HARMONY

Из тени переулка вышел мужчина. Высокий, широкий в плечах, в тёмном пиджаке, наброшенном небрежно, будто ему плевать, как он выглядит. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, воротник смят. Бан Чан.
Он остановился в паре шагов, окинул взглядом сцену — лежащего на асфальте Сынмина, куча крови, тяжело дышащего Чонсу — и тихо, почти спокойно спросил:
— Ты что творишь?
Чонсу хмыкнул. Медленно провёл окровавленной рукой по лицу, стирая пот с щеки, словно только что закончил тяжёлую работу, а не избивал человека.
— Он сам напросился, — бросил он без малейшего сожаления. — Провоцировал.
Чан сделал шаг вперёд. Его голос оставался ровным, но в нём уже чувствовалось напряжение.
   — Напросился? — он посмотрел на Сынмина, затем снова поднял взгляд на самоуверенного парня, — Он тебе, видимо, даже царапины не оставил. Мальчик драться толком не умеет, а ты нападаешь на него.
   Сынмин лежал, свернувшись, словно пытался стать меньше. В ушах звенело, звук будто уходил куда-то вглубь, приглушаясь. Вкус крови был повсюду — во рту, в носу, на губах. Он попытался вдохнуть глубже, но тело ответило резкой, пронзающей болью, от которой в глазах потемнело.
— Я сколько раз тебе говорил слабых не бить? — продолжил Чан, делая ещё шаг. В его голосе явно слышалась пассивная агрессия
Чонсу раздражённо щёлкнул языком и скрестил руки на груди.
   — А что мне оставалось делать?! Я повторяю, он спровоцировал!
Чан посмотрел на Сынмина внимательнее. Тот едва шевелился.
— Он вообще без сознания уже, а ты продолжаешь пинать его как мешок картошки, — процедил он сквозь зубы.
— Он в сознании, — огрызнулся Чонсу, закатив глаза. — Чё ты его защищаешь вообще?!
   — Не «ты» а «вы» идиот. — спокойно сказал Чан и ещё раз взглянул на Сынмина. Тот дрожал, держась, чтобы не заорать от боли.
   Чонсу шагнул ближе.
   — С чего бы? Между нами два года разницы.
   — Это называется вежливость, — прошипел тренер, и кивнул в сторону мутной части переулка. — Иди отсюда.
Он выдержал паузу и добавил уже тише, но опаснее:
— Ещё раз такое увижу — клянусь, попрошу мистера Яна отстранить тебя от уроков и запретить вход в зал вообще.
   Чонсу даже не посмотрел на него. Закатил глаза, фыркнул и молча ушёл, напоследок бросив презрительный взгляд на лежащего Сынмина.
   Кроме боли, Ким почти ничего не чувствовал. Мир плыл. Но сквозь полуоткрытые глаза он заметил, как Чан присел на корточки рядом с ним.
— Эй, — произнёс тот негромко. — Слышишь меня?
Сынмин с трудом кивнул. Попытался приподняться, но тело тут же взбунтовалось. Чан сразу подхватил его, помог сесть и прислонил спиной к холодной стене.
— С-спасибо... — сквозь боль произнёс Ким, пытаясь держаться на ногах
Чан всмотрелся в его лицо, нахмурился.
— У тебя лицо знакомое. Мы раньше виделись?
Сынмин медленно кивнул, с усилием фокусируя взгляд
   Чан сразу вспомнил, кивнул.
   — А, точно, — он достал телефон — Сейчас я ему позвоню, попрошу забрать. А то сам тебя отвезти не смогу, дела есть.
   — Да, если не сложно... — ответил Ким, пытаясь вытереть с лица кровь. — Я н-не провоцировал этого Ч-чонсу...
   — Знаю, — коротко ответил Чан. — Он всегда так оправдывается, когда без причины на людей нападает. А я ещё вынужден учить этого идиота драться.
   Ким прошипел, задев рукой нос, но тут же замолк, когда заметил, что Чонин взял трубку.
   — Ян, — спокойно сказал Чан. — Иди забери своего дружка.
   — Дружка? Какого ещё дружка? — в трубке послышалось недоумение.
— Этого... — Чан повернул голову к избитому. — Как тебя?
— Сынмин, — едва слышно ответил тот.
   — Да, Сынмин, — тренер поднялся и помог Киму подняться следом. — Его тот идиот избил, — Чонсу.
