НАГЛЫЙ

Крупными хлопьями, кружась в танце с ветром, снежинки падали на школьный двор, покрывая асфальтированную площадку белым пушистым покрывалом, которое скрипело под ногами детей, обутых в теплые сапоги. Школьники, за спинами которых подпрыгивали рюкзаки, оттягивающие хрупкие плечики назад, радостно крича, спускались во двор на встречу первому снегу, чтобы поиграть в эту столь простую, но настолько любимую игру — снежки.
  Обняв себя за плечи, Любовь смотрела в окно, оставляя на стекле своё дыхание. Подоконник со стороны улицы уже припорошило снегом, сверкающим различными цветами под лучами электрического света, падающего из окна её кабинета; ноги обдавало приятным теплом, исходящим из батареи, расположенной под окном. Плечи вновь передернуло, но не от холода. Любовь трясло от волнения, как перед первым свиданием. Однако, сравнение пришедшее в эту прекрасную голову, напугало молодую учительницу хуже Lordi. В этот понедельник должно состояться первое занятие, которое начнётся через несколько минут, если парнишка придёт. Придёт? Он же совсем мальчишка, сегодня одно хочет, завтра другое. Может не придёт? Сама не заметив как, Люба обиженно чуть выпятила нижнюю губу.
  Детей во дворе становилось меньше, а приглядевшись можно было разглядеть небольшого снеговичка с красной шапкой на голове. Значит кто‐то ушел домой без головного убора, возможно, ему дома влетит. Люба улыбнулась, касаясь подушечками пальцев прохладного стекла, словно желая коснуться этой зимней сказки, когда хочется верить в чудеса, верить, что всё возможно.

— С первым снегом! — раздался за спиной знакомый голос с хрипотцой.

Она вроде бы ждала его уже четверть часа, но его приход все равно стал неожиданно резким. И почему сердце застучало сильнее при первых же нотках его голоса? Может, ей стало стыдно за то, что вчера, воскресной ночью, она перешла ещё одну черту, когда думала о нем, позволив своей руке спуститься под кружевное бельё, мечтая о пальцах этого наглого старшеклассника? Прикрыв глаза на две секунды, она собралась с мыслями, стараясь сделать лицо попроще.
  Он отличался от неё тем, что не скрывал того, что прошлой ночью (в прочем, как и все ночи, начиная с сентября этого года) занимался тем же; а если выразиться конкретнее, то не скрывал, что хочет её.

— Ты опоздал на целых пятнадцать минут, — заметила Любовь с упрёком в голосе, взглянув на квадратный циферблат часов, прикованных к изящному запястью черным кожаным ремешком. Часики на тонкой ручке всегда перекручивались застежкой вперёд.

— Простите, что заставил ждать. Не знал, что Вы так скучаете без меня, — подмигнул парень, шмыгнув покрасневшим от холода носом. Он точно был на улице, но во дворе его не было, она бы заметила. Скорее всего был за школой. Что он там делал? Ведь это место славится пунктом перекура или поцелуев среди старшеклассников. Почему‐то она стала еще злей.

— Дело в пунктуальности, ты отнимаешь мое время, — недовольно сказала она, проходя за учительский стол.

Парень сел за первую парту, и, не спуская глаз с желанной, вынимал из рюкзака учебник, ручку и тетрадку.
Волнение сдавливало горло молодой учительницы, которая занимала эту должность лишь первый год, лишь три месяца. Прочистив горло, она обратилась к ученику, раскрывая учебник по алгебре на первой странице.

— Будем повторять «Тригонометрические функции». Первая тема «Длина дуги окружности».

Роман раскрыл новую тетрадь, наклонившись и вдыхая запах бумаги, нацарапал тему урока. Заикаясь как первоклашка, под пристальным взглядом карих глаз Волкова, Любовь Александровна излагала тему, постоянно теребя кончики волос, поправляя сережку и одёргивая одежду от волнения.
  Он тоже как‐то по-другому выглядел. Лицо, ну вернее участки над губой и подбородок, идеально выбриты; волосы на макушке уложены обьёмными прядями от лба к затылку, а на висках коротко подстрижены; от него веет парфюмом. Словно на свидание собирался. «Не то сравнение, не то!» — чертыхнулась она, оборвавшись на полуслове.

— Таким образом, «Пи Дэ» или же «Два Пи Эр», — пришел на помощь «зависшей» учительнице ученик.

