Алый закат

Резкий рывок боли пронзил левую сторону тела, словно хлестнули по давно залеченной травме, заставляя мускулы трепетать под натиском невидимой силы. Скрипучий голос, рвавшийся из темноты, болезненно отразился в детских ушах.

- Мелкая крыса, я же предупреждал, чтобы не попадалась мне на глаза! - раздался знакомый шепот, полный ненависти и угроз.

Мужчина сильно дёрнул в сторону хрупкое тело и начал тащить с большой скоростью. Ноги мои не привыкли к такой скорости и грубости. Желание сказать хоть слово застряло где-то в горле, тело, как будто, предало меня. Страх окутал с головы до ног, мелкая дрожь пробегала по всему телу, словно я встретила ядовитую змею. Помощи не было ждать ниоткуда, и безысходность накрыла, как тёмная вуаль. В такие моменты ты становишься верующим, неважно, какого бога ты выберешь - лишь бы была надежда. Искреннее желание, что твои беды разрешатся, словно чудесное исцеление от неизлечимых недугов, поддерживает дух в самые тревожные часы.

Кап-Кап

Видимо, мелкий дождь стремится перерасти в мощный ливень. Люди, укрывшиеся в обшарпанных зданиях, с безразличием взирали на взрослого мужчину, ругавшегося на всю улицу самыми недопустимые словами в адрес ребенка. Он вталкивал за собой маленький, продрогший комочек, будто не замечая, что ребенок давно уже остался полностью босиком и ему приходилось скрести нежными ножками по твердому гравию.

Мгновения размывались под струями дождя, и с каждой каплей на асфальте разрасталась тишина, окружавшая эту странную пару. Взрослое недовольство и детская беззащитность переплетались в странном танце, словно два мира, обреченные идти рука об руку в безмолвии ливня. Он не замечал, что ребенок уже давно лишился единственного шлепка и бежал по острым камням.
Никто не поднимал взгляда, полное безразличие к бедному созданию.
Возможно, в таких условиях на улице - это привычное дело; меньше голодных ртов значит больше шансов на хоть какую-то объедку.

Изможденное тельце вскоре едва стояло на ногах. «Ах, бедные мои ножки, как будто кожа отходит», - вздохнуло оно, чувствуя, как кожа оттискивается от камней.
Подняв глаза, девочка встретилась взглядом со своим мучителем: довольно опрятный мужчина, шатен с карими глазами.

Не успев продолжить наблюдение, меня закинули в комнату, как мешок картошки. С трудом оглядев почти пустое пространство, я постаралась забиться в угол, как мышонок, ожидающий момента, чтобы сбежать от кошки.

Резкий крик, отливающийся эхом, разразился будто гром в голове:

«Ну, смотрю, смелостью успел набраться, ничтожество. Разве я не говорил тебе сидеть?»
Подойдя, мужчина дернул за спутанные волосы: «Такое ничтожество даже не знает, как благодарить того, кто его поит и кормит».

Шлепок.

Шлепок.

Резкая боль пронзила щёки, словно зубы выбивали отбойным молотком. Слёзы застыли в глазах: «Нет, не плачь, это никчёмно и отвратительно». Удары все сыпались на хрупкое полуживое тельце.

Свернувшись клубком, прикрывая голову, я ждала... долго ждала, когда же всё это закончится. Даже в прошлой жизни никто никогда не поднимал на меня руку. А здесь, незнакомец с яростью избивал ребёнка, словно пиньяту, будто ожидая, что посыпаться конфеты.

В какой-то момент тело просто отключилось, и только тогда избиение прекратилось. «Тебе повезло, что меня сегодня клиент ждёт», - произнёс он, пнув бездушное тело, и вышел, хлопнув дверью и чем-то подперев её. Так прошла моя первая ночь в новом, но таком чужом мире. Холодный осенний ветер пробирался в комнату через мелкие щели, пронзая до костей.

Мне приснился маленький ребёнок, просящий кусочек грязного хлеба, выбрасываемого собакам. Взрослый мужчина бесконечно кричал: «Тебя бросили, как дворняжку, ты никому не нужен, даже родителям». Все время - побои, истерики, бездны пустоты в давно потухших детских глазах. Открыв глаза, я поняла, что ещё рано. Осеннее солнце только собиралось встать, звуки чужих голосов и громкие стоны, вероятно издаваемые не от боли, отражались от тонких стен.

Я лежала на холодном полу, устремив взгляд в потолок, словно пытаясь вырваться из этой безысходности. В мыслях проплыла картина из прошлого. Словно на исходе последней ссоры, ребенок сбежал и укрылся в темном закоулке, где вскоре и нашел свой конец.

Не слишком обнадеживающее начало для новой жизни... Какова моя сила в теле, которое, похоже, принадлежит семилетнему ребенку, хотя мне казалось, что ей не больше пяти? Рост незначителен, не одной капли мяса на костях - только кожа, облепившая хрупкий каркас тела.

