Настоящий кошмар Скарамуччи
Вечер плавно перетекал в ночь, звёзды одна за другой загорались на потемневшем небе. Последние лучи солнца лениво сползали по стволам деревьев, теплый летний ветерок волнами проходился по густой траве, создавая незабываемые звуки родных Мондштадских полей. Даже несмотря на то, что двое юношей, взбирающихся по холму к краю утёса, были рождены не в Мондштадте, оба давно обосновались здесь, считая все эти обширные степи родными местами.
Скарамучча поправил одной рукой шляпу, а второй крепко сжимал ладонь идущего следом Казухи. Самурай хоть и не отставал ни на шаг, но предоставлял роль ведущего своему другу, иногда как-то невзначай оглаживая большим пальцем его выступающие костяшки.
Предвестник Фатуи уже привык к этим странным нежностям и иногда даже сам пытался оказать какие-то знаки внимания в сторону Казухи, однако они были слишком странными, резкими. Как-то он положил голову на плечо молодого человека, но оно оказалось таким удобным, что Скарамучча уснул, а слепой Каэдехара не имел ни единого понятия, как вернуться в лагерь, но и будить юношу на своем плече тоже не смел, поэтому просидел так всю ночь под открытым небом, грея исследователя своим теплом и чутко охраняя его сон. Правда потом синеволосый парнишка покрывал отборным матом за содеянное всё вокруг: от звёзд до букашек, мирно ползающих по земле, пока их не раздавят. Прямо как в тот день на Драконьем Хребте он материл Электро Молотобойца и Анемо Бойца за то, что они напали на Казуху…
В другой раз шестой предвестник подарил страннику дорогое украшение для его катаны, но, к сожалению, Казуха не смог его оценить, лишь на ощупь прикидывая примерную форму и материалы, из которых создано украшение. Но всё же с того дня оно теперь красуется на рукояти Араши.
Все это было так нелепо, как считал сам Скарамучча. Казуха делает какие-то наивные намеки на свои чувства, но дело в том, что сам предвестник давно всё прекрасно понял. Только как сказать об этом Каэдехаре? Конечно, нагло врать в лицо было бы неплохо, чтобы с его стороны не было никаких кислых лиц, но только лжи, льющейся из уст Скарамуччи, становится слишком много. Настолько, что даже его самого начинает бесить этот факт. В любом случае, самурай не знает его настоящего, а если бы знал, то ни за что бы в жизни не полюбил.
– Мы пришли, – улыбаясь, объявил синеволосый.
– Мы уже на Утёсе Звездолова? – удивлённо спросил Казуха.
– Агась.
Скарамучча подвёл странника к крупному дереву и, придерживая за руку, осторожно усадил на мягкую траву, позволяя ему опереться о надёжный ствол.
– Тебе наверное спокойнее, если ты чувствуешь то, на что можно опереться.
– Верно, – тут же отозвался пепельноволосый, осторожно протягивая руку вперёд и, нащупав плечо Скарамуччи, слегка потянул на себя. Предвестник не сразу понял, что таким образом он просит его обернуться к нему спиной, но как только осознал, тут же, вздохнув, выполнил немую просьбу друга, правда, честно говоря, весьма неохотно, будучи тем, кто обычно отдаёт приказы, а не выполняет их.
– Можно снять?
– Что именно? – настороженно спрашивает синеволосый юноша, приподнимая бровь.
– Шляпу, – спокойно ответил Казуха, уже убирая его тяжёлую шляпу в сторону.
– Ну, ты уже это сделал, – пожал плечами предвестник, чувствуя, как вечерний ветерок треплет его темные волосы. Не любил он ходить без шляпы, так как чувствовал себя незащищённым, но всё же ради Казухи он готов был это перетерпеть.
Вдруг забинтованные руки самурая обвили стройную талию Скарамуша и притянули к себе, заставляя присесть аккурат между ног Каэдехары.
Пепельноволосый спокойно положил подбородок на макушку предвестника и задал вопрос:
– Здесь всё так же?
– Да, – более менее-привыкший к такому, кивнул Скарамучча.
– Красиво?
– Да, – однообразно и сухо ответил шестой предвестник, – Казуха, я должен сказать тебе кое-что.
На самом деле, к этому признанию он не готовился и не собирался, но все равно его голос был уверенным, ровным, твёрдым. Он рассчитывал, что после этого Каэдехара перестанет так липнуть к нему. Не то, что бы юноше это не нравилось, просто он ещё не настолько доверял этому человеку. Да и мучать его ложью уж слишком жестоко. Пусть лучше мучается от правды, но на ранней стадии примет её полегче.
– Я слушаю.
Казуха был совершенно невозмутим после потери зрения, однако это совершенно не сбивало с толку юношу.
– Я предвестник Фатуи.
– Я знаю.
– Ясно, – после некоторого молчания мрачно выдал Скарамучча, – И как давно?
– Я с самого начала прекрасно знал, кем ты являешься, – в голосе послышалась холодная усмешка, – Думаешь, ты один такой умный? Думай меньше, глупый Фатуёнок!
Скарамучча вдруг почувствовал, как что-то холодное пронзило его между рёбрами и ошеломленно нащупал окровавленный конец катаны, что выходил прямо из его груди. Он понимал, что шанс мал, но не исключал подобного поворота событий, исходя из того, что никому, в принципе, нельзя доверять, но реакция его подвела, плутовка. Помедлила после весьма неожиданной речи.
