Я стану твоими глазами

Драконий хребет - одно из самых опасных мест Мондштадта. Даже Казуха редко сюда совался, но если его попросил Скарамучча, его лучший друг, то как он может отказать?

Было холодно даже в нескольких слоях его кимоно. Он медленно брёл по хрустящей замёрзшей траве уже несколько дней, с сочувствием поглядывая на голые деревья, которые покрылись инеем, как и его ресницы с кончиками пепельных волос.

Если честно, больше всего сейчас самурай боялся не замёрзнуть, а скрестить с кем-то мечи. Его руки настолько замёрзли за дни путешествия, что даже пальцы онемели. Если придётся с кем-то сражаться, то катана просто выпадет из его рук.

Но тем не менее...

- Стоять!

Казуха осторожно обернулся, замечая на горизонте застрельщика Фатуи.

Вот так повезло. Только подумал о том, чтобы ни с кем не пришлось сражаться, так явился тот, от кого без боя точно не уйти. Может если исправно выполнить его приказы, то он отстанет?

Каэдехара послушно замер, ожидая следующих вопросов и указаний.

- Кто такой? Что делаешь здесь? - подошел вплотную застрельщик.

- Мое имя Казуха. Я ищу путешественника.

- Надо же, - захохотал низким противным голосом застрельщик, - Я тоже его ищу. Поищем вместе?

- Давайте, - безразлично пожал плечами странник.

- Ты, видно, совсем отбитый. Непристойно застрельщику Фатуи водиться с каким-то бродягой, - в руках здоровяка откуда ни возьмись появился огромный молот, которым он замахнулся и грузно ударил по месту, где несколько секунд назад находился Казуха.

- Что? Ты где? - в голосе Фатуи послышалось удивление.

- Здесь, - произнес Каэдехара из-за спины здоровяка, направляя на него лезвие катаны.

Он не такой, как Фатуи, и ни за что бы не напал со спины. И если честно, ему бы ни за что не хотелось иметь дело с Фатуи. Даже за миллиарды моры он бы не стал водиться с кем-то из Фатуи. Противные типы, не имеющие чувств и эмоций.

В любом случае, за спиной застрельщика он оказался совершенно случайно, так как увернуться от удара по-другому не получилось бы. Странник встал в боевую стойку, предупреждающе блеснув острым лезвием «Ши Араши».

Так он называл свою катану. Только сам самурай знал, что значение этих иероглифов весьма специфичное и высокомерное, но оружие было названо далеко до того, как попало в руки юного Казухи. Он получил его от своего отца, а тот от своего.

Когда сам Каэдехара думал об этом, то вспоминал, что однажды тоже покинет этот мир, но Ши Араши больше не достанется никому, ведь у Казухи нет наследников, ему некому передать священное оружие семьи Каэдехара.

‐ А ты шустрый, - усмехнулся застрельщик, - Но если ты убежал от меня одного, то это не значит, что убежишь от нас всех!

- А? - Казуха на секунду растерялся и хотел было осмотреться по сторонам, но его тело тут же пронзило адской болью. Очухался он только тогда, когда жёстко приземлился на промерзшую почву и по инерции перекатился ещё пару метров, что спасло его от очередного удара молота.

Сейчас он впервые жалел, что не атаковал сзади, чем воспользовались застрельщики Фатуи. Тот электро молотобоец прекрасно знал, что за спиной Казухи находится его товарищ Анемо боец. Судя по всему, он ждал сигнала, после которого отправил наивного странника в свободный полет одним мощным ударом.

Ударной волной Каэдехару отбросило ещё на несколько метров и полностью выбило из лёгких весь кислород. В глазах потемнело, замёрзшие руки отказывались подчиняться своему хозяину, каждый вдох обжигал внутренности жгучей болью, а выступающая на глазах влага тут же замерзала на морозе. Его всего трясло от холода и боли, а застрельщики, кажется, уже праздновали свою победу.

Однако, Казуха самурай, он должен подняться с колен даже перед лицом смерти. Тем более он обещал Скарамучче, что найдет Путешественника, поэтому ни за что не отступится. Пусть ему и не хватало кислорода, пусть его руки мелко дрожали, но он, опираясь о свою катану, поднялся на ноги и из последних сил взмахнул ей, передавая силу Анемо глаза бога. Она током пробежалась по его руке, перекинулась с рукояти на лезвие и потоком воздуха отбросила Электро молотобойца, поглащая его энергию и тут же создавая кольцо, в котором оказываются оба застрельщика Фатуи.

