это произошло при нем. До нее медленно доходил тот факт, что она стояла у доски, сжимая между пальцами мел, который крошился белой пылью, и глядя на него мечтала о нём. И он понял это! Прочел этот ее взгляд! Встав со своего места, он приблизился к ней.

— Рома, сядь, — безуспешно пробормотала она, видя, как он шаг за шагом приближается к ней, как довольный кот к валерьянке.

— Рома, не надо! — взмолилась она, отворачиваясь от него, но он обхватил её бедра своими ладонями, и резко развернул к себе.
Абсолютно молча он смотрел в её глаза, находя в них тот желанный взгляд, тот оттенок чувств, что плескались в её душе и теле, желающем его так же, как и он её. Проведя пальцем по её губам, он скривил губы в победной улыбке, заметив как она затаила дыхание. Обхватив её лицо своими ладонями, в этот раз коснулся её губ своими губами, слизывая вкус малины, окрашивающий её губы. Она комкала пальцами толстовку на его груди, делая вид, что не хочет этого поцелуя, и постоянно отворачивалась, при этом позволяя его губам касаться её скул, уха и шеи.  
— Рома, нет, не делай… — простонала она, чувствуя, как он касается пальцами выреза её приталенной рубашки. Дрожащими пальцами он расстегивал пуговицы, в желании оголить это стройное тело. — Не нада-ах…

Её стоны для него были куда более красноречивыми, чем слова, смысл которых до него не долетал. Его гипнотизировали эти пуговицы, которые, по очереди открываясь, обнажали её тело, позволяя увидеть воочию то, что он так давно видит во снах. Взору предстал белый лифчик, идеально сидевший на этих округлостях. Вновь обхватив ее бедра, он посадил ее на этот злосчастный учительский стол. Затем наглым движением раздвинул ее ноги, встав между ними. Сам не совсем понимая, чего он добивается: возбудить ее или себя этими движениями, он вернулся к ее груди, облаченной в бюстгальтер. Он целовал её гладкую кожу, постепенно срываясь с нежных поцелуев на грубое покусывание круглых грудей, но этого было мало, хотелось коснуться ее сосков и его рука потянулась к застежке на спине.

— Рома, — всхлипнула она, уже осознав, что не может его остановить, потому что не хочет, чтобы он останавливался. Он же решил заткнуть ей рот в буквальном смысле слова, проталкиваясь языком. Пальцы воюющие с застежкой лифчика, не справились с заданием.
То ли волнение было сильным, то ли не мог сконцентрироваться на крючочках, то ли опыта не хватало. Она не спешила помогать, хоть и хотела ощутить его влажные губы на груди, но не спешила, как бы оставляя все на его совести, словно он почти с силой берет её; ей было легче от этой маленькой лжи. В итоге, парень психанув, просто задрал бюстгальтер учительницы вверх, освобождая грудь. Ровно секунду он просто стоял и смотрел; она даже успела скрестить руки на груди, чтобы прикрыться, так как реально застеснялась от этого взгляда. Но он перехватил её руки, и прижался к соску груди губами, обводя его языком, а затем втягивая в рот, самодовольно улавливая её вздох облегчения. Все те ощущения, что испытывал он от прикосновения к женскому телу, у него не формировались в красивые слова. Для него была лишь яркая эмоция, складывающаяся в одно восхищающее слово «СИСЬКИ!!!». Он трогает сиськи; голые, упругие сиськи, чёрт побери! Он дразнит сосок одной груди языком, при этом сжимая второй пальцами, чувствуя как они твердеют от его ласк, и слышит её стоны, которые сводят с ума.
  Любовь Александровна, наверное, умерла бы со стыда, если бы знала, что парень зайдя в класс, особо ни на что не рассчитывал, разве что на поцелуй. Но теперь парень решил идти ва-банк. Сделать все, что хотелось так давно.
Она уже давно закинула одну ногу ему на бедро, а руками упиралась о парту, откинув голову назад. Его руки оглаживали её талию, плоский живот, резко обхватывали холмики грудей. Он делал так, как хотел, как чувствовал.
Его руки опустились к её бедрам, облаченным в узкие классические брюки. Дрожащими пальцами, он стал расстёгивать пуговичку на брюках, ожидая отпора. Но он благополучно расстегнул и замок, а когда стал стягивать ткань с её бедер, она приподняла ягодицы с парты, помогая ему, что привело его в восторг.
Уже не сомневаясь в удаче, старшеклассник оттянул резинку её трусиков, запуская пальцы под её бельё. И прикосновение к её влажному укромному местечку, создавало цунами чувств в нем, которые он вновь мог выразить одним словом:

— Киска! — осевшим голосом прошептал он у самого ее уха, оставив на ее шее цепочку влажных поцелуев. Она вздрогнула, но он усыпил ее бдительность, делая круговые движения пальцами, как видел в порно-роликах. Он продолжал трогать пальцами ее самую эрогенную зону, знакомясь как никогда близко с подробностями женской анатомии; второй рукой вновь скользнул к грудям, щипая твердые соски. Наигравшись с клитором, он резко проникнул двумя пальцами внутрь, чувствуя насколько она влажная. Она издала стон, непроизвольно раздвинув ноги шире. Оказалось, девушкам это нравится, сделал он открытие, заметив, как она подалась к нему ближе своими бедрами. То как нравилось ему, сравнить было не с чем.

В какой‐то момент ей показалось, что Гурвиц, Декарт и Фуко смотрят на нее с осуждением из рамок своих портретов, подвешенных под самым потолком, но язык мальчишки, коснувшийся её промежности, вытолкнул все мысли из её головы, все, кроме неприличных, толкнувших её к новым действиям, таким как взять парнишку за руку и поменяться с ним местами, опустившись перед ним на колени, чтобы спустить его джинсы и доставить удовольствие своим ртом. Издав стон сквозь стиснутые зубы, парень запустил пальцы в её волосы. Однако, поняв, что он так долго не протянет и все кончится быстро, он поднял её с пола. Она стояла спиной к нему, уперевшись руками в стол, когда он, не веря в происходящее, но сходя с ума от ощущений, вошёл в нее, заставив закричать. Её руки заскользили по столу, учебник по алгебре упал на пол, и, ударившись ребром, раскрылся посередине. Придерживая одной рукой её за бедро, а второй схватив за грудь, он шептал её имя, повторя «Любовь моя», а возможно, признавался в любви.

Именно так и именно с ней он представлял свой первый раз. Возможно, чуть дольше, чем получилось. Но главное, получилось добиться её и, судя по её стонам, не разочаровать. Да, возможно сам оргазм она не успела испытать, но то, что ей понравилось — это факт. Да и разве она до сих пор кончала? С Денисом что ли? Нет. За те 5-6 раз, что были так давно, ни разу. Ей всегда было больно. А тут, впервые приятно, и хотелось ещё и ещё, чтобы он задевал её внутри, там где касается, задел ещё раз. Это как желание чихнуть, ты чувствуешь, что вот сейчас-сейчас, ещё секунду и чихнешь. Глупое сравнение, но поступательные импульсы работают именно так.

Именно так, и никак иначе он всегда хотел.