   — Ой блять... — раздражённо щелкнул языком Чонин. — Где вы?
— Я его у супермаркета оставлю, а то у меня дела.
— Ладно, скоро буду.
   — Всё, хорошо, — и перед тем как сбросить, Чан добавил: — И научи его самозащите, а то так не пойдёт...

***

Когда Чонин пришёл, Ким действительно сидел у супермаркета. Сгорбившись на холодной лавке, с разбитым лицом и запёкшейся кровью под носом. Вид был такой, что злиться на него не получалось. Хотелось либо обнять, либо вообще заплакать за него. Но Ян такими «бабскими» вещами не занимается
— Чонсу сделал, говоришь? — спросил он, опускаясь рядом.
Осторожно взял Сынмина за подбородок и повернул его голову сначала в одну сторону, потом в другую, прищуриваясь и оценивая повреждения
Младший кивнул.
— В прошлый раз тоже он был... — заныл он, уже корчась от боли, хотя его раны никто не трогал. — Он говорит ты у него что-то украл.
— Ага, хуй я у него украл! — возразил Ян, махнув рукой. — Он золотую медаль мою хочет.
— Зачем, если она твоя?
— Он считает что на соревновании пару лет назад, он бы выиграл. И, что медаль ему, типа, нужнее.
Ким закатил глаза и сразу остро зашипел, когда старший коснулся его носа пальцами.
— И из-за этого дебилизма страдаю я, блять... Ну отдай ты ему эту медаль!
— Ага, обойдётся. Я её никому не отдам, — спокойно сказал Ян, будто в этом ничего такого. — Этот идиот тебе, кажется, нос сломал, знаешь?
А Сынмин же наоборот, вскрикнул, от этой новости:
— КАК СЛОМАЛ?!
— Ну, вот так и сломал, — блондин пожал плечами. — Он тебя чем бил? Битой?
— Ногами.
— Вот же... — Чонин сжал челюсть, но отпустил Сынмина. — Я с ним обязательно поговорю. А ты... Наш зал открывается с 1 октября. Как раз успеешь выздороветь немного.
— Нет-нет! — Сынмин тут же замахал руками. — Я не хочу тренироваться вместе со всеми!
— Ладно, — нехотя согласился Ян. — Тогда будем вдвоём, по вечерам, после закрытия. У меня всё равно есть вторые ключи.
— Хотя бы... — Ким кивнул, потом вспомнил про нос и побледнел. — А нос точно сломан? Может... в больницу? Надо осмотреть!
Блондин посмеялся с его реакции и поднялся с лавки.
— Да не паникуй! Зайдем по дороге в больницу, обработают тебя нормально, и нос осмотрят за одно.
Он потащил Сынмина за собой. Тот все еще еле ходил, но крепко держался двумя руками за Яна, пока они шагали.
— Кстати, прости, что маме твоей нагрубил сегодня, — вспомнил вдруг Ким.
Ян сначала не ответил. Фыркнул, закатил глаза и продолжил идти. Лишь спустя минуту повернул к нему голову:
— Если бы ты не был уже избитым, я бы сам тебя избил, — спокойно сказал он и снова посмотрел вперёд. — Она очень обидчивая. Звонила, ныла, что ты нас ненавидишь.
— Так и есть, — провокационно сказал Сынмин, пытаясь вызвать у старшего реакцию.
Ян не ответил, лишь продолжил молча идти, крепко держа Сынмина за плечи. Через какое-то время, когда они дошли до больницы, блондин остановился и устало толкнул Сынмина к стене.
— Я не пойму, у тебя только инстинкт самосохранения не работает, или сразу весь мозг? — спросил он грубо, смотря прямо в глаза младшему, руками прижимая его к стене. — Этот идиот не знает когда пора тормозить. Он бы тебя до смерти забил, если бы Чан не успел вовремя!
Но Ким лишь закатил глаза и пожал плечами.
— В прошлый раз же остановился.
— Это в прошлый раз. А в этот раз он мог бы сделать совсем по другому.
Младший все не реагировал. Смотрел на блондина безразлично, пока тот злился.
— Тебе не плевать? Избавился бы от меня наконец.
Чонин замер, ослабил хватку на его плечах, затем отшагнул, покачав головой.
— Что ты несешь? — грубо спросил он, нахмурившись.
Но Ким не остонавливался. Смотрел на него с тем же выражением лица и переодически пожимал плачами в ответ.