— Да-да, запиши, — кивнула она, пряча глаза. Она буквально давила на себя, чтобы не смотреть на него дольше, чем надо. Но этот закон действовал только тогда, когда это был урок в 11-м «Б», а не сейчас, когда они одни.
— Рассмотрим дальше «Радиан» и саму «Длину дуги окружности», а затем перейдем к упражнениям. Встав с места, Любовь направилась к темно-зелёной доске, что была у неё за спиной, чтобы начертить круг и обозначить два радиуса и угол между ними. Кое-как собравшись, она с достоинством объяснила тему и записала формулы.

— Теперь решим задачи, — обратилась она к нему, стряхивая мел с пальцев. Роман послушно переписывал «данные» в тетрадь и приступил к решению. Любовь Александровна даже успела подумать, что все не так уж и плохо, когда Рома поднял голову и сказал, что у него не получается.

— Вы мне поможете? — спросил он с улыбкой.

— Да, конечно, — ответила она, подойдя к ученику. Тот взглянул на свободное место рядом с собой, приглашая её присесть. Она опустилась на скамью, чувствуя, как тело напрягается от этой близости. — И так, что тут у нас, — склонилась она над его тетрадкой.

Роман осторожно провел рукой по её волосам. Она резко выпрямилась, округлив глаза.

— Мне просто не видно было, — пожал он плечами. — Волосы «зашторили».

Она молча откинула волосы за спину и снова вернулась к тетрадке.

— Так, тут длина дуги АВ составляет ¼ длины всей окружности, вот видишь? — спросила она, глянув на него. Он наклонился к ней, попутно придвинувшись к ней ближе, скользя по скамейке. — Да, точно. Но нам нужно найти длину дуги AL, — вник Роман в задачу, прикасаясь коленкой к её ноге. Руку он устроил на спинке скамейки, за её спиной.
Она чувствовала его приближение, чувствовала на коже его дыхание, его пальцы, которые иногда касались её спины, его ногу, которая уже была прижата к её ноге; настолько близко они сидели. Парень решал следующую задачу, когда Любовь собралась встать и отойти от греха подальше. Но он поймал её за руку.

— А вдруг у меня снова не получится?

Она понимала, что если отойдет, то точно не получится, он сделает так, чтобы она подошла. Вздохнув, она снова опустилась на скамью. Однако, Роман не торопился отпускать её ладонь, которую сжимал в своей.

— Волков, — тихонько позвала Любовь, все ещё пытаясь вытянуть свою кисть из его пятерни, но он продолжал решать задачку, все ещё держа её руку. Роман снова включил дурачка, дотрагивался до неё, делая вид, что ничего не происходит. Читая условия второй задачи, он частенько поднимал взгляд, и облизываясь, смотрел на её губки, левой рукой он все также держал её руку, играя с пальцами, правая рука парня частенько опускалась на его же бедро, словно его интимной части нужна была ласка и рука сама непроизвольно дергалась туда, где так топорщатся джинсы, он частенько, возможно, сам того не замечая, совершал непроизвольные движения бедрами, легкие толчки. Все говорило о том, что мысленно он занимается страстной любовью со своей репетиторшей. Чертова психосоматика, уж лучше бы Люба её не знала и не читала бы его жестов, от которых самой становилось влажно.
  Кое-как доделав задачи, которые Рома решал рекордно долго, постоянно отвлекаясь на другие темы, Люба встала, одергивая юбку, которая заметно задралась от постоянных прикосновений ноги Волкова.

— Думаю, на сегодня хватит, — улыбнулась она, стоя боком к ученику, который сразу же скользнул взглядом по ее формам.

— Хочу…

— Что? — опешила она.

— Хочу еще задач порешать, — как ни в чем не бывало ответил он, все также изучая изгибы ее тела.

— Вот дома и порешаешь.

Парень, бросив «Пока», вышел из кабинета. Люба, охая и вздыхая, горя от стыда за свои желания, переобулась и, укутавшись в пальто, подхватила сумку и, потушив свет, вышла из кабинета, направляясь к выходу из школы. Но оказалось, что школьный двор был не пуст.

— Ты еще не ушел? — удивлённо спросила она, глядя на Романа. Снежинки, чей танец так прекрасно был заметен под светом фонаря, оседали на его плечах и запутывались в меховом обрамлении капюшона, натянутого на голову Волкова.

