HARMONY

   После резких извинений Чонина, которого Ким считал одним из самых гордых людей в своем окружении, тот замер.
   — Что? — переспросил он, будто не расслышал.
   Он ожидал чего угодно — очередной колкости, злости, даже ещё одного удара. Но не этого... Ян никогда не извинялся, ни за один удар. Так было с самого детства.
   Он не поднял глаза. Пальцы его сжались в кулак, потом снова разжались.
   — Я говорю, — он повторил совсем без раздражения. — Прости, вишенка.
   После этого слова в голове Сынмина вспыхнули воспоминания о тех снах. Теперь не такие яркие: начинают забываться, но одно осталось в голове слишком четко, слишком реально.
«Даже если я делаю вид, что не хочу быть рядом — это не так.»
Ким нахмурился. Захотелось спросить его, думает ли он так и в реальности, но было страшно получить ещё один удар, и так щека ноет.
Но он решился.
— Прощу, если честно ответишь на один вопрос, — неуверенно начал он. — и не злись сразу.
Ян поднял на него взгляд, подумал немного, но кивнул, в итоге.
— Спрашивай.
Ким прочистил горло, пытаясь сформулировать мысль.
— Ты правда... — он замялся. — Правда не хотел... Ну... видеть меня? По этому не возвращался домой столько дней?
Чонин понял не сразу, но как только дошло, усмехнулся.
— Я не приходил домой, чтобы мы оба успокоились. — спокойно произнес он. — Если бы я сразу вернулся, — мы бы точно поссорились в третий раз.
Ким молчал, обдумывая в голове эти слова. Ну да, на тоне прошлых ссор они бы точно поссорились снова.
— Сынмин, — снова начал Чон, так и не дождавшись ответа. — Даже если я делаю вид, что не хочу быть рядом, — это не так.
Младший сразу поднял взгляд, услышав ту самую фразу из сна. Он повторил её слово в слово!
— Что ты сказал? — будто не верил ушам Ким. — Повтори.
— Даже если я делаю вид, что не хочу быть рядом, — это не так. — снова сказал Ян.
Сынмин нахмурился.
— Да как это возможно...
Ян наклонился ближе, глаза добрые, не как всегда.
— Не веришь?
— Да не в этом дело! — сказал сразу Ким, но понял, что если продолжит, ему придется рассказать про сны. — В прочем, забей.
Блондин пожал плечами, сел на собственную кровать.
— Так веришь или нет? — произнес он с интересом.
— Не верю, — без раздумий сказал Ким, весь в мыслях. — Нет, верю!
Чонин аж засмеялся.
— Я так понимаю, ты не определишься.
Сынмин, уже через пару секунд раздумий, снова произнес:
— Верю.

***

   Сынмин за последние дни вдруг вспомнил, что у него есть друг, по имени Со Чанбин. Больше месяца с ним не общался, а сейчас вдруг, второй день подряд с ним в мастерской тусуется.
   На этот раз пришел поговорить про те сны. Сколько бы не хотелось забыть их и никому не рассказывать, голова всё же была уверена, что мудрый Чанбин точно даст хорошее объяснение этому явлению.
   Тот возился под капотом машины, почти полностью скрывшись за ним.
   — Привет — буркнул Ким, зайдя внутрь, через полуоткрытые гаражные двери.
   — Мм, — отозвался Бин, не вылезая. — Если пришёл ныть, то иди обратно. Не надо портить мне хорошее настроение.
   Сынмин усмехнулся, упал в старое кресло в углу мастерской.
   — Ну я ныть не буду, если ты не начнешь нести чушь о том что мы с Чонином какие-то киндер парни.
   Чанбин, сто стучал инструментами, вдруг остановился, будто вдумываясь в слова Кима, затем засмеялся во весь голос, наконец вылезая из под капота.
   — Цундэрэ, идиот! — помахал в воздухе отверткой, в сторону младшего.