— Ну, правда. Разве тебе не было бы легче без меня? От меня одни проблемы. Я слабый, тупой ссыкливый ребёнок, за которым вечно надо следить. Я же мешаю. И маме своей я тоже мешаю, — по этому меня сюда и отправила. Я же всем мешаю.
— Ты меня бесишь, — честно сказал Ян, сжав зубы. — Каждый день. С утра до ночи.
Он сделал глубокий вдох, смотря вокруг, потом снова заговорил:
— Но если бы мне было плевать, я бы сейчас не стоял с тобой у этой ебаной больницы.
— Ты это разве не по просьбе моей мамы делаешь?
— Да, ты прав, может мне было бы намного легче без тебя, — сдался Чонин. — Но если бы я хотел избавиться от тебя, я бы уже толкнул тебя в речку.
   Сынмин молчал, молчал до тех пор, пока не почувствовал на щеке руку Яна. Она была холодной как лед, и заставила его скорчиться.
   — Ты че? — дернув голову спросил он.
   — У тебя опять губа кровит, — объяснил Ян и осторожно убрал струйку крови с подбородка младшего. —  Ты такой идиот, правда! Все пытаешься быть самостоятельным, ходить везде и всюду один, но даже постоять за себя не можешь.
   Он положил ладонь на затылок Сынмина, слегка наклонил его голову, осматривая лицо под светом фонаря у входа в больницу.
   — Синяки адские... — пробормотал, затем снова потрогал его нос. — А вот нос, не знаю
   — Ай! Не делай так резко, идиот! — заныл Ким. — Ты сейчас сам его сломаешь!
   Блондин отвернулся, потянул дверь больницы.
   — Пошли уже! Врач скажет, сломан или нет.
   Внутри пахло антисептиком и чем‑то стерильным, холодным. Свет резал глаза. Сынмин шёл медленно, прихрамывая, Чонин держал его, крепко, чтобы не упал.
   Пока они ждали в коридоре, Сынмин сидел, уставившись в пол, пальцы дрожали.
   — Спасибо, что пришел за мной... — шепнул он, не поднимая взгляд.
   Ян усмехнулся, покачав головой.
   — Прибежал, а не пришёл. Я думал тебя убили уже.

***

Полночь. Хотя асфальт ещё хранил дневное тепло, фонари отбрасывали жёлтые пятна, в которых Сынмин выглядел особенно бледным. Лицо обработали, синяки заклеили пластырями, сказали «повезло» и отправили домой.
   Ничего не сломано — ни нос, ни рёбра. Только тело ныло так, будто по нему прошёлся поезд.
Чонин держал его под руку, помогая шагать. Но прямо перед дверью в дом он отпустил его.
— Всё, отсюда уже сам.
— В смысле? А ты? — спросил Ким, оперевшись рукой о стену.
— Есть пара незаконченных дел, — сказал блондин холодно. — А ты извинишься перед мамой за своё поведение.
— Да понял я. Извинюсь! — заныл Ким, медленно шагая внутрь, держа руку на боку, словно это могло хоть немного ослабить боль.
   Миён, услышав щелчок двери, уже хотела выбежать из кухни, но увидев, что это Сынмин, сделала вид, что занята мытьём посуды.
— Тётя Миён! — крикнул тот, шагая к кухне, держась за стену. — Простите, что нагрубил вам. Я не в настроении был, просто. Опаздывал на встречу.
— Не я виновата, что ты опаздывал. Никто о твоей встрече не знал даже, — Она не поднимала глаз, продолжая вытирать чашку тряпкой.
— Простите, — повторил Сынмин, с трудом проглотив комок в горле, перешагивая свою гордость.
— Теперь хоть есть будешь? — мисс Ян повернула наконец голову, чтобы взглянуть на парня и ахнула, закрыв рот рукой. — О боже! Это Чонин?!
— Нет-нет! Он ни при чем. Я сам виноват, гулял один вечером и на меня какой-то придурок напал, — объяснился сразу Ким, осторожно сев за стол. — А есть, да, буду. Умираю от голоду.
— А Чонин где был, что тебя так избили!?
— А Чонин не знал, я же говорю, я сам виноват.
Миён неуверенно хмыкнула и стала наливать юноше суп.
— Вы маме только не говорите, что я в такой ситуации. Она сильно тревожится от всего.
— Хорошо, не буду. Сердце у неё не сильное, чтобы выдержать такое.