— Не смог, — ответил он, выпуская изо рта клубок пара, глядя на нее с тоской, не желая расставаться. Легкий мороз щипал за щеки и нос, но ей нравился этот запах холода, такой чистый и волшебный.

— И тебя с первым снегом! — засмеялась она, взяв горстку снега своей рукой, облаченной в кожаную перчатку с утеплением внутри, и, бросив в него снежок. Парень на секунду растерялся, но потом заулыбавшись во весь рот, взял комок снега и сформировав из него голыми руками шарик, бросил снаряд в учительницу. Целился он лучше, чем она, и попал в бедро.

— Рома, — ахнула она от неожиданности. — Ну, ты получишь!

Ремешок сумки соскользнул с ее плеча, и ноша плюхнулась в мягкий снег. Она, словно ребёнок, вошла во вкус, и началась игра в снежки в пустом тёмном школьном дворе. Они носились, бросались снежками, смеялись, забыв на полчаса о своих социальных положениях — она учительница, он ученик. Они стали просто ровесниками, друзьями, которым весело вместе. В какой‐то момент, она будучи на каблуках, все-таки поскользнулась и упала. Парень сначала испугался за неё, но заметив, что она смеётся ещё громче, успокоился и подошел помочь встать. Когда он подал ей руку, то задел пальцем участок её кожи между перчаткой и рукавом пальто.

— Боже мой, какие у тебя пальцы ледяные! — взвизгнула она. — У тебя что, перчаток не было? — с опозданием поняла она, поднимаясь на ноги.

— Не взял сегодня, — признался он, все еще улыбаясь.

— Если бы я знала! — причитала она, а потом стала стягивать свои перчатки. — А вдруг пальцы отморозишь? — она прижала свои теплые ладони к его ледяным рукам. Он застыл на месте, не веря этому чуду. Они стояли держась за руки, а тишину между ними нарушал лишь легкий свист ветра и отдалённые звуки машин, проезжающих по трассе чуть дальше от школы. Он медленно, боясь спугнуть её, переплел пальцы своей правой руки с пальцами её левой руки. Второй рукой, робко, затаив дыхание, коснулся её подбородка, приподнимая её лицо. Их взгляды встретились, глаза полные желания и любви, а эмоции такие сильные, что вытеснили все предрассудки. Медленно наклоняя свое лицо к её лицу, он не прерывал зрительного контакта, и, лишь когда губы коснулись её губ в невесомом поцелуе, он блаженно закрыл глаза. Он издал тихий стон, когда её губы слегка приоткрылись, чтобы сомкнуться на его нижней губе. Его замерзших губ коснулся её тёплый язык. Мальчишка сделал шаг, и прижал её своим телом к стене здания школы. Он хотел бы касаться её везде, но тому мешала тёплая зимняя одежда, в которой ему становилось слишком жарко. Поцелуй из нежного и робкого, постепенно превращался в страстный и похотливый. Очнулась она, когда его рука, расстегнувшая пуговицу её пальто, сжала ей грудь.

— Стой, Рома, стой! — стала она отдаляться от него. — Нельзя, — пыталась сказать она, когда он укусил её нижнюю губу.

— Я не могу без тебя, я с ума схожу, — простонал он, продолжая мять в руках её грудь. Его ничто и никогда так не возбуждало. Прикасаться к настоящему женскому телу, чувствовать как ладонь наполняет упругая грудь, касаться языком её языка, слышать её стон, зная, что это он с ней делает.
— Крышеснос!

— Нельзя, Рома. — Она все-таки выскользнула из его рук, торопливо застегивая пальто. — Это неправильно!

— Неправильно перед кем? Нам же хорошо вместе!

— Нельзя, — повторила она, вернувшись к своей сумке. — Иди домой, и мне пора уезжать.

— Послушай, я никому ничего не скажу. Не бойся!

Она молча смотрела на носки своих сапог, на которых собрался снег.

— Это будет наша тайна. Ты ведь тоже хочешь. Хочешь же, я чувствую, — сказал он, вновь протянув руку к ней.

— До свидания, Волков, — ответила она и поспешила в сторону остановки, занимаясь самобичеванием.

«Идиотка, дура, скотина, это же уголовное дело! Стыд-то какой! Сучка!»

Подросток смотрел ей в след, задумчиво касаясь своих губ пальцем. «Вот это да! Она хочет, она тоже чувствует ЭТО между нами!». Он поспешил домой, улыбаясь самому себе. Вряд ли он этой ночью вообще заснет…