   — Хуюндэрэ! — раздраженно фыркнул Сынмин, скрестив руки на груди. — Что это вообще?
   Чанбин, все ещё смеясь, сел на стул рядом, наклонился ближе, оперевшись локтями о стол.
   — Ну, слушай, — начал он. — Цундэрэ, это такая японская штука... Ну, термин.
   Ким кивнул.
   — И? Что он означает?
   — Если объяснить по человечески, — это человек, который одновременно и любит и ненавидит какого-то человека, — Со пожал плечами. — Или же, притворяется, что ненавидит, хотя на самом деле — любит.
   Сынмин нахмурился, встряхнул голову, будто пытаясь вместить там услышанную информацию.
   — Ты меня запутал!
   Старший снова рассмеялся.
   — Ну, короче, представь, что ты влюблен в кого-то, но из гордости не хочешь ему показывать этого.
   — Ага.
   — Ну вот, — Чанбин кивнул. — И чтобы он не догадался, ты наоборот, делаешь вид, что ненавидишь его. Бьешь, язвишь, обижаешь и так далее.
    — А-а-а... — Ким наконец понял, но потом вспомнил, что это, по мнению Чанбина, про них. — Э! Нет, ты че?! Я не влюблен в него!
   Старший кивнул, сжав губы, пытаясь сдержать смех.
    — В этом и суть термина «цундэрэ» — сказал он, сделав серьезное лицо. — отрицание.
   — Чанбин! — Ким взял первый попавшийся инструмент — разводной ключ, — и помахал ею в сторону друга, словно собирается ударить его. — Я же просил!
   — Ладно, всё, всё! — тот встал, подняв ладони в воздух, затем снова опустил их, шагая к маленькому уже еле рабочему холодильнику. — Так, о чем ты там поговорить хотел?
   — Я ничего не понимаю! — раздражённо выдохнул Сынмин, запустив пальцы в темные волосы. — Со мной вообще какая-то фигня происходит.
   — И какая же? — Со захватил в холодильнике две баночки пива, отдал одну младшему.
   — Ине сны снятся, — Ким принял баночку, стал открывать.
   — Ого! — саркастично отреагировал Бин, широко раскрыв глаза. — Как так? Может к врачу сходишь?
   Тот закатил глаза.
   — Не перебивай, — и повторил снова: — Мне снятся сны с Чонином. Мы там типа пара.
   Чанбин широко улыбнулся, снова сев на стул, открыл свое пиво и сделал большой глоток.
   — Уже интереснее, — и заметив недовольство на лице друга, сделал серьёзное лицо. — Да, продолжай.
   Сынмин отвернулся, глядя в сторону открытых ворот мастерской.
   — Я уже пару раз видел такие сны. Где мы спим в одной постели, обнимаемся... — он замялся. — ...целуемся...
   Чанбин закусил губу, чтобы не заржать, хотя уголки губ всё же снова поползли наверх.
   — Вот как... — выдавил он, все сдерживая смех.
   — Он ещё мне во сне сказал знаешь что?
   — М?
   — «Если я делаю вид что не хочу быть рядом, это не так» — слово в слово повторил тот.
   Но с этой фразы Чанбина всё таки прорвало: он рассмеялся во весь голос, закрыв рот рукой.
   — Да Чанбин! — Ким топнул ногой, нахмурив брови, и встал. — Всё, я ухожу.
   — Да всё, всё! — пытаясь успокоиться произнес тот, хотя из-за смеха уже прослезились глаза. — Я реально стараюсь быть серьёзным!
   — Плохо стараешься, — буркнул Сынмин, сев обратно.
   — Продолжай
   — Короче, Ян вчера повторил те слова точь-в-точь!
   Бин замолчал, нахмурил брови.
   — Прям... Так и сказал?
   — Да!
   Старший молча почесал подбородок, будто раздумывая по поводу темы. Через почти минуту молчания он произнес:
   — И что ты думаешь об этом?