— Чонин меня в больницу отвёз. Сидел со мной. Ругался, да, но... — он фыркнул. — Он всегда ругается.
   Миён усмехнулась, поставив тарелку с супом перед парнем.
   — В больницу? Как так? Он же против больниц.
   Ким хмыкнул и пожал плечами.
   — Не знаю. Он сам предложил пойти осмотреть нос мой, вдруг сломан.
   — И как? — Миён села за стол, прямо перед Кимом.
   — Всё нормально.
   Миссис Ян кивнула, выдохнув.
   — Слава небесам, — шепнула она под нос, затем снова подняла взгляд на Кима. — А он сам-то где?
   — Сказал дела какие-то есть, — Сынмин пожал плечами и принялся есть свой суп.
   — Дела? В час ночи?
   Ким хмыкнул.
   — Видимо, — приподнёс ложку ко рту, но когда попытался открыть рот пошире, засохшая рана на губе снова треснула.
   Сынмин зашипел сквозь зубы и отдёрнул ложку, капля бульона сорвалась обратно в тарелку.
   — Ай... — выругался он себе под нос, прижав пальцы к губе через маленький пластырь.
   — Иди в душ и сразу спать, — безапелляционно сказала Миён. — Я тебе постель расстелю.
— Я сам.
— Сынмин.
— Ладно, — вздохнул он, поднимаясь со стула.
Каждое движение отдавалось болью, но он упрямо не стал просить помощи. Медленно дошёл до ванной, скинул одежду, морщась, когда ткань задевала синяки. В зеркале ванной он задержался дольше, чем собирался.
   Лицо выглядело... ну, плохо. Пластырь на губе, носу и брови, припухший глаз, синяк на пол лица. Чужое, избитое отражение смотрело на него в ответ.
   — Красавчик, — кинул он сам себе и залез под теплую воду.
   В душе горячая вода обожгла кожу, и Сынмин стиснул зубы, уперевшись лбом в холодную плитку. Боль накатывала волнами, но вместе с ней приходило странное облегчение — он жив, его не добили в том переулке. И за это надо благодарить не только Бан Чана, но и свою удачу.
   Вышел из душа с полотенцем на бедрах и не ожидал увидеть на пороге Чонина. Тот, видимо, только зашёл и сразу столкнулся с полуголым Сынмином.
   — Ебать синяков... — удивленно произнес блондин, увидев кучу глубоких синяков на торсе младшего.
   У Яна у самого добавилось пару деталей. Например, рассечённая губа, зубы слегка украшенные кровью и забитые в кровь костяшки на руках.
   — Я правильно понимаю, что твои «незаконченные дела» это подраться с Чонсу?
   Тот закатил глаза и прошелся мимо, шагая в общую их комнату.
   — Типа того, — бросил он уже почти скрывшись за дверью спальни.
На лице Сынмина сразу появилась легкая улыбка, и несмотря на боль, он побежал за Яном в комнату. Придерживая полотенце вокруг бедер как принцесса.
— Спасибо! — сказал он с улыбкой, но затем вспомнил про Миён и опять опустил уголки губ. — Я это.. Сказал ей всю правду ситуации.
— Правильный поступок, — Ян пожал плечами. — Мне-то что.
— Ну, чтобы знал, вдруг придумаешь что-то типа я упал, как в прошлый раз.
— В прошлый раз ты сам просил ей не говорить, — Ян вытер с губы и рук почти засохшую кровь влажной салфеткой, затем свалился на кровать.
— А как так получилось, что на тебе всего одна рана? Вы точно дрались, или ты на него из подтяжка напал? — пошутил Ким, сев на собственную кровать.
— Я по сравнению с тобой, драться умею.
Ким щелкнул языком, закатив глаза, затем хмыкнул.
— Но, правда спасибо, что заступился за меня.
— За тебя? — блондин издал смешок, покачав головой, будто эти слова его правда развеселили. — Не смеши. Давно хотел этого придурка на место поставить.

***

   Где-то в 7 утра Сынмин проснулся, сразу громко заныв от боли. Тело болело сильнее, чем вчера, каждое движение отдавалось волной неприятного жара и острой боли. Хотелось просто лечь обратно, спрятаться под одеялом или... выйти в окно и забыться.
