Алый закат

На улице свирепствовал пронизывающий ветер, осень не щадила  прохожих людей. На бескрайнем сером фоне лишь одна белая ленточка, ярко раскрашенная красными пятнами, крутилась в скоростном танце, уносимая сильными порывами, как будто стремилась скрыть старые воспоминания.

Мгновение дежавю: просыпаюсь снова – как под гнетом, боль пронизывает всё тело. Открыв глаза, стараюсь развеять затуманенность взгляда. Откинув пуховое одеяло, осторожно сажусь.

— Странно, боль ощущается, но не настолько сильная, как должна бы быть после удара о твёрдый асфальт.

Проверяю забинтованные ноги с удивлением, перетекающим в интерес.

— Нет даже намека на припухлости.

Мысль, как искра, вспыхивает в сознании:

— Нужно хотя бы у кого-то спросить, что за магия.

Странно всё это, конечно. В моей новой жизни царит круговорот помощи, и каждый раз, попадая в полную задницу, кто-то вытаскивает меня из неё. Это настоящие американские горки, а я, знаете ли, не люблю их — меня воротит от одного лишь их вида. И хотя порой помощь приходит оттуда, откуда её не ждёшь, но я не могу надеяться, что все мои проблемы будут решатся каждый раз без моего упорства.

— Эх, если бы я знала, что делать. В который раз я снова в тупике?

— Ах, точно.

В голове всплывают последние воспоминания.

— Мужчина, кто он? Где мне его искать? Почему он так похож на родного мне человека из прошлой жизни?

С ним было так спокойно, словно все мои проблемы и тяготы растворились в безмолвии. Отошедши от тревог, я оказалась погружена в окружающее великолепие, которое буквально ослепляло. — О, мамочки! Это одна комната или целый дом? Огромная комната, столь просторная, что многие не могут позволить себе даже дом таких размеров.

В центре, словно королева, стояла огромная кровать, белоснежная, отделанная золотом. На ней остались следы, вероятно, от меня, а белый балдахин придавал ей особую аристократичность. О, как же я увлеклась описанием, ведь, по сути, здесь всего лишь одна кровать... Неужели такая роскошная кровать смотрится так пусто?

Кроме трех дверей: одна, очевидно, для входа и выхода, а две остальные, с рамками, вероятно, ведут в душевую и в неведомое мне помещение. Потолок, безусловно, выполнен вручную — невозможно представить, чтобы такие восхитительные узоры штамповали легкомысленно. Если присмотреться, кажется, что всё сливается в поток золотого света, мрак будто оставляет туман в глазах.

Не нравится, какой-то гипнотизирующий вид... Встав подошла к окну, или, скорее, к стеклянной стене, обрамлённой одеянием из серо-золотых штор в два слоя, волнующих своим объёмом и отсутствием узоров.

— Что-то слишком много золота, аж глаза рябит. Если бы мебель была более гармоничной, мне, казалось бы, легче было перетерпеть эту роскошь, — произнесла, оперившись ладонями на холодное стекло.

— Ах... Что за...? — с изумлением пробормотала, глядя в бездонную пропасть города.

— Жизнь кидает меня, как хочет, словно я должна собирать все ухабы на этом пути. Но, знаете, это место мне нравится. Так сказать, дорого богато.

Проведя рукой, как будто стремясь ухватить крохотный пейзаж, предстающий перед взором. Небоскрёбы огромного города простирались внизу, и если эти грандиозные здания кажутся игрушечными, интересно, какая здесь высота?

— Странно, но в моем сердце зреет мысль, что когда-то я встречала нечто подобное на фотографиях, которые мои не очень дружные подруги отправляли, чтобы похвастаться. Но сейчас я не в силах вспомнить, где именно их видела. Сердце замирает под весом этой красоты и невероятной несправедливости.

— Чёрт, сколько здесь денег! Разве это не мечта?