Разве можно так безжалостно издеваться над беззащитным существом? Разве он виноват, что родные отвергли его? как я поняла по воспоминаниям этот человек подобрал ребёнка ради комнаты, выделяющейся родителям одиночкам, а появление незнакомого малыша у не беременной омеги выглядело как-то несущественно.

Вздохнув, я продолжила размышлять. Эх, все еще не могу понять, в какой мир я попала. Воспоминания о прошлом ребенка не дают покоя, а омегаверс с женской ролью - весьма редкое явление. Может, это тело раньше принадлежало мальчику? Может внешний вид даст хоть какую-то подсказку.

Через боль, встав, она приняла решение осмотреть комнату. В левом углу от двери стояла кровать, созданная из необработанных досок, застеленная лишь одним тонким одеялом и тряпкой вместо подушки. Рядом находился стол, заваленный горкой различных вещей, видимо, принесённых с мусором. Обшарпанный шкаф грязного серого цвета был усыпан пятнами, словно пережил множество лет без ухода.

Подойдя к шкафу, она распахнула его, и в нос ударил тошнотворный запах нестиранного белья. Сморщив носик, она произнесла: - Фу, как можно жить в такой грязи? Опустив взгляд на пол, она коснулась слоя обильной грязи. - Пол такой, словно его не мыли со дня постройки.

Окно над кроватью было завешано грязной тканью, словно предыдущий хозяин пытался сделать комнату уютнее, напоминавшей о доме, к которому хотелось вернуться. - К сожалению, это не помогло, - вздохнула она.

Повернувшись к шкафу, она заметила: - Зеркало, мне кажется, я его видела внутри. На самом деле, это было довольно большое зеркало в полразмера двери шкафа. Протерев его рукавом, она внимательно рассмотрела своё отражение. Из зеркала на неё смотрел хрупкий скелет, натянутый кожей с синеватым оттенком, выделялись лишь большие разноцветные глазницы: одна черная, как ночное небо, другая ярко-голубая, словно самое яркое и потрясающее своей красотой море.

Прикоснувшись к зеркалу своей крошечной ладошкой, она прошептала:
- Какие красивые глаза, словно самый драгоценный фарфор. Эх, жаль, что нельзя сказать того же о волосах. Такое я видела лишь в интернете, или иногда в документальных фильмах о племенах Африки, где волосы не мыли и покрывали слоями красной глины. Так вот, представьте подобную картину: волосы, ниспадающие ниже плеч, слились в один большой комок. Даже трудно разобраться, какого они цвета - черного или коричневого.
Хлопнув в ладоши, она произнесла:
- Если мне суждено жить в этом теле, пора что-то предпринять, и начать стоит именно с волос, умыться и прибраться в комнате. А если все сложится хорошо, то можно будет договориться с опекуном. Мне бы хотя бы немного воды.
Но есть одна проблема - дверь закрыта с той стороны.

Тишину нарушил звук урчания детского живота:

- Хе-хе, я совсем забыла, что в моем организме уже давно не было ни крошки. Ладно, значит сначала надо покушать.
Немного подождав и устроившись на кровати она уснула - видимо стресс еще не полностью покинул её.

Хлоп.

Я проснулась от звука за хлопнувшейся двери. С улыбкой на лице зашел мой опекун, кажется, его звали Харли. Но почему я помню его имя, тогда как о моем не осталось ни следа? Видимо, даже с именем мне посчастливилось быть обделенной. Он обращался ко мне как к мальчику, как будто не знал, кто я на самом деле. Хотя, возможно, в этом и заключалась логика - нашел ребенка в три года и оставил на произвол судьбы.

- И сколько ты еще собираешься сидеть? А ну, иди убирай мою комнату! Как поработаешь - так и поешь.

Он развернулся и ушел.

Эх, планы меняются. Сначала уборка ради еды.

Выйдя из комнаты, я осознала, что не знаю, куда идти. Черт, не хватало еще вызвать этим его злость. Мимо проходил незнакомый мужчина, с налицо заметной анорексией.

Извините, - тихо обратилась я к нему.

Он обернулся.

- Чего тебе?

- Мне нужно убрать в комнате.

Скептически посмотрев, он ответил:

- Так иди убирайся. Я-то тут при чем? За тебя я этого делать точно не буду.

О, нет, он уходит. Быстро догоняя его, я прошептала:

- Пожалуйста, только подскажите, куда идти.

Посмотрев на меня, он засмеялся.

- Ха-ха-ха, видимо, последнее из тебя выбили, что ты не помнишь, куда идти. Ведра с тряпками возле общественной уборной, там же можно набрать воды. Если пойдешь от сюда и учуешь запах отходов, поймешь. А комната твоего родителя, - с ухмылкой проговорил он, - находится параллельно твоей.

Вот значит, откуда были стоны ночью. Не успев я сказать спасибо, он ушел. Ладно, и слава Богу.

Следовательно, прежде всего, необходимо отправиться в уборную. Если он утверждал, что там царит невыносимый запах, то чем же можно назвать ароматы, которые окутывают это место? Вряд ли оно может благоухать цветами.
- Ну ладно, вперёд, зарабатывать на пропитание.