   На крик никто не пришёл, и Сынмин тихо выдохнул. Ещё пару минут он лежал, собираясь с силами, ощущая, как дрожь пробегает по ногам и спине. Потом медленно, сполз с кровати, обхватив себя руками. Пол был холодный, бетонный, словно впитывал каждую каплю боли из его тела. Из кухни доносился запах свежего кофе. Дрожащие ноги повели его туда. Он шагал медленно, цепляясь за стены, иногда матерясь сквозь зубы, когда боль обострялась. Каждое движение отдавалось в спине и боках, а мышцы будто сопротивлялись сами себе.
   Чонин сидел за столом, в тёмной футболке, волосы ещё чуть влажные от душа, кружка с кофе в руках. Глядя в никуда, он казался спокойным. Сынмин неловко задел косяк плечом, и блондин, не поднимая взгляд, бросил:
   — Рано ты встал. Как спалось?
   — Плохо, — заныл младший, опустившись на свободный стул. — Ужасно.
   Чонин тихо хмыкнул, сделал глоток кофе, поставил кружку обратно.
   — Конечно, на тебе нетронутого места не осталось, — сухо сказал он, глаза скользнули по телу Кима, останавливаясь на рассечённой губе.
Сынмин прищурился, разглядывая его: под глазами тени, губа всё ещё припухлая, костяшки замотаны бинтом.
— Ты вообще спал? — тихо спросил он, стараясь не показывать, как дрожит тело.
— Не твоё дело, — холодно ответил Чонин, не поднимая глаз.
   — Значит, не спал. Понятно, — кивнул Сынмин, ощущая лёгкую дрожь в коленях.
Ким кивнул, затем посмотрел на плиту. Там стоит только вчерашний суп. Завтрака нет.
— А где Миён? — спросил он, снова обхватив себя руками.
— На работу ушла, — тот зевнул.
— Зачем? — поинтересовался Ким, нахмурившись.
— Зачем? Ну, кому-то же надо семью обеспечивать! — резко, но спокойно бросил Ян..
— А ты разве не обеспечиваешь?
— А мне же на бокс, — блондин пожал плечами. — Мы каждый год так делаем. Когда у меня каникулы в зале, — работаю я, а мама отдыхает. Затем наоборот.
— Удобно. Значит я все время дома один буду, да? — Сынмин улыбнулся, радуясь этому факту.
— Ну типа. Но всего пару дней, пока я тоже работаю, — Чонин кивнул. — Но из дома не смей выходить!
— Окей, папуля, — буркнул Ким, но без привычного яда.
— Сам ты папуля, — спокойно ответил Ян, смотря на часы, и резко встал. — Блять я опаздываю!
— Куда опаздываешь? — удивлся Ким, подняв бровь. — Семь утра же. Тебе разве не к девяти?
— Сегодня пораньше должны открыться. Заказ есть, прям на восемь утра, надо успеть подготовиться, — быстро проговорил блондин, допивая последние глотки кофе.
Ким лениво поднялся, открыл холодильник, в поисках вишни, но нашел контейнер почти пустым.
— Блин! Вишня вся закончилась! — заныл он сразу, доставая контейнер.
— Не начинай уже. В магазин ты не пойдешь, — строго сказал Чонин, шагая к выходу, по дороге захватив телефон и ключи.
   — А что я без вишни-то делать буду?! Мне и так  весь день сидеть без дела! — Ким шагал вслед за ним, тяжело перетаскивая ноги.
Старший уже открыл дверь, собирался уходить, но остановился у двери.
— Переживёшь, — коротко бросил он, не оборачиваясь.
   Ким змыкнул как маленький капризный ребенок и шагнул ближе.
— Ну Чонин!
— Всё! Я пошёл. Опаздываю уже, — и хлопнул за собой дверью.
Прошло может пятнадцать минут, а может даже, двадцать. Сынмин уже успел вернуться в комнату, плюхнуться на кровать и уставиться в потолок, считая трещины и проклиная своё тело, когда тихий щелчок входной двери заставил его вздрогнуть.
   Он сразу поднялся, выглянул из комнаты и увидел, как Чонин, раздраженно прошёл на кухню и почти швырнул пакет на стол.
Ким сразу пошагал следом.
— Вот тебе вишня, — холодно сказал блондин и направился обратно к выходу.
   Сынмин замер, нахмурившись.
— Вишня? — тупо переспросил он. — Ты же опаздывал, нет?
   Но старший уже был рядом с дверью, открывал её.
   А Сынмин стоял на месте. Сердце начало колотиться.