- Какого хрена?! - воскликнули они в один голос перед тем, как поглощённая электро энергия нанесла им обоим мощный удар.

Казуха уже ничего не делал, он из последних сил опирался об Араши, подпитывая кольцо своей Анемо силой. Он не знал, сколько продержится и хватит ли ему времени, чтобы поглощённая стихия уничтожила врагов, но в его сознание уже медленно прокрадывалось отчаяние.

Самое страшное, что может случиться с самураем - это отчаяние. Из-за него ослабевает разум и дух, а значит и сам самурай становится ни на что не годным. Что и произошло с Казухой. Отчаяние за долю секунды охватило его, и атака начала слабеть. Удары электро энергией не годились даже для того, чтобы задержать застрельщиков, которые подходили все ближе и ближе к страннику, что уже считал секунды до того, как его сознание угаснет.

- Казуха!

Этот крик словно вернулся из далёкого прошлого. Каэдехара точно помнил этот звонкий голос, от чего по его спине пробежал холодок, намного сильнее мороза у подножия Драконьего хребта. Он в надежде увидеть старого друга обернулся, но вместо этого в глазах мелькнул холодный блеск лезвия и наступила тьма.

Больше он не помнил ничего кроме невероятной боли, что обращала на себя всё внимание самурая, заглушая боль от прошлого удара Анемо бойца. Казуха прижимал к лицу руки, чувствуя, как что-то горячее стекает по запястьям, как металлический запах бьёт по носу. Он не слышал ничего, просто отдался ощущениям или потерял сознание. Ничего не было ясно. Просто темно, вокруг абсолютная тишина, в ушах звенит лишь адская боль. А потом, кажется, звонкий голос Паймон:

- Во имя семи архонтов! Что здесь произошло?!

Казуха даже открыл рот, чтобы ответить, но у него не получилось издать и звука.

- Неужели Казуха в одиночку сражался с застрельщиками Фатуи?! Но они...

- Без сознания, - ответил второй голос. Мягкий, юношеский. Скорее всего Итэра, - Казуха? Эй! Ответь мне! - он звучал с истерическими нотками, но парень правда не мог ему ответить. Даже если и предпринимал попытки, то от болевого шока даже руки от лица убрать не выходило. Он впервые находился в таком состоянии, поэтому ему было страшно. Очень страшно.

- Казуха! Казуха! - суетилась рядом Паймон, - Ответь же! Что с тобой?!

- Что за сборище?! - ко всему этому прибавился ещё один недовольный голос.

Каэдехара тоже сразу его узнал, но самурая больше зацепило то, что вместо лёгких шагов, привычных для Исследователя из Инадзумы, было слышно как трава хрустит ещё под минимум как пяти парами ног. В один миг все они затихли. Итэр и Паймон тоже молчали. Время словно замерло на несколько секунд, как вдруг в ушах Казухи прозвенел юношеский голос с таким беспокойством, что его сердце защемило, и он даже позабыл про боль в области глаз.

- Чего вы стоите?!

Какая-то возня, а после медленные шаги в его сторону. Больше он ничего не слышал, поэтому не знал, кто приближается к нему и, возможно, этот кто-то сейчас нанесет решающий удар. Однако, в следующую секунду звучит злобный голос синеволосого юноши:

- К чертям!

И кто-то падает на колени рядом с раненным самураем. Не то что бы Казуха не знал, кто это, он даже прекрасно помнил его имя и именно его он смог произнести, в первые секунды, когда пересилил шок.

- Скарамучча?

- Казуха, какого хрена ты здесь делал?! - на грани истерики кричал Скарамучча.

- Исполнял волю друга...