   Ким поднял брови, — не особо ожидал такой вопрос, после долгих «раздумий».
   — Да просто совпадение, — пожал плечами.
   — Это да, — тот кивнул. — Но эти сны ты не просто так видишь.
   Сынмин сделал глоток своего пива, скорчив лицо в явном недовольстве.
   — Вот только не начинай свою психологию!
   — Я не психолог, — пожал плечами Со. — Но я вижу очевидное.
   — И что же?
   Чанбин улыбнулся.
   — Тебя тянет к нему.
   — Нет, — он покачал головой, пытаясь сохранить спокойствие. — Не-а
   — Да
   Сынмин резко встал.
   — Нет.
   — Я знаю, что говорю.
   — Нет!
   Чанбин закатил глаза, но поднял руки в примирительном жесте.
   — Ладно. Хорошо, — кивнул. — Не тянет.
   Сынмин снова сел обратно.
   — Мне на него плевать.
   — Тогда почему ты пришёл рассказывать мне про свои романтические сны с Чонином?
   Сынмин фыркнул.
   — Чтобы ты объяснил мне причину, почему я вижу такую фигню! А ты сразу...
   — Так я объяснил, — перебил старший. — Ты просто слушать не хочешь даже.
   — «Тебя к нему тянет» — не объяснение!
   — Еще какое, — спокойно сказал Бин. — Ты ни разу не видел во снах, как ходить на концерт любимой группы, или встречаешь какого-то любимого артиста?
   — Это не одно и то же!
   — Суть та же! — продолжил тот. — Мозг иногда подсознательно показывает тебе в фантазиях то, что ты хочешь, но не можешь получить.
   — Иногда! — Ким поднял указательный палец. — А иногда во снах видишь какую-то дичь, по типу летающих коров и говорящих лошадей.
   — Так! — Чанбин встал, выбросив пустую банку от пива в ведро с мусором. — Ты зачем пришёл, если как упертый козел не будешь принимать ни одно слово которое скажу? — и вернулся к открытому капоту машины. — Если хочешь говорить и не получать нежеланных реакций, — заведи личный дневник.
   — Так ты говоришь только об одном! — Ким тоже встал, шагая за ним. —  Я уверен, что ты уже написал длиннющий фанфик, где мы с ним сосёмся в каждом углу.
   — Так и есть, — усмехнулся Бин, снова взявшись за работу. — Назвал: «мокрые фантазии»
   — Чьи?
   — Твои.
   Сынмин молча взял с ближайшего стола тряпку и швырнул в него.
   — Фу! Как можно быть таким несерьёзным?!
   — Я серьёзно тебе говорю! — Бин словил тряпку в воздухе, швырнул на стол с инструментами. — Бестселлер года, между прочим! Уже права на экранизацию продали.
   — Иди в жопу! — обиженно сказал Сынмин, захлебнув побольше пива.
   — Для меня это не оскорбление.
   — Тц, ну конечно! — младший закатил глаза, всё ещё обиженный.
   — Ты чего надулся? — заметив недовольное молчание спросил Со. — Я же шутки шучу!
   — Не смешно вообще.
   — Ну а что? — Со пожал плечами. — Ты приходишь ко мне, рассказываешь, как вы там во сне обнимаетесь, целуетесь, потом говоришь, что он повторяет фразы из сна... Я должен сидеть с блокнотом и делать научные выводы?
   Сынмин кивнул, оперся бедром о стол.
   — Было бы неплохо.
   — Хорошо, — Чанбин выпрямился, вытер руки тряпкой и повернулся к нему. — Давай сделаем научный вывод.
   Он подошёл ближе.
   — Первый вариант: просто совпадение. Второй: мозг показывает тебе разные вселенные этого мира... — он драматично махнул руками в воздухе. — Третий, мой личный фаворит: Ты влюбляешься.
   Сынмин сразу ткнул пальцем в него.
   — Первый.