   — Подожди! — выдохнул он и неожиданно быстро пошагал за Чонином. — Подожди секунду!
   Чонин остановился, держа руку на дверной ручке, слегка обернувшись. Его взгляд был холоден, даже как-то раздражён, но в нём сквозила едва заметная забота.
   Ноги болели, тело протестовало, но всего в два шага Ким оказался рядом, схватил край куртки Чонина и просто уткнулся лбом ему в плечо, обнимая осторожно, будто боялся этим его разозлить.
   Чонин застыл, каменная статуя. Его руки сначала висели свободно, глаза расширились от неожиданности. Минуту он просто стоял, сжатый в этих объятиях. Потом медленно, осторожно, почти робко, положил руку на спину Сынмина, едва касаясь его кончиками замерзших от наружнего холода, пальцев.
   Сынмин прикосновения почти не почувствовал, но продолжал его обнимать. Примерно в этот же момент ноги Сынмина вдруг подкосились и он едва не рухнул на пол.
   Чонин, мгновенно среагировав, обхватил его обеими руками, крепко прижимая к себе, чтобы удержать. Руки сжались вокруг тела младшего, дыхание в панике ускорилось. Хотелось сказать что-то по типу: «осторожней» но он будто проглотил язык. Молчал.
   Ким ахнул и сразу прижался ближе, несмотря на боль.
— Нога... — шепнул он у плеча Чонина.
   А старший не отпускал. Взгляд был устремлён в пол, но постепенно смягчался, дыхание начало синхронизироваться с дыханием младшего. Лёгкая, почти незаметная улыбка мелькнула на его лице, прежде чем он снова убрал её, уже отпуская Сынмина.
   — Иди отдыхай, вишенка, — холодно произнес он и повернулся к двери, наконец открывая её. — Закройся, не пускай никого. Мама вернётся ровно в 6 часов вечера. До этого постарайся не разрушить дом.
   С этими словами блондин вышел из дома, закрыв за собой дверь.
   Сынмин остался стоять на месте, сердце бешено колотилось, но в груди разлилось неожиданное тепло. Он осторожно шагнул к столу, взял пакет с вишней и пошёл к раковине, чтобы помыть её.
   — Вот идиот... Из-за меня опоздал... — пробурчал он себе под нос, подготавливая свой контейнер

***

Ян Миён и в правду пришла в 6. Вся уставшая легла спать, а Сынмин слышал это из своей комнаты и не стал выходить. Не потому что не хотел — просто не было сил. Он был на кровати, полулёжа, с подушкой под спиной, огромный контейнер с вишней лежал прямо на простыне. Косточки он лениво скидывал в пустую кружку от кофе. Губы уже окрасились в красный, как и язык. Он смотрел последние серии того сериала, с которым уснул под утро вчера.
После этого Ким стал просто листать ленту тик тока, как всегда. Это все помогало забыть про боль хотя бы на время.
Где-то близко к полночи Миён проснулась и пришла поведать Кима. Тот уже лежал без дела.
— Как ты, Сынмин? Побои сильно болят? Принести таблеток? — спросила она негромко, заглядывая в комнату, придерживая рукой дверь.
— Всё хорошо, — кивнул Сынмин, положив в рот ещё одну вишню. — Конечно, всё болит, но это ничего. Терпимо.
   Он сказал это слишком спокойно, будто сам себе пытался внушить, что всё правда нормально.
— Я рис приготовила, будешь? — спросила она с улыбкой, кивая в сторону кухни. Улыбка была тёплой, но уставшей.
— Не, — он мотнул головой. — Я недавно поел. Не голоден пока.
Миён кивнула, чуть задержалась в дверях, словно хотела ещё что-то сказать, но передумала.
— Если что, зови. Я на кухне.
Когда дверь снова закрылась, Сынмин откинулся на подушку и уставился в потолок. Тени от редких машин за окном ползли по стенам, ломались, исчезали. Он смотрел на них долго, потом снова схватил телефон..
   Экран тут же загорелся: сообщение от Хенджина: «Как дела? Чего не спросил как я доехал? Плевать, да?».
Сынмин скривился. Хотелось написать честно — что вчера было совсем не до этого, что он еле дополз до дома, что его рвало от боли. Но вместо этого он написал: «Прости, вырубился сразу как домой дошёл».