Друга ли? Только когда он осознал его присутствие здесь, Казуха смог справиться с болевым шоком, рядом с ним он чувствовал себя в безопасности, он больше не боялся своего состояния, он даже не чувствовал той боли, пронзающей все его нутро. Просто потому что рядом был Скарамучча. Тот человек, ради чьей улыбки Каэдехара бесстрашно шёл по холоду сквозь метели, ради его благодарности самурай до последнего сражался с застрельщиками Фатуи. Всё это ради него. Ради того, чтобы юноша заметил его старания, заметил его чувства. Какие? Только сейчас Казуха понял, что безумно влюблён в этого парнишку, и плевать он хотел, что они знакомы всего ничего. Сердцу не прикажешь, чувствам тоже.

- Друга..?

В своих мыслях о чувствах к Скарамучче, тот и не заметил, что сам предвестник все это время молчал и только сейчас тихо отозвался.

,Что ему отвечать на этот вопрос? Почему-то он сейчас очень задел странника, и тот, пытаясь оправдать свои слова, выпалил:

- Ты же сказал, что мы можем быть друзьями...

В голове четко промелькнули слова Скарамушччи:

«Если ты хочешь, то мы могли бы стать друзьями!»

Но их грубо оборвал сам юноша:

- Ой, замолчи!

И Казуха замолчал.

- Убери руки от лица! - прозвучал следующий приказ, но Каэдехара молча прижал руки сильнее к лицу, не обращая внимание на то, что ранение отозвалось новой волной боли.

Именно сейчас Каэдехара вдруг осознал, что рана пришлась прямо по глазам. Вдруг, если он откроет глаза, то не увидит перед собой Скарамуччу? Вдруг будет только тьма? Тогда он никогда больше не увидит улыбки любимого человека, он больше вообще никогда не увидит этого красивого юношеского лица. Никогда не встретится взглядом с его синими глазами.

От представления об этом хотелось плакать, и, кажется, Казуха правда заплакал, потому что боль в области глаз сменилась на такую жгучую, будто на рану высыпали килограмм соли.

- Убери! - угрозой зазвенело в ушах Каэдехары.

- Я боюсь, - покачал головой самурай.

- Я только посмотрю, - его голос смягчился, и Казуха почувствовал, как теплая ладонь накрывает его, замерзшую до боли.

Как будто странник боялся того, что Скарамучча ему навредит. Он даже и подумать о таком не мог. Его тревожило другое, и парень озвучил это:

- А если я открою глаза и ничего не увижу?

- Не бойся, я же твой друг. Да, Казуха?

Казуха принял это, как «не бойся, я рядом», и с тяжёлым камнем на душе выдохнул:

- Хорошо...

Его дрожащие руки медленно опустились на колени, но он так и не смог открыть глаза, просто позволяя другу осмотреть свои раны.

Тишина. Просто тишина, которая убивала Казуху. Скарамучча осматривал его раны или лицо самурая было настолько обезображено, что он не мог отойти от шока? Каэдехара не видел, ему оставалось лишь гадать. И он гадал даже тогда, когда услышал, как рвётся ткань, а после почувствовал, как предвестник Фатуи быстро заматывает верхнюю часть головы, всё же останавливаясь на теории о том, что юноша просто не смог смотреть на такое уродство.

«Всё будет хорошо» - успокаивал Скарамучча, но Казуха ему уже не верил. Не верил до самого конца, даже чувствуя, как крепко юноша сжимает его ладонь в своей, уводя куда-то...

***

Казуха молча сидел на улице у какого-то каменного сооружения, где кажется проживал целитель. Рана больше его не беспокоила, а теплые солнечные лучи отогревали замёрзшие конечности. Целитель, конечно, избавил его и от обморожения, но Каэдехаре всё равно было холодно, что послужило идеальным поводом спровадить его на улицу, мол, иди погрейся. Но самурай прекрасно понимал, что Целитель просто не хочет, чтобы он слышал свой приговор.

Только ни Скарамучча, ни сам Целитель не учли того факта, что у человека, потерявшего зрение, обостряются другие органы чувств. Например, слух. А ещё они забыли закрыть окно, поэтому странник прекрасно слышал их разговор.

- Он же будет в порядке? - в голосе синеволосого юноши звучала такая отчаянная надежда, что Казуха, не в силах терпеть колющую боль в сердце, сжал свое кимоно в области груди.

- Он останется жить, - отмахнулся мужчина.

- А как же зрение? Он ведь...

- Ничего больше не увидит.

- Но как же? Даже совсем чуть-чуть?

