Алый закат

Кое-как отыскав искомое место, осознаёшь, что лишь однажды уловив этот запах, он будет преследовать тебя весь день, словно свиноферма, полная своего аромата, который проникает в кожу и волосы. До тех самых пор, пока ты не окажешься под душем, где тщательно смоешь все следы этого зловония, оно будет неотступным спутником. Быстро хватая необходимое, спешишь уйти, и вдыхая вонь, к тому же сталкиваешься с новым дорогим парфюмом жизни.

Зайдя в дальнюю, полузаброшенную комнату, взгляду открывается не слишком утешительная картина: слева три полуразрушенных писсуара, покрытых процессами человеческой жизнедеятельности, а справа — три туалета (вандалы не дремлют?). Их состояние, будто они никогда не знали чистки, а запах... просто аромат цветочной нежности, ёпта.

— Фу, сейчас стошнит! Сюда реально кто-то ходит? Как можно пользоваться такой уборной? Даже уличный туалет на остановке выглядит более достойно.

Возле входной двери стоял шкаф, и, очевидно, он был мне нужен. Открывая его, я обнаружила ведра и тряпку, которую точно не хотелось бы брать в руки — зелёную, склизкую, и не знаешь, что ей убирали, лучше и не думать об этом. Из крана рядом струилась вода, хоть и ледяная, но даже она могла пригодиться, ведь настанет время, когда захочется умыться.

Чтобы набрать воду, пришлось изрядно потрудиться, поднимая ведро с таким слабым телом. Минут пятнадцать я старалась, не замечая, как кто-то вошёл в уборную; похоже, здесь все же бывают посетители. Мой взгляд случайно упал на причинное место мужчины, совершенно не намеренно, честно.

Но о, боже, что это за червяк? Понимаю, что больших размеров всегда мало , но не до такой же степени. Могу только сопереживать его партнёру. Ах, совсем вылетело из головы: я ведь не в обычном мире, а в Омегаверсе...

Время не ждёт, да и неприлично так разглядывать человека, пусть он и мал — ох, как же меня подводит моя извращённая натура. Уходим скорее. Такие виды отодвигают даже запах на второй план, и к этому нельзя привыкать — это ужасно. Закрыв за собой дверь, я почувствовала, что стыда здесь, похоже, нет ни у кого, кроме меня. А что? Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

Тащить ведро оказалось куда сложнее, чем представлялось, медленно передвигая сначала ведро, а затем и себя. М-да, похоже, это займет больше времени, чем планировалось. Остановившись, чтобы перевести дух, я заметила тихое безмолвие вокруг и почти полное отсутствие людей. Наверное, все на работе.

Неожиданно опустившаяся на плечо рука вывела меня из раздумий. Тело дернулось. Резко обернувшись, чтобы не задеть ведро с водой, я увидела мужчину, который утром помог мне с дорогой. Он посмотрел на меня и сказал:
— Логично, что ты так пугаешься. Даже стойкий человек, проживший здесь, начнет бояться собственной тени. Что уж говорить о ребенке.
— Пошли, помогу, — неожиданно произнес он, схватив ведро направившись к нужному месту.

Почему он помогает? Вряд ли это ему это что-то даст. Странный, бросив на него проницательный взгляд, отметила, что он выглядит довольно неясно: словно запачканный, как все, но при этом старается поддерживать хоть какой-то уровень чистоты, несмотря на окружающий мрак. Кто же он такой?

— Эй, чего встал? Быстрей, давай! — крикнул он, заставляя меня оживиться.

— Бегу! — От неожиданности воскликнула я, как дитя, затерянное в толпе, откликнувшееся на зов родителя.

Мы молча дошли до комнаты. Поставив ведро, он сказал:
— Торопись, скоро придут с клиентами, иначе снова получишь.

Он взглянул на меня с печалью в глазах, словно жалея меня. Я тихо произнесла:
— Спасибо.

На что он ответил, смотря на меня изучающим взглядом, словно пытался заметить признаки лжи на моем лице:
— Здесь спасибо не говорят.
Развернувшись, он начал уходить, но в конце добавил:
— В таких местах живут без правил и морали. Либо так, либо никак.
— И правда странный, — подумала я.

Зайдя в комнату, я столкнулась с не самыми приятными зрелищем. Комната была схожа по размеру с той, где я ночевала, но выглядела более опрятной, хотя в ней чувствовалась вульгарность, словно она предназначалась для пастельных утех. И тут в моей голове неожиданно сложилось 2+2: работа днём вне дома, клиенты, а ночью — стоны. О боже, в притонах я еще никогда не была. Но даже не глядя на товар, могу сказать одно — большие деньги тут не крутятся. Так зачем же всё это?

— Нужно убираться, а то у моего опекуна тяжёлая рука. — Брр, от одних воспоминаний снова заболело всё тело. Уборка затянулась: Сначала я направилась в соседнюю комнату и взяла тряпку — их там было предостаточно, и вряд ли кто-то собирался ими воспользоваться. Поскольку ведро с водой было всего одно, и шансы принести ещё одно равнялись нулю, решено было действовать последовательно. Сначала убираем поверхность, усыпанную мусором, а затем приводим пол в более чистое состояние. Оттирая белые пятна, я представляла, как они здесь появились, но лучше не думать об этом.