   Через пару секунд последовал ответ: «Ничего. Я тоже всю дорогу спал», а затем: «Скоро, кстати, поеду в новый город. Вот отмечу день рождение девушки и поеду».
   Сынмин улыбнулся сам себе, устроился удобнее, подтянув колени, и стал переписываться с другом. Разговор был лёгкий, ни о чём и обо всём сразу. Он ловил себя на том, что давно так не расслаблялся
   Правда, за час разговора с ним, Ким так и не рассказал про того Чонсу, про то, что его избили по дороге домой и про то, что Чонин из-за него опоздал на работу.
   Да и он уже почти забыл, как ноет тело, как тянет в боку и пульсирует скула — боль отступала, когда внимание было занято чем-то другим.
   Когда Хенджин скинул свою новую картину на оценку, телефон снова завибрировал в руке. Поступил звонок от мамы
   — Привет, ма, — ответил он быстро, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем он себя чувствовал.
   — Как дела, сынок? Как самочувствие?
   — Всё нормально. Прекрасно себя чувствую.
   — С Чонином ладите?
   — Мгм, — ответил Сынмин, вспомнив, как сегодня утром они обнимались, и от этой мысли внутри стало странно тепло и неловко одновременно.
   — Вот и хорошо... — сказала Даын, а потом, как всегда: — Ты же недавно упал, да? Сильно ушибся?
Сынмин уже не выдерживал. Этот вопрос преследовал его уже почти месяц. Словно плёнка заела. С «падения» прошёл почти месяц, а она так и спрашивает каждый раз, будто впервые.
— Мама, — сквозь зубы процедил он, — Я уже говорил, и не один раз. Это случилось месяц назад! Хватит уже спрашивать!
На том конце повисла пауза.
   — Я... я уже спрашивала? — растерянно прозвучало в трубке. — Прости, забываю... Наверное устала....
Сынмин почувствовал, как внутри неприятно ёкнуло.
— Мам, — он понизил голос. — У тебя точно всё в порядке?
— Да-да, — ответила она слишком быстро. — Всё хорошо. Не выдумывай. Ты лучше скажи, Миён там за тобой хорошо ухаживает?
— Нормально, — буркнул Ким. — Всё как обычно.
На другом конце провода что-то шевельнулось. Тихий шум. Потом — чужой голос, приглушённый, мужской:
— Даын, — произнес тот с профессиональным тоном, – как ваше самочувствие?
Сынмин замер.
— Кто это? — резко спросил он. — Мам? Ты где вообще?
На том конце что-то зашуршало, будто телефон резко сдвинули.
— Сынмин, я перезвоню, ладно? — быстро сказала Даын. — Не переживай. Всё хорошо.
— Подожди, — он повысил голос. — Мам, это кто был?
— Я позже наберу, — и связь оборвалась.
Он попытался перезвонить — гудки, потом автоответчик. Второй раз — то же самое.
Раздражение быстро сменилось тревогой, тяжёлой, липкой, расползающейся под кожей. Он уставился в темноту комнаты, будто там мог появиться ответ. Хотелось встать, пройтись, включить свет, сделать хоть что-то, но тело всё ещё ныло после вчерашнего
Телефон снова завибрировал: «Ты куда пропал? Уснул?» от Хенджина.
Сынмин быстро набрал ответ, почти не думая, лишь бы не оставаться наедине с этой тишиной: «Мама звонила. Всё нормально».
   Он даже сам не поверил в эти слова, но отправил.
Чуть позже щелкнула входная дверь. Видимо, Чонин вернулся.
Сынмин не думал — просто резко сунул телефон под подушку, перевернулся лицом к стене и закрыл глаза. Дыхание замедлил, считал вдохи, заставляя грудь подниматься ровно, сделал вид, что уже давно спит
Чонин шагнул в комнату и стал молча смотреть на него. Сынмин чувствовал это даже с закрытыми глазами.
Затем Ян тихо присел на краешек кровати, Матрас едва заметно прогнулся под ним. Тело Сынмина слегка дрожало, что выдавалось под тонкой простынёй, несмотря на все попытки выглядеть спокойным.
— Эй... — пробормотал он тихо, проверяя, спит ли он. — Слышишь? Я хотел спросить....
Сынмин не ответил и через секунду почувствовал, как холодные пальцы старшего прикоснулись к одеялу, аккуратно поправляя его, чтобы не оголялось плечо. Это движение было слишком мягким для Чонина.
— Ладно, спи, вишенка.