HARMONY

Сынмин слегка удивился от услышанных слов, но старался не показать это, не испугать Яна.
— Расскажешь подробнее..? — спросил он тихо, все ещё обнимая старшего.
Тот хмыкнул ему в плечо, сжал пальцы на талии парня, пытаясь успокоиться. Через пару минут молчания, она наконец отпустил его и медленно сел за стол. Он уже немного успокоился.
— Мы были...вместе... — он будто не знал как сказать. —
Сынмин нахмурился.
— В смысле?
— Мы с Чонсу встречались. Он был моим парнем. Ясно теперь? — объяснил Ян, будто сам не хотел произносить эти слова вслух. — А я все сломал. Всё что у нас было. Из-за какой-то тупой победы.
— Из-за победы? — Сынмин сел на стул напротив, глаза не отрывались от лица старшего.
Чонин кивнул и поднял взгляд, сделав глубокий вдох.
— Тогда был турнир. Ну, выбирