Глава 16
Он смотрит прямо на меня, и мои глаза, как будто обреченные, ищут до боли знакомый, но столь далекий образ — тот самый любящий взгляд. Но нет, передо мной лишь пустота; без эмоциональные глаза, сконцентрированные на мне, словно проникают через мою сущность. Ха, почему же так больно на сердце? Что я могла ожидать от человека, который не способен проникнуться симпатией к чужому, неожиданно возникшему ребенку?
И, кстати, разве мой дедушка был таким красивым? Возможно, в молодости, но сейчас этот недо-старик чертовски притягателен. Кажется, он даже моложе того, кого я знала прежде. Эх, если бы я была чуть постарше... Высокий, вероятно, свыше 190 см — на его фоне я похожа на крошечного гномика. Его массивная фигура с широкими плечами, вероятно, и без пивного животика, — все это создает впечатление силы и величия, что только усиливает мое смятение.
На нём были элегантные чёрные классические брюки и черная рубашка, небрежно расстёгнутая на самой первой пуговке, угольно-чёрные волосы с серебряными прядями. Его выразительные скулы и слегка изогнутый нос придавали ему контрастный облик, а пронзительно холодные глаза, обрамлённые серебряной оправой очков, только усиливали загадку его серых зрачков. Под глазами вились синие тени, следы видимой усталости.
В руках он держал чёрный пиджак. Мелкая деталь — шрам на шее, уходящий вниз, бросался в глаза. Ах, мне не очень нравятся щетина, но, к моему удивлению, ему она вполне идёт. Возможно, это его стиль или следствие занятости.
Я продолжала вглядываться в него, не замечая, как плывёт время, пока нашу игру взглядов не прервал доктор с ухмылкой:
— Так и будете играть в гляделки?
— Ха, — Вздохнув и помассировав лоб, он подошёл ближе и протянул ко мне руки.
«Что он хочет?»
От непонятного страха, внезапно обрушившегося на меня, я зажмурила глаза в ожидании ужасного. Не ощутив неприятных чувств, я лишь почувствовала медленный подъем, когда меня окутала приятная ткань.
«Ха!» — вырвалось из моего рта, когда он поднял меня на руки, словно я была маленьким ребенком. Я инстинктивно обвила руками его массивную шею. Он завернул меня в свой пиджак, как младенца, и меня охватило недоумение: «Эй, я вовсе не младенец!»
Голова закружилась, «Боже, что он делает?» — пронеслось в сознании. — «Верни меня обратно, я заключена в тело ребенка, но в душе я полностью осознанный человек!»
Стыд охватил меня, хотелось провалиться под землю. Особенно учитывая, что я в полуобнаженном виде. Моё недоумение вновь прервал врач, его голос звучал с игривой насмешкой:
— Боюсь вас разозлить, господин, но с детьми нужно обходиться мягче. Позвольте спросить, куда вы спешите унести эту молодую леди? Неужели вы так стремитесь её выгнать за дверь?
Что? Я, словно по инерции, резко притянулась к нему, — «О нет, вы меня не выгоните. Я буду держаться до последнего!»
Лёгкий вздох прошёл по моему телу. Он ответил, его голос был тягучим и твёрдым, с ноткой баса:
— Элион, прекрати. В данный момент только ты пугаешь её своими словами.
Как же я отвыкла от обращения в женском роде! Ещё немного — и я действительно начну считать себя мальчиком с изъяном.
Без дальнейших слов мы продолжили путь. Вокруг меня царил успокаивающий аромат книг. Мы шествовали по длинным коридорам, спускаясь вниз по лестнице. Почему бы не воспользоваться лифтом? Казалось, он тянул время, позволяя мне привыкнуть к их присутствию.
Я продолжала тихо сидеть, повернувшись в сторону, где рядом с нами шел врач. При первой встрече я не обратила на него внимания. И вот что я хочу сказать: возможно, жизнь подарила мне безумное сокровище, окружив множеством восхитительных людей. В прошлой жизни, увы, моё окружение оставляло желать лучшего, как бы это деликатно ни сказать. Честно говоря, я не была совсем страшной, да и подруги мои были довольно красивы. Однако почти весь противоположный пол представляли собой «не о чем», без лишних слов.
За это я, по крайней мере, могу сказать «спасибо». Как я люблю красивых людей! Стоит лишь взглянуть на них, и тепло расползается по сердцу. Ах, снова отклонилась от темы! Врач... Он был примерно на полголовы ниже моего дедка, чуть более миниатюрный, худощавый, с длинными темно-синими волосами, собранными в боковой хвост. Его приятные черты лица идеально сочетались с тонкими губами и мягкими светло-розовыми глазами.
Ещё одна деталь, столь заметная и говорящая о том, что этому человеку за двадцать — мелкие, еле различимые морщинки. Они не портят его, а напротив, свидетельствуют о том, что он уже знает все изъяны этой жизни.
Временами мимо нас проходили разные люди, но они даже не смотрели в нашу сторону, опуская взгляд и замирая на месте, пока мы не исчезнем из виду. Как же привлекает меня этот мужчина, с каждым мгновением всё больше и больше! Не могу сформулировать, но от него исходит удивительная власть, которая будоражит до кончиков ушей.