К вечеру уборка была закончена. Увы, часов не было, и я не знала, сколько времени прошло. Но я услышала кое-что интересное из подслушанных мною разговоров: «Это действительно притон, называется Бамбук. Великолепное название... Клиенты почти без денег, расплачиваются продуктами и одеждой. А омеги на вес золота... Мой мозг просто взорвался от мыслей. Ещё у какого-то дальнего друга- беты родился ребёнок. Что, от куда? Какой ребёнок, если он бета? Миры, которые я знаю, не позволяют бета родить, если он не женского пола. Но я не слышала ни единого упоминания о женщинах — откуда же тогда всё это? Что касается существования женщин, здесь тоже вырисовывается довольно серьёзная проблемка. Неужели я являюсь несуществующим, вымершим видом?»

Хоть бы нет, меня же немедленно отправят на опыты и заставят участвовать в не самых приятных делах.
Вздохнув, она тихо произнесла:
— Вот опять я накручиваю себя. Ну, пока вроде с работой всё.

Ручка дернулась, и дверь распахнулась. Вошёл Харли, и осмотрев комнату с улыбкой, сказал:
— Вот другое дело, можешь, когда жрать хочется. Ха-ха-ха.

Какой противный смех, зубы бы ему повыбивать...
— Ну всё, давай отсюда, у меня скоро гости.

Уже покидая комнату, я вспомнила. А где моя обещанная еда?
Негромко, чтобы не разозлить его, я спросила:
—Еду, пожалуйста.

Посмотрев на меня, он вытащил из принесённого пакета черствый небольшой кусок хлеба и бросил в мою сторону.
Успела поймать, ну он хотя бы чистый и за это спасибо.
В его пакете виднелись довольно хорошие продукты; хоть бы что-нибудь ещё дал — жмот.

На выходе заметила своего помощника, сидевшего между комнат на лавочке, и увидела, что он тоже ест кусок хлеба, но у него он выглядел более съедобно чем мой.
Может, получится узнать что-то стоящее, враждебности, вроде, он не проявляет.

Осторожно подойдя к скамейке и, запрыгнув, я села на краешек начав жевать хлеб. Плакать хочется от его противного вкуса — чёрствого и похожего на резину.
Как по иронии всё попало не в то горло. Удушающий кашель захватил горло, я чувствовала что не могла вздохнуть.
— Кхе-кхе, умираю.
— Возьми.

Перед мной появилась бутылка воды, мутная и непрозрачная, но выбора не было.
Жадно схватив, начала пить — оказывается, жажда мучила меня давно.
— Фух.

Напившись, поняла, что вода дерьмовая, от того самого слова. Но взглянув на своего спасателя не решилась задать вопрос о том, где он набирал её.
Вопросительно посмотрев на меня, он поинтересовался:
— Ну что, где моё спасибо?

— Какой вы непостоянный, сами же говорили, что здесь такого не говорят. — Немного помедлив, всё-таки произнесла:
— Спасибо.

Посмотрев на него, я заметила, что он довольно красив. Даже коротко стриженные, темные, грязные, сальные волосы как-то не отталкивали, а наоборот, создавали загадочный облик. Хотя, о чем я, если у самой на голове птичье гнездо. Темно-зеленые глаза и аккуратные черты лица выделяли лишь нос — словно несколько раз поломанный и заживший неправильно. Обратила внимание и на его руки: не доставало пальцев, и это выглядело немного жутко. На левой руке не было мизинца, а на правой — указательного. Как он их потерял? Неужто случайно топором отрубил, в пьяном угаре?

Вдруг содрогнулась от неожиданного вопроса:
— Как тебя зовут, пацан?
Попыталась вспомнить, но в голове лишь пустота. Имя? Видимо, его и не было.
— У меня его нет.

Нужно было срочно сменить тему:
— А вас как зовут?

К моему удивлению, он не отреагировал на мои слова с недоумением. Видимо имена в этом месте играют малое значение. Просидев минут пятнадцать, я решила, что он точно не ответит и пора идти спать — детскому телу нужно много сна для роста.

Поднимаясь, я услышала:
— Метиэл. Для тебя можно просто — Мет.
Обернувшись, я увидела его слегка улыбающееся лицо. Улыбка смотрелась как-то жалко, словно он старался меня обрадовать ей.

Возможно, я и понимала его мотивы, но, если на моём месте бы оказался оставленный всеми ребёнок, увидевший улыбку среди этого серого мира. Вряд ли бы он смог понять её истинную суть. Мне нужно ответить тем же, ведь на данный момент я — лишь дитя.

Детское, невинное, запачканное личико озарилось такой яркой, живой улыбкой, что казалось, оно смогло бы растопить даже самые холодные сердца. Помахав рукой на прощание, она ушла в своё укрытие, не догадываясь о том, что творится на душе у нового, единственного в данный момент человека, который не причиняет ей боли.