   — Ладно, — Бин пожал плечами.
   — Вот и хорошо — Ким выдохнул.
   Чанбин пару секунд смотрел на него внимательно, уже без шуток.
   — Слушай... — начал.
   — М? — Сынмин играл с пустой баночкой пива, сминая поверхность пальцами.
   — А тебе понравилось? — спросил старший, слегка ухмыляясь.
   Сынмин в ответ бросил на него недовольный взгляд.
   — Всё всё, молчу!

***

   Вечер в Пусане был тёплым, но уже не душным — воздух остыл после дня, и лёгкий ветер цеплялся за края худи, пока Сынмин шёл по знакомым улицам. В ушах играла музыка, но он почти её не слышал — мысли были заняты предстоящей тренировкой
   Когда впереди показался зал, он машинально поднял взгляд. Чонин стоял у входа, прислонившись плечом к стене, с сигаретой в пальцах. Свет фонаря падал на его волосы, делая их белоснежными.
   Сынмин уже хотел подойти, даже вытащил один наушник, но в этот момент к Чонину подошёл другой силуэт. Уличная лампа осветила насмешливое лицо. Чонсу.
   Тело само среагировало быстрее, чем мозг и Сынмин шагнул в сторону, спрятался за ближайший столб. Зачем — он и сам не понял, но что-то не давало ему подойти к ним.
Музыку он выключил, задержал дыхание и прислушался.
    — Не знал, что ты по вечерам тоже тренируешься, — голос Чонсу звучал с этой привычной мерзкой усмешкой. — Так стремишься меня догнать? Ты знаешь что это невозможно. Я всегда был на уровень выше.
   Чонин даже не посмотрел на него сразу. Он лениво перевёл взгляд в сторону улицы, будто искал кого-то. Ну, логично, Сынмина.
— Не мечтай, — спокойно ответил он.
   Чонсу хмыкнул.
— Твой подсос, как его... Сынмин? — начал он, шагая ближе. — Он в разы умнее тебя. Вместо себя выбрал твою гордость.
   — Во-первых, сам ты подсос, — Чонин был спокоен, — И во-вторых, что ты вообще несёшь?
   — Мог давно уже принести мне медальку, но он выбрал твою гордость, вместо собственной безопасности.
   — Он выбрал справедливость, — поправил Ян.
   — Ну, ты же меня знаешь, Чонини, — с хитрым тоном произнес тот. — Я ведь не перестану делать тебе больно, пока не получу своё.
   Блондин усмехнулся.
   — Напугал! — саркастично сказал он. — И как же ты сделаешь мне больно? Ты забыл, как меня тренировал дядя? Избей меня хоть до смерти, тебе это не поможет.
   Но Чонсу лишь улыбнулся шире.
   — Я и не собираюсь бить тебя, — он ткнул пальцем Яну в грудь. — Но у каждого человека есть своя слабость. И твою я знаю.
   — Да? И какая же у меня? — Ян продолжал улыбаться.
   — Сынмин.
   Блондин стал серьезнее.
   — Чушь, — сказал, затушив сигарету о стену.
   Чонсу кивнул.
   — Ты знаешь, что это так, — голос у него звучал слишком уверенно. — Если я захочу сделать тебе больно, — я знаю по чему бить.
   Чонин сразу шагнул вперед, схватил Чонсу за воротник и прижал к стене.
   — Только попробуй, — угрожающие сказал он сквозь стиснутые зубы. Пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. — Я тебя в порошок сотру, понял меня?!
   Сынмин удивился. Почему он так сорвался..?
   — Так я был прав! — почти не испугавшись сказал Чонсу. — Ты смотри как защищает! Ну тигр!
Чонин прижал его сильнее.
— Я просто предупреждаю.
— А он хоть раз сказал тебе спасибо? — будто специально так сказал Чонсу. — Он заботится о тебе так, как ты о нём?
