Глава 21
Следующие два дня протекли в томительном однообразии. Появлялся комичный мужчина с пышными усами, словно сошедший с экрана старого мультфильма, и мы снимали мерки для новых нарядов. Затем прошли ещё три дня.
Сегодня предстоит поездка в больницу. Меня заверили, что это лишь обычные анализы, и бояться нечего. Одевшись, мы с няней вышли на парковку, где нас уже поджидал автомобиль и двое охранников. Признаться, я до сих пор не привыкла к этой постоянной опеке. Терзает смутное ощущение, что каждый мой шаг находится под пристальным наблюдением.
Да и няня не упускает случая упрекнуть в любой, как она выражается, «не омежьей выходке». Бегать нельзя, кричать нельзя, быстро и много есть – тоже нельзя, спосает только то что дедушка у себя в кабинете всегда предлагает много различных вкусностей. В ответ на мои вопросы о дозволенном она неизменно твердит: «Всё, что не запятнает твою честь, всё, что не принизит твою ценность». Но при чём тут невинные детские шалости?.. И вновь наши беседы сводятся к одному и тому же: ценность и выгода. Разве не проще было бы жить, не играя роли главной фигуры, не являясь разменной монетой? Но пока дедушка хранит молчание, я буду просто наслаждаться роскошной жизнью со всеми её издержками, решая проблемы по мере их поступления.
Усадив нас с няней на заднее сиденье, машина тронулась в путь. Сквозь тонированное стекло я наблюдала за завораживающими видами фешенебельных улиц. Несмотря на подтаявший снег, превратившийся в грязную кашу, облик города оставался безупречным. Как им удаётся поддерживать такую чистоту? Миновав громады многоэтажек, мы выехали на улицы, пестрящие витринами дорогих магазинов, где вряд ли встретишь ценник с менее чем тремя нулями.
От стремительной смены картинки зарябило в глазах. Как же хочется пройтись не спеша, наслаждаясь каждым уголком! Надеюсь, в ближайшем будущем у меня появится такая возможность. Обернувшись к няне, которая сидела с невозмутимым видом, я спросила:
— С Шаксом всё хорошо?
Нахмурившись, она отрезала:
— Разве мы не обсуждали этот вопрос? Прошу, повторите.
Ну вот, опять этот чертов этикет. Разве я нарушаю правила приличия или говорю что-то неподобающее? Единственное, что я вынесла из её бесконечных уроков, – это то, что спорить с ней бесполезно. Всякий раз начинается одна и та же тягомотина о том, как дедушка ценит её как лучшего работника и прислушивается к её мнению. И что мне глупо жаловаться на неё, ведь она всего лишь выполняет свою работу – направляет меня на путь истинный. Да и вообще, альфы не должны вмешиваться в омежьи и женские дела, как и наоборот. Ах да, и ещё: меня уже занесли в списки потенциальных омег, просто потому, что я становлюсь довольно миловидной. Странные стереотипы, ну да ладно. С ней я разберусь позже. Несколько лет я точно не намерена с ней мириться. К тому же, она постоянно сравнивает меня с кем-то, неразборчиво бормоча себе под нос.
Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что речь может идти об отце Шакса. Других вариантов у меня нет. Можно было бы спросить у него самого, но он больше не появляется в библиотеке. Спрашивала у дедушки – тот ответил, что у него гон и он отправил его в другое место. Как только ему станет лучше, он вернётся. А дальше – опять уклончивые ответы, уводящие в сторону от моих вопросов.
Хах, у кого вообще можно разузнать об этих запутанных делах? Кто может знать больше, чем слуги о своих хозяевах? Да и если кто-то что-то знает, они не горят желанием делиться информацией.
— Приехали, — констатировала няня.
Выскользнув из машины, мы направились к входу в больницу. Внутри нас встретили сдержанной учтивостью и проводили к лифту, устремляющемуся ввысь, на шестнадцатый этаж. Остановившись перед дверью, отмеченной цифрами «16-567», я прочла выведенное имя:
— Элион.
«Где-то я уже слышала это имя, но не могу вспомнить...»
Переступив порог кабинета, я действительно увидела знакомое лицо. Это был тот самый человек, который встретил меня в первый день моего появления в новой семье. Окинув взглядом обстановку, я отметила про себя:
«Недурно. Значит, он здесь работает. Тогда зачем в прошлый раз он проводил осмотр? В последующие дни меня наблюдал другой врач, официальный семейный доктор. Неужели он успевает работать на двух дядь одновременно?»
Доктор оторвался от заполнения бумаг и, одарив меня улыбкой, произнес:
— О, вот и наша юная госпожа. Прошу, проходите. — Затем, взглянув на мою няню, добавил, — А вас я попрошу подождать снаружи.
Уходя, няня едва заметно цокнула языком. Мне показалось, или на ее лице действительно мелькнула тень отвращения, или даже ненависти? Впервые видела у нее подобную реакцию. Затем мой взгляд встретился с натянутой улыбкой доктора и его пронзительным взглядом, устремленным на закрывающуюся дверь.
«Так, а вот это уже интересно. Нужно попытать удачу в разговоре.»
Дальше все пошло по накатанной: рост, вес, анализ крови из пальца и прочие рутинные вопросы.
— Поздравляю, госпожа, ваше состояние заметно улучшилось, вес постепенно набирается, все повреждения исчезли. Можно смело идти в бой.
Не поняв, я переспросила:
— В какой бой?
Он рассмеялся:
— Ой, простите. Это просто мое выражение. — И добавил с лукавой улыбкой, — Анализы будут готовы чуть позже. Можете со спокойной душой ехать домой. Результаты я передам Мантроку лично.