В самом деле, это просто недостижимая грёза для простых людей. Сколько бы ни мечтало воображение, разве не легче взглянуть правде в глаза? Ты можешь трудиться всю жизнь, изнемогая и подрывая свое единственное здоровье, но лишь один из тысячи сможет взобраться на эту вершину. Сколько бы ни говорили, что деньги не главное, реалии жестоки.

Всё это искушение: мечты, стремления — всё уходит в бездну, тогда как жизнь, с её суровым учётом и прагматизмом, продолжает идти своим чередом.

— Ха-ха

Смешно, смеются лишь те, кто добился успеха, те, кто живёт, а не выживает от зарплаты до зарплаты, еле сводя концы с концами, борясь за аренду и крохи, чтобы прокормить себя.
Люди, стоящие на пороге бедности, для властей как будто не люди вовсе, а лишь бездушные единицы, рабочая сила, живой инкубатор, приспособленный к молчанию и подчинению.
Мы лишены права голоса, существуем лишь для того, чтобы облегчать жизнь тем, кто возвышен. В любой момент непослушания нас можно стереть с лица земли, как будто никогда нас и не существовало.
Возможно, это зрелое, но пронизанное детскими капризами, мышление, но...Я искренне желаю жить так, чтобы ни в чём себе не отказывать, чтобы находить время и средства на собственное удовольствие и отдых. Мне не по душе существовать от работы до работы, быть удобной женой или послушным человеком. Нет, я просто мечтаю иметь свой уголок под солнцем, чтобы чувствовать вкус жизни.

Закидайте меня камнями, но я предпочитаю жить в одиночестве, окружённая уютом своего дома и достатком, нежели проливать слёзы в нищете, с нелюбимым мужем и детьми, навязанными обществом... Женскому полу сложно пробиться в свет, поскольку общество навязывает нам лишь стандартные роли: родившись девушкой, ты обретаешь судьбу матери, жены и домохозяйки.

Не поймите меня превратно, я не осуждаю эти роли — существуют и исключения, когда люди ценят друг друга. Но, оглядываясь на свою жизнь, я не видела примеров счастливых семей. Исходя из статистики, нас учат, что там, где бьют, там и любят; где проблемы семьи — это лишь её собственные беды, а женщина считается второсортным существом. В нашем мире женский пол, вне зависимости от возраста, должен остерегаться своих слов и поступков, чтобы не спровоцировать чрезмерно ранимых мужчин, которые могут лишь оправдывать свои действия словом «инстинкты», прикрываясь природой.

Вздохнув, я закрыла глаза.
У богатых свои проблемы, не меньше наших. Что-то меня понесло в размышления. Я — человек, выросший в нищете, и всегда буду стремиться к свету, как мотылёк, даже если в итоге он окажется смертельным.
Простояв так минут десять, успокаиваясь от всего наболевшего, я осознала: ко мне никто не приходит. Наверное, пора самим отправиться на поиски, поскольку аппетит разыгрался.
— Как-то здесь просторно, — прошептала я, окинув взглядом не только бинты, которыми меня хорошенько залепили, но и себя.
— О черт, — вырвалось у меня.
Видимо, я уже привыкла к тому, что всё идет наперекосяк. Я оказалась в совершенно другой одежде, мягкой, розовой тунике.
— О господи, — думала я, неспособная поверить, что всё хорошо. Человек, который меня переодел, не мог не заметить небольшого несоответствия мужского и женского тела, даже если у детей ещё не столь выражены половые признаки.

— Есть ли хоть малейший шанс, что они были слепы?
Наверное, это маловероятно.
— И что же теперь? Похоже, поиски отменяются, ведь я не в силах отправиться в тунике, которая едва прикрывает задницу... Я осознаю, что всё ещё ребёнок, но это вряд ли сможет меня спасти, пока что мне не встречались по-настоящему адекватные взрослые.

Вспоминая о прошлой ночи.
Брр...