– В-вот же ж блядь.
Во рту уже был ощутим солоноватый вкус крови, который мешал выругаться как следует. Всё же такая подлость была весьма неожиданной, поэтому постепенно нарастающий гнев, сменялся болью и досадой в собственном проколе, в подлости того, кому он впервые в своей жизни доверился. Было больно как физически, так и душевно, но если кто-то другой на его месте пустил бы слезу или что-то в этом роде, то в голове Скарамуччи просто ураганом пронеслось множество матов. Он материл себя, материл Казуху, материл всё и вся, что для него, в принципе, являлось чем-то привычным и чем-то вроде обезболивающего.
Парень стиснул зубы, озлобленно сжимая руки в кулаки. Он не мог видеть лицо Казухи, который сейчас вонзил в него катану, и для которого он зря унижался, зря тратил свое драгоценное время, которое мог бы использовать для более важных вещей, чем опека какого-то дохляка, а с ним так расправились? Сука, ведь тогда шестой предвестник самолично поставил заботу о другом человеке на передний план…
– Ты настолько глуп, Скарамучча. Я подкупил твоего целителя, чтобы он заставил тебя поверить в мою слепоту, но я даже не ожидал, что ты знаешь такое слово, как «совесть», однако…
Катана с неприятным свистом вышла из ослабленного шоком и болью тела юноши, а Казуха как-то оказался спереди.
– Ты оказался одновременно настолько высокомерным и настолько жалостливым, что сыграло мне на руку.
Скарамучча что-то неразборчиво бормотал, болезненно вздрагивал и отчаянно рычал, как побеждённый хищник, лёжа в луже собственной крови и вспоминая сидящего Казуху, который закрывал лицо окровавленными руками и беззащитно дрожал всем телом. Теперь он сам на его месте, а перед ним стоял совершенно другой человек, давно сорвавший со своих алых, как кровь, питающая землю, глаз повязку и с ненавистью взирая на него.
Если честно, было сложно поверить в то, что тот робкий, спокойный самурай вдруг превратился в такого зверя. Настоящего лиса, который, скаля зубы, наблюдал за страданиями своей обманутой жертвы.
Вдруг на месте Казухи Скарамучча узрел самого себя, когда обманывал его, притворялся другом для одинокого странника, а в глубине души мечтал поскорее добиться своего и прикончить его, если тот узнает чего лишнего.
– Ты ведь хотел убить меня, как только добьешься своего, да? – словно прочитал его мысли Каэдехара, вытирая рукавом кровь с лезвия, – Я хотел того же самого. Ну и кого ты тогда назвал наивным дураком? Смотри и учись, недоучка! – Казуха яростно замахнулся холодным лезвием и в глазах тут же потемнело.
– Блять! – Скарамучча тяжело выдохнул и сжал руки в кулаки, жадно поглощая кислород, будто его кто-то отбирал. Ощущение солёного вкуса крови и пронзающей жгучей боли просто исчезло, словно его и не было вовсе. Однако кое-что всё ещё оставалось прежним, на месте, как раньше: теплые руки на своей талии и мерно вздымающуюся грудь, которая прижималась к его спине. Кажется, Казуха крепко спал.
Шестой предвестник осторожно выбрался из его объятий и уложил того на меховую накидку.
– Чёртов кошмар, – тихо выругался он, переводя взгляд на повязку, что перекрывала глаза самурая.
Нет, этот человек не такой, как сам Скарамучча. Он бы не поступил так подло. Хм, а вдруг?..
На всякий случай, тот ловко поддел повязку указательным пальцем и осторожно приподнял. Даже в темноте было видно аккуратный шрам, что проходил по глазам спящего странника. Второй даже не шевельнулся. За многие дни Скарамучча заметил, что если Казуха спит, то разбудить его очень и очень тяжело.
– Казуха, только попытайся меня убить, – зачем-то прошипел юноша, будто спящий странник ему ответит. Конечно, в ответ он получил лишь тишину, которая вполне его удовлетворила. Уж лучше, чем слишком разговорчивый и острый на язык Каэдехара из сна. Из кошмара, который не покидает его на протяжении всего месяца, во время которого он исправно ухаживал за потерявшим зрение Казухой, а в итоге его каждый раз беспощадно убивают, но тем не менее, он продолжает водить Каэдэхару за руку, стараясь не думать о том, как в один момент острое лезвие катаны пронзит его насквозь.
И всё же, наверняка, реакция этого самурая на тот факт, что Скарамучча – Предвестник Фатуи будет совершенно иной. Он просто разочаруется, будет шокирован, а потом развернется и сбросится со скалы только от одного горького осознания, что влюбился в кого-то из Фатуи.
Да, он оказался смелее Скарамуччи и признался в своих чувствах буквально на третьей неделе их совместных скитаний. И Скарамучча просто сделал вид, что это взаимно. Вновь обманул, а может уже нет? Он уже не различал, где ложь, а где правда, слишком уж заврался. Но в груди что-то предательски заныло, когда в голове всплыл образ безжизненного тела Каэдехары, которое приливом выбрасывает на берег.
Шестой предвестник тяжело вздыхает, а после прикрывает глаза, осторожно подныривает под руку спящего Казухи и, прижимаясь к его телу, недовольно шипит:
– Слышишь, засранец, только попробуй, блять, сдохнуть без моего разрешения. Я, блять, люблю тебя...
Продолжение через 10 звёзд...