Не желая уходить без ответов, но и опасаясь задавать вопросы, я уставилась в пол, перебирая пальцы. Наконец, решилась:
— А можно задать пару вопросов?
Подняв голову, я увидела, что доктор сложил руки в замок. Его лицо выражало серьезность, а лисьи глаза были устремлены на меня.
— И что же хочет узнать юная госпожа огромного состояния Вендер-Тоунов?
Ах, растерявшись, я выпалила первое, что пришло в голову:
— Почему на двери вашего кабинета указано только имя? Разве не должна быть фамилия? У вас ее нет?
«О господи, не могла придумать вопрос тупее...»
Но как ни странно, он спокойно ответил:
— Вы верно подметили. В нашем обществе такое встречается нередко. Там, где вы росли, люди не нуждаются в фамилиях, они им попросту не нужны, когда ты изо дня в день борешься за выживание. Фамилия — это знак, что ты способен на большее, чем просто влачить существование. Что ты возвышаешься над остальными. Но даже если чудо свершится, и ты выберешься на свет, как я, это еще ничего не значит. Признание стоит гораздо дороже. — Он пристально посмотрел на меня и добавил, — Знаете, как говорят? Хочешь власть — отбери её.
«Неужели он говорит это мне? Мне точно можно было слышать эту информацию...»
— Извините, — вырвалось у меня.
— Ха-ха! — По кабинету прокатился раскатистый смех, — Оу, что вы, госпожа!
Протягивая мне яблоко, он продолжил:
— Эта информация не является тайной. Все знают, что люди без истории их рода — просто выскочки, стремящиеся к большему. Скажите, вы не хотите возвращаться домой? Почему?
«И что я должна ответить? Что он единственный, кто говорит что-то стоящее?»
— Нет, ну просто я устала сидеть в четырех стенах...
— Понятно. Хорошо, давайте немного поговорим. Совсем чуть-чуть, иначе ваша няня съест меня заживо и даже косточек не оставит, ха-ха!
Я невольно засмеялась, увидев, как Элион стал корчить рожицы.
— Почему? Она вас не любит?
— О, моя милая госпожа, открою вам секрет, — подмигнув, произнес он. — Эта старая ведьма никого не любит. Её единственная любовь давно уже стала кормом для червей.
От неожиданности у меня чуть челюсть не отвисла. Он усмехнулся:
— Простите, если прозвучало грубо. Я не привык общаться с детьми.
Решив не упускать момент, я спросила:
— А кто это, её возлюбленный?
— Если бы, но нет. Это омега, которому она посвятила всю свою жизнь. Эмир, папа Шакса, бывший муж Мантрока.
«Ага, значит, моя теория была близка к правде. А что с ним случилось?»
— А почему бывший? Развелись? — откусила яблоко. Кислятина!
— Знаете, я бы мог сказать, что мне не стоит соваться в дела вашей семьи, но, к моему большому сожалению, моя жизнь целиком и полностью вертится вокруг нее. Скажу лишь то, что он рос как обычный омега, тепличный цветок, который завял, оказавшись в реальном мире. Он влез туда, куда ему не стоило лезть. — Пожав плечами, он добавил, — Сам себя и погубил.
— А что он увидел?
— О, это, к сожалению, а может, и к счастью, я не могу сказать. — Улыбаясь, как лис, он произнес, — Мантрок был прав. Вы очень любопытны и задаете довольно интересные вопросы для своего возраста.
Встав, и забрав из моих рук остаток яблока добавил:
— Любопытство — это плохая черта моя молодая и наивная госпожа, оно приведет вас к ответам, но готовы ли вы к ним? Знаете, не всегда то что вы узнаете, совпадает с вашей иллюзией правильности. — Повернувшись ко мне спиной, взяв из вазочки пару конфет вложил в ладошку, — Прошу, вас, наверное, уже заждались.
Подойдя к двери, я бросила последний вопрос:
— Вы сказали, что фамилию можно отобрать, а как?
Он ответил уклончиво:
— Этот вопрос вам лучше задать вашему дедушке. Он не понаслышке знает ответ.
— Что... о чём вы?
Дальше меня уже не слушали. Дверь распахнулась, а затем захлопнулась передо мной. Я вздохнула, сдерживая поток самых отборных матов, которые только знала. Чёрт бы его побрал! Как же хотелось врезать ему, стереть эту самодовольную ухмылку с лица. Дал пару ответов, а в итоге только запутал ещё больше, подкинул новых загадок.
Путь домой прошёл в мучительном переваривании полученной информации. Даже до причитаний няни не было никакого дела. В голове роились вопросы, словно потревоженный улей. И у кого теперь можно что-либо узнать? Няня, дедушка... они отпадают. Может, Шакс снизойдёт до откровений, хотя с какой стати?
Смотря на мелькающие за окном здания, я вдруг вспомнила одну деталь. Доктор, когда он стоял спиной, я видела его шею, а на ней - отчётливые следы зубов, метку, говорящую о принадлежности альфе. Но разве он омега? Вроде бы дедушка говорил, что он бета. Зачем ставить метку бете? Хоть это и мир омегаверса, но даже здесь такое не сильно принято. Альфа с омегой или женщиной, но не с бетой. Для них же существуют такие же беты. Если вспомнить оригинальную историю, то в этом мире медицина добилась того, что бета может забеременеть от беты, но ничего про другой пол. К сожалению, в этом мире тоже не особо приветствуется иная форма любви. Возможно, и существуют разные развлечения, но это всего лишь игра и ничего больше.