Меня ощутимо передёрнуло.

М-да, треш, чертов Дерок — уверена, это его рук дело. Чем же я ему так не угодила? Он показался мне вполне нормальным, а теперь эта паскуда продала меня.
Хотя могу его немного оправдать; возможно, ради денег и я бы сделала то же самое с мало знакомым ребёнком...Но лучше не углубляться в эти мысли, иначе в итоге начну оправдывать убийц...

— Эх, устала, голова раскалывается от всех этих сложных размышлений.
Кстати, мне кажется, или иногда моё тело двигается само по себе? В прошлый раз я бросилась в объятия почти незнакомого человека, похожего на дедушку, и расплакалась, словно последний ребёнок. Либо эмоции накапливаются от всего происходящего, либо детское тело порой одерживает верх над взрослым разумом.

Открылась дверь, без стука.

Я мгновенно обернулась, встретившись взглядом с человеком в белом халате. В его глазах отражались удивление, непонимание и интерес. Мужчина, казалось, был довольно взрослым, произнёс:
— Оу, вы уже очнулись и довольно хорошо передвигаетесь. Это весьма неожиданно, учитывая ваши травмы.
Он мягко улыбнулся и, закрыв за собой дверь, подошёл ко мне, сел на край кровати. Его уверенность навевала мысли о доме, хотя это было лишь воображение.
— Не бойся меня, я врач. Прошу, подойди ко мне, — заговорил он успокаивающе и нежно.
В воздухе витал мягкий, ненавязчивый аромат больницы, смешанный с чем-то ещё. Я напряжённо пыталась сделать шаг назад, но тело не слушалось, словно под гипнозом, язык онемел, накрывая меня недоумением.
Чуть подойдя к нему, я внезапно выдохнула и с силой отпрянула назад, плюхнувшись на пятую точку.
— Эй, ты что творишь? — вырвалось у меня с неожиданной злостью.
Продолжая улыбаться, он опустился рядом, и я заметила, что не чувствую исходящей от него агрессии, только интерес. И, что самое странное, я совсем не боюсь его.

Ответил:
— Интересно, где же откопали такой алмаз?
С непониманием глядя на него, я ждала продолжения. Видимо, прочитав мое недоумение, он продолжил:
— Ох, извини. Сейчас объясню. Давай присядем на кровать.
Не дождавшись, когда я встану, он отошёл и уселся на край кровати с противоположной от меня стороны. Любопытство взяло верх. Вскоре я поднялась, прошла и села, повернувшись к нему, готовясь услышать продолжение.
Он заговорил:
— Знаешь, редко можно встретить ни к кому не привязанную молодую девушку.

Эй, старик, ты что, в глазах долбишься? Где ты увидел девушку? Перед тобой ре-бе-нок.
Пф.

— Извини, наверное, это был твой секрет, но не переживай. Мы в месте где тебя не тронут, всё будет хорошо. Ты довольно умна для своего возраста, что так долго скрывала свою принадлежность к женскому полу. Второй интересный факт: ты смогла вырваться из-под моих ферамонов. Знай, даже взрослые не всегда могут это сделать. Хотя я даже не давил. Но для ребёнка это невероятно.
— И ещё...
Уже предугадывая его слова, я положила руку на метку.
— Ой, прости, наверное, я испугал тебя.
Посмеявшись, он продолжил с тем же азартом:
— Да, и твою метку гармонии я тоже видел. Она поразила меня.
Не находя, что сказать, я просто смотрела в его глаза, полные загадки.

— Знаешь, тебе очень повезло что тебя спас настолько важный человек нашего общества.

Встав, проговорил:

— Дам совет, это твоя алмазная ложка, не упусти её.

Что?

Не успев ответить, в дверь вошли опять же без стука.

У них так принято, что ли?

Доктор поклонился.

В дверном проёме стоял он, до боли знакомый, но такой чужой...