- Слушайте, - кажется, нахмурился Целитель, - Если бы вы привели его хотя бы на полдня пораньше, то, может, крапинка его зрения и сохранилась бы. Ранение не страшное, но дело в заражении, которое уже успело освоиться.

После этих слов воцарила напряжённая тишина.

- Мне очень жаль, - с горечью добавил Целитель, - Но его зрение навсегда утеряно. Вам придется с этим смириться.

Из-за того, что Целитель обращался к Скарамучче на «Вы», Казуха не смог понять, говорит ли он о нём и предвестнике вместе или только об одном Скарамучче. В любом случае, он ждал этого приговора ещё тогда, когда Целитель закрыл его глаза повязкой.

Рядом послышались тяжёлые шаги. Неужели эта новость настолько убила его друга, что его поступь стала настолько тяжёлой? Может ему плохо? Но как это узнать?

- Целитель сказал, что...

Казуха слышал в голосе юноши притворную улыбку, от чего ему стало противно, и он тут же перебил его, чтобы Скарамучча не успел соврать:

- Что я навсегда останусь незрячим. Я слышал...

- О... у... - шумно выдохнул предвестник Фатуи.
Казуха вздохнул ему в ответ и отвернувшись, проговорил:

- Эй, Скарамучча, пожалуйста не вини себя в этом. Это ведь не ты сделал. Ты наоборот помог, - тот осторожно поднялся, опираясь о неровную поверхность стены, - Спасибо тебе.

Осторожно шагая, чтобы ни обо что не споткнуться, тот направился куда-то вперёд. Если честно, он не знал куда и зачем идти, но и оставаться обузой для Скарамуччи не хотел. Однако, до его чутких ушей донёсся звонкий юношеский голос с тем самым приказным тоном, который он слышал на Драконьем Хребте.

- Стой!

Каэдехара остановился. Ну а что ему оставалось делать?

- Это моё дело, винить себя или нет! Какого хрена ты мне говоришь, что делать?!

Казуха впервые слышал такие слова от Скарамуччи, поэтому замер скорее не от того, что его попросили, а от шока. Шаги слишком быстро приближались, и почему-то на секунду страннику показалось, что он в опасности. Как раз в тот момент, когда юноша оказался рядом с ним. Но он же не может причинить ему вреда? Самурай был в этом уверен, поэтому даже не дёрнулся, только осторожно задавая вопрос:

- Что такое?

Но когда его резко схватили за забинтованную руку, то он рефлекторно вздрогнул, почти предприняв попытку выдернуть её из хватки Скарамуччи.

- Плевать я хотел на твои указы! Я виню себя в твоём увечии, и раз такое случилось, то я стану твоими глазами! Тебе ясно?! - вдруг вспылил шестой предвестник.

- Мне это не нужно, - с горечью отозвался Казуха.

Он наконец-то понял, что очень хочет умереть. Теперь он абсолютно бесполезен. Теперь он не видит той высоты Утёса Звездолова, и шагнуть с него больше не предоставит труда. Однако...

- Я сказал, что мне плевать! - настойчиво прорычал Скарамучча, до боли сжимая руку Каэдехары, - Я не отойду от тебя ни на шаг! Теперь никто и никогда не сможет сделать тебе больно!

Теперь Казуха был в замешательстве и лишь тихо вымолвил его имя.

- Скарамучча...

- Да замолчи ты уже, наивный дурак! - если раньше его голос был на грани истерики, то теперь тот точно в истерике, грубо прижимаясь к груди Казухи и со всей силой обхватывая руками его торс.

Пусть он наивный дурак, Казуха абсолютно согласен с этим заявлением, но теперь он чувствовал себя виноватым в тихих всхлипах юноши, который явно не собирался отпускать его из своих объятий.

В попытке успокоить Скарамуччу, тот приобнял того в ответ, ласково оглаживая его плечи. Он отчаянно боролся с желанием поцеловать того в лоб и почти сделал это, как до ушей его донёсся тихий голос Целителя, который, скорее всего, наблюдал за всей этой драмой из окна.

- Доигрался Шестой Предвестник...

Сердце Казухи забилось сильнее, но он промолчал, сделав вид, что ничего не слышал. Однако, теперь его мучали мысли о том, кого же на самом деле он сейчас успокаивает...

Продолжение через 5 звёзд...