Чонин замялся. Схватка на воротнике парня ослабла и он чуть ли уже не отпустил его.
— Не... — будто грустно начал он, но вдруг будто опомнился, и ударил его о стену, снова сжимая пальцы на ткани воротника. — Не твое дело!
— Оууу, значит нет, — Чонсу заулыбался сильнее. — Как жаль...
— Заткнись!
Сынмин, стоя за столбом, уже сам будто начал чувствовать вину, за свое поведение.
А Чонсу продолжал.
— Бедный Чонин уже который раз отдает всего себя человеку, но его не ценят! — с наигранной грустью говорил он. — Может, Чонсу был-.
Но он не успел договорить, как получил кулаком в лицо. Ян будто не хотел, чтобы тот договорил.
— Я сказал, заткнись! — уже грубже повторил он, и наконец отпустил его. — Вали нахуй отсюда.
— Ты знаешь, что я прав. — уходя сказал Чонсу, протирая лицо.
— Не мечтай. — Чонин снова наклонился спиной на стену, наблюдая, как тот уходит.
Как только Чонсу пропал из поля зрения, Сынмин вышел из-за столба, подошел к Чонину. У него было много вопросов, но задать их он пока что не мог
— Привет! — сказал он,
— Пошли, — тихо сказал Чонин, заходя внутрь.
Сынмин пошел за ним.
— Что с тобой? — спросил он, делая вид, будто не знает. — Ты какой-то грустный.
— Не грустный, — сразу ответил тот. — Устал, просто.

***

Всю дорогу домой они вообще не общались. Чонин думал о своём, а Сынмин думал о Чонине. Точнее, о том, что произошло у зала. Там странным казалось всё, слова Чонина, поведение Чонсу. Но просить о них он пока что не посмел.
Когда они почти дошли до дома, Чонин вдруг достал из кармана телефон, набрал номер и позвонил. Номера не было в контактах, но он помнил наизусть.
— Приходи к дому моему, — сказал он в трубку и не дождавшись ответа, сбросил.
Хотелось спросить, кто это был, но Ким так и не решился.
Зашли домой. Кухня пустует, на холодильнике бумажка: «Я устала после работы, пошла спать пораньше. Приготовила суп, обязательно поешьте! - М.»
— Суп хочешь? — прочитав надпись, спросил Ян.
— Не голоден, — Ким покачал головой. — Но чаю бы попил.
— Согласен, — спокойно сказал тот, доставая чайник.
Сынмин же пошел в комнату. Сел на кровать и достал телефон.
   «Ладно, ты был прав, кажется» написал Чанбину.
   «В чем? Ты понял, что влюбился, или что?»
«Да нет, боже!» Сынмин отправил стикер с осуждающим котом, а затем рассказал всё, до самых мелочей.
«А Чонин даже замялся!» написал он в конце.
Чанбин был в сети, но просто читал, пока что.
«Видишь! А ты говорил, что ему на тебя плевать!» ответил через минуту.
Сынмин закатил глаза, хотел уже лечь но в комнату зашел Чонин, по дороге накинув на себя куртку.
— Чай готов, — сказал он, затем быстрым шагом подошел к шкафу и достал свою медаль.
— А ты куда? — Сынмин поднял бровь.
— Вернусь через пять минут, — коротко ответил Чонин и вышел.
Сынмин нахмурился. На пять минут? С медалью? Ну явно не фоткаться пол уличными лампами собрался.
«Блч, подожди» быстро, с ошибками напечатал Чанбину, бросил телефон на кровать и почти бегом вышел в коридор.
Подошел к окну и аккуратно выглянул наружу. Чонин стоял там, ждал кого-то.
Услышав шаги, Сынмин приоткрыл окно и встал сбоку, прижавшись спиной к стене, чтобы его не было видно. Сердце билось неприятно быстро.
Послышался больно уж знакомый голос:
— Что такое? — насмешливо протянул Чонсу. — Если ты позвал меня, чтобы умолять не трогать твоего Сынмина, то ты знаешь, что я не отступлю.
Чонсу..? Чонин что, собирается отдать ему медаль?
— Нет, — голос Яна был тихим, совсем не злым. Через пару секунд усталое: — Вот, бери.
Сынмин не выдержал, осторожно выглянул наружу и в ту же секунду почувствовал, как внутри всё обрушилось.
Чонин протягивал медаль. Ту самую золотую медаль...
Что с ним в последнее время? Его будто подменили!
Чонсу же довольно ухмыльнулся и забрал её, сунув в карман.
— Вот, молодец, — кивнул он. — Теперь она у того, у кого должна быть.
Ян стоял чуть опустив голову, взгляд уткнулся в асфальт, одна рука в кармане, пальцы второй нервно сжимались.
— Ага, — тихо сказал он. — И... прости меня.
У Сынмина перехватило дыхание. Он резко прикрыл рот ладонью, чтобы случайно не издать звук, и снова спрятался за стену.
Прости? Чонин извинился перед Чонсу..? За что? Это ведь Чонсу должен извиняться!
— Не прощаю, — хмыкнул Чонсу.
Чонин ничего не сказал. Но даже через окно было слышно, что он хотел что-то сказать, но остановился.
— Это твой любимый Сынмин тебя убедил да? Боится, что не отстану? — произнес тот своим как всегда насмешливым тоном. — Ну, пусть не волнуется. Я, в отличие от некоторых, умею держать слово.
— Хватит напоминать, — тихо сказал он. — Я извинился.
У него аж дрогнул голос.
Сынмин это заметил. И от этого стало ещё хуже.
Чонин никогда не звучал настолько... уязвимо? Виновато? Как вообще описать это его состояние? Он ведь всегда был гордым, сильным... Его будто подменили.
— А я сказал, что не прощу, — тот процедил сквозь зубы. — Ты сломал мне жизнь, ещё и меня монстром перед всем Пусаном выставил. Думаешь, одного «прости» хватит?!
Сынмин продолжал стоять там, держась руками за рот и не мог понять, почему Чонин извинился. Медаль ведь его...
— Знаю... прости... — повторил Ян. — Я не должен был...
Он почти договорил, почти сказал причину своих извинений, но Чонсу его перебил
— Проехали, — и сталс видимо уходить впрочь. — Передашь Сынмину привет.
Сынмин стоял, прижавшись к стене, будто боялся даже дышать.
Послышались отдаляющиеся шаги, но скоро они снова остановились.
— А, и ещё кое что, — сказал Чонсу, каким-то подобревшим тоном. — Постарайся хотя бы с ним не облажаться, ладно?
Сынмин нахмурился.
С кем..? Фраза такая непонятная... Хотя, Ян, видимо, ее понял. Потому что ответил почти сразу:
— Пытаюсь...
А шаги снова продолжились.
— Удачи.
Поняв, что Чонсу уходит, Сынмин быстро вернулся в комнату и схватил свой телефон. Пара непрочитанных от Чанбина: «Что такое??» и «Всё норм?»
Сынмин напечатал: «ЧАНБИН! СЮДА! СРОЧНО!»
Тот почти сразу зашел в сеть и прислал: «Что что что» и потом ещё «Не пугай меня Сынмин».
Послышался звук открытия двери. Чонин всё же вернулся. Он медленно прошел на кухню, даже не заглянув в комнату.
«Пугаться стоит!» прислал Сынмин, затем быстро напечатал огромное сообщение, рассказывая подробно все, что увидел и услышал, и, не проверяя орфографию, отправил.
«Нифига себе...» сразу ответил Чанбин, увидев огромный текст. «Ну, это должно было произойти, рано или поздно» ответил уже через пару минут.
Сынмин покачал головой, поднял ноги на кровать, прижав к груди. Руки дрожали, пока он печатал: «Почему он извинился? Ты же всё знаешь! Расскажи!»
«Не могу. Это в прошлом. А я обещал ему, что вообще никогда не буду вспоминать и говорить об этом»
— Блять, что-то серьёзное... — шепнул себе под нос Ким.
«Ну расскажи, пожалуйста!» написал он, но ответ был отрицательный.
«Ну он же не расскажет!» напечатал, с надеждой, что Чанбин всё-таки сдастся после третьей попытки.
«Не мои проблемы🤷🏻‍♂️» написал в ответ Чанбин
Ким цокнул, поднялся с кровати, оставив телефон, и пошел на кухню.
Сынмин тихо прошёл по коридору и остановился в дверном проеме.
Чонин сидел за столом, сгорбившись, с локтями упёртыми в стол. Сигарета дымит в дрожащих пальцах. Голова у него была опущена, а свет лампы падал на светлые волосы, скрывая лицо.
Ким пару секунд не проходил дальше, наблюдал за ним, пытаясь понять его настроение.
Ян время от времени шмыгал носом и быстро проводил ладонью по лицу, будто стирал что-то.
Он что... плачет..?
Это был первый раз, когда Сынмин видит его таким. Ян ни разу не плакал, даже в самом детстве. Он не плакал даже в тот летний день 2017 года, когда Сынмин толкнул его в яму. Он тогда сломал нос и левую ногу. Но всё равно не плакал. Сынмин сам зарыдал, увидев кровь, и побежал сразу к родителям.
Ему хотелось взглянуть на лицо Яна, чтобы убедиться в своих предположениях. Опустил голову, шагнул ближе, медленно, осторожно, будто подходит к пугливому оленю.
Но дебильный старый пол скрипнул и Ян, вздрогнул, как тот самый пугливый олень, и сразу встал.
Плечи выпрямились, спина вытянулась и он, моментально провёл ладонью по лицу, стирая остатки слабости и отвернулся к раковине, схватив свою пустую кружку.
— Чай остыл, — сказал он холодно, хотя дрожащий голос выдавал его подавленное состояние.
— Ты плакал? — осторожно, спросил Сынмин, медленно сев за стол.
— Нет
— В этом ничего такого, — сразу ответил Сынмин. — Плакать нормально.
Ян прочистил горло.
— Я для кого чай делал? — он пытался уйти от темы. — В чем его смысл, если он весь остыл?
— Ничего, так выпью, — безразлично сказал Ким, не давая ему поменять тему. — Что с тобой?
— Всё нормально, — Чонин продолжал бесконечно тереть кружку, лишь бы не повернуться к младшему.
— Ты отдал медаль.
— Мгм, — кивнул блондин. — Давно пора было.
Ким выпил свой чай залпом, как простой сок, и сморщился от непривычно горького вкуса. Забыл сахар, конечно.
Все же, допил до дна и подошел к раковине, типа, помыть свою кружку.
Но, на самом деле, он, просто, хотел взглянуть на лицо Чонина.
Тот делал вид, будто не замечает его. Брови нахмурены.
— У вас с Чонсу раньше что-то было, да?
Ян замер. Глаза медленно двигались по пространству, смотрели то на мебель, то на пол. Лишь бы не на Кима.
— Почему ты так думаешь, — спросил он, пытаясь сохранить холодный тон. — Это Чанбин, да?
— Причём тут Чанбин?
— Он подтолкнул тебя на такие сомнения, да? — спросил, уже подходя к сушилке, с мокрой кружкой в руке.
— Чего? Нет! — Сынмин остановился, отключил воду. — Ты отдал ему медаль, извинился, а теперь плачешь! Разве не ясно?
Чонин положил кружку и наконец-то повернулся к Киму. Лицо раздраженное.
— Кто тебе разрешал подслушивать наш разговор?
— Ты и не запрещал, — тот закатил глаза, шагнул ближе.
— М-м-м... — блондин кивнул. — То есть, подслушивать чужие разговоры, теперь нормально?
— А плакать впервые за всю жизнь и потом делать вид, что все ок, это по-твоему нормально, да?
Ян вздохнул.
— Я не плакал.
— Плакал, — повторил Ким, указав пальцем на его ещё слегка мокрые глаза. — Я хочу понять причину.
— Это не твое дело, — сквозь зубы процедил Ян, вынимая губами ещё одну сигарету из красноватой пачки.
— Ну да, действительно. Ты же, идиот, считаешь, что должен ему что-то, — грубым тоном сказал младший. — Может ещё и встанешь на колени и умолять его будешь?
Чонин резко шагнул ближе и без предупреждений, влепил ему пощечину, тыльной стороной левой ладони. Сигарета упала из его рта, но он не потянулся за ней.
— Заткнись, — процедил.
Щека младшего загорелась болью, но он даже не дернулся, не показал страха. Лишь спокойно наклонился, поднял сигарету и положил обратно между губ Чонина.
Тот немного удивился, поднял бровь.
— Значит, у тебя реально что-то было, с этим ублюдком, — спокойно сказал Ким.
— Следи за словами! — процедил Ян, шагнув ближе.
— А то что? Снова ударишь? — он не отрывал зрительный контакт. — Я не боюсь тебя. Хоть до полусмерти избей.
Чонин молчал. Челюсть сжималась аж до боли в деснах, но он лишь продолжал смотреть.
— Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь, — сказал наконец, отводя взгляд. Рука потянулась в карман за зажигалкой.
— Я хочу понять!
— А я не хочу, чтобы ты понимал.
Он поджег сигарету и снова отшагнул, поворачиваясь к окну. Это и так понятно, что ему сложно держать зрительный контакт.
— А что, всё настолько серьезно? — уже тише, будто с сочувствием, спросил Ким, шагнув ближе.
— Мгм... — тихо промычал тот, затянувшись.
Сынмин молчал какое-то время, но потом снова заговорил, оперевшись бедрами о столешницу.
— Почему ты извинился?
— Не важно.
— Важно!
Чонин вздохнул. Голос у него становился раздраженным.
— Хватит! — произнес он. — Пожалуйста.
Сынмин шагнул к нему, посмотрел в глаза. Они были грустными, будто он снова собирается заплакать.
— Я хочу понять!
— А я не хочу говорить тебе об этом! — он был раздражен, не смотря на грусть в глазах.
Сынмин выпрямился.
— Да почему?! — спросил он как капризный ребенок.
— Потому что ты снова начнешь меня ненавидеть, как раньше! — резко выдал старший. — А я этого не хочу!
Сынмин замолчал. Его брови слегка нахмурились.
— Не стану.
— Станешь!
— Нет, — повторил Сынмин уверенно. — Я не буду осуждать, даже если ты кого-то убил. Все имеют право на ошибку, это не конец света.
И внезапно Чонин не выдержал. Он резко притянул Сынмина за одежду и сильными руками крепко-крепко обнял его за талию, прижав к себе. Положил голову на плечо и едва сдерживаемые слёзы прорвались наружу.
Сынмин сначала замер, но потом обнял его в ответ, не отстраняясь. Его сердце колотилось, а руки дрожали, но он держал его, как будто мог бы хоть немного забрать чужую боль на себя.
— Эй... — тихо произнес он, услышав всхлипы старшего.
— Прости... — сквозь слезы произнес Ян. — Я просто... Я не могу уже...
— Всё нормально, — произнес понимающе Ким. — Можешь плакать сколько угодно. Это нормально.
— Я... — начал блондин, уже не сдерживаясь. Руки сжали талию младшего. — Я такой идиот... Потерял самого дорого человека, ради тупых денег...
Сынмин обнимал в ответ, в голове пытаясь сложить картину из слов которые он сказал и скажет.
— Кого потерял?
— Чонсу, — шепнул Ян. — Моего Чонсу.