Не подумайте ничего пошлого. Я просто, как бы объяснить... С ним тепло. Это тепло обволакивает, как будто ты вернулся в родной дом, туда, где прошло твоё детство и юность, где всё знакомо и любимо. Вокруг тебя — люди, которым ты веришь, которым доверяешь. Тепло наполняет сердце, унося в поток счастливых воспоминаний. Закрыв глаза, обняв молодую копию дедушки, я расслабилась, утопив сознание в этом комфорте.
Я открыла глаза от резкого хлопка двери, и мы с ним оказались в пространстве, напоминающем рабочий кабинет, заваленный бумагами и прочими атрибутами. Множество полок, уставленных различными папками, окружали нас, а в центре стоял рабочий стол с компьютером, схожим с тем, что я знала из своего прежнего мира. В стороне от книг уютно размещался черный кожаный диван с изящным стеклянным столиком.
А куда же делся доктор? Он ведь шел рядом. Не отпуская мою руку, он подошел к рабочему месту и сел, устроив меня на своих коленях.
«Извините, а можно я рядом посижу?» — вырвалась мысль, смущение придавало лицу, пылающий красный оттенок, — «Хотя он и не видел мое смущение, ведь я сидела к нему спиной, мне действительно было трудно с этими непонятными эмоциями.»
Вдруг тишину прервал громкий стук в дверь.
— Входи, — произнес он с резким, властным голосом.
Вошел молодой слуга, не смотря на нас, осторожно протянув поднос с ароматным чаем и молочной кашей.
«Фу, я никогда не любила кашу.»
Но, похоже, мой голод совсем иного мнения. Желудок болезненно скрутило, напомнив мне о том, что я давно не ела как следует. Видимо, даже каша может оказаться божьим даром. Не отрывая взгляда от аппетитной тарелки, я потянула ручки к ней. Чёрт, опять детские эмоции берут верх над взрослым разумом!
Слуга тихо спросил:
— Могу идти, господин?
Ему грубо ответили:
— Ступай. — Он тихо покинул комнату, не глядя на нас, а я продолжила тянуться к заветному блюду.
«Вот козел, не мог поставить ближе!»
За всей этой войной за кашу я не заметила любопытного взгляда, устремлённого на меня.
Он заговорил:
— Интересное дитя, не боишься? — С недоумением взяла обеими руками его огромную руку и спросила детским, беззащитным голосом. Вау, даже не знала, что так умею! Только без осуждений — это моя война. Я буду сражаться за свое место под солнцем, и пусть оно будет поистине великолепным. Сейчас я выбираю его, а дальше — глянем, если доживу, конечно, — О чем вы...— Немного замедлив речь, я добавила: — Дедушка?
Тишина. Он думает или же в замешательстве от моего дерзкого жеста? Я по-прежнему сжимала его руку.
Он ответил:
— Зови меня Мантрок. — Едва успев осмыслить его слова, он добавил: — Наверное, ребенку будет сложно воспринимать мое имя, так что просто Мант.
Хм, лучше бы было "дедушка". Но я твердо стою на своем. Я ребенок, и в этом как минимум есть какой-то плюс — пусть считает это детским капризом.
С улыбкой произнесла:
— Дедушка? — Снова тишина. Эй, ну подумаешь он молод и потрясающе красив для дедушки, но не до такой же степени! — Ха-ха, — Мягкий смех окутал мои уши.
«Ого, это его развеселило! Я думала, он будет зол.»
Погладив меня по голове, он ответил:
— Ладно, так тому и быть. Сделаю исключение для такого милого создания — зови дедушкой, а дальше посмотрим.
«Ура, неожиданная победа! Эй, признайся, ты поддался? Ах да, он же так и не ответил.»
— Дедушка, ты не объяснил, почему я должна бояться тебя? — Уже серьезным тоном он ответил: — Ты не поймешь — такие разговоры не для детей.
«Вот только не надо этого, а ну говори!»
Я мягко произнесла:
— Ну, де-ду-шка, — Он немного помолчал, а затем сказал: — Не знаю, зачем я это вообще говорю ребенку, но ладно, твоя взяла. Для полной картины потребуется провести кое-какие исследования. Но пока могу склониться к одному: твой организм не ощущает негативного влияния на себя, не воспринимает эмоции.
«О чём он? Совсем не понимаю. Чувствую? Вообще-то, я вижу их, как и обычные люди — по мимике тела.»
— Знаешь, это очень хорошее качество для альфы. — Помедлив, добавил: — Мужчины, но для тебя, девушки, это весьма плохо.
«Ну давай, продолжай, я слушаю.»
Взяв ложку и подхватив кашу, он протянул её мне:
— Скажи «аа», — «Эй, я и сама могу есть! Эх, тяготы детей. Кажется, он дальше говорить не хочет. И что мне думать в такой момент, сказал: «А», говори: «Б».
«Теперь я должна ломать голову, какие негативные эмоции мне следует испытать? Зачем? Единственное, что я упустила — это мир омегаверса, нужно обдумать всё с этой точки зрения. Ну ладно, со временем мы осмыслим всё наболевшее.»
— Ам, — Начав наслаждаться безумно вкусной едой, я потерялась в раздумьях, не уловив произнесённые с ужасной болью тихие слова:
— Почему же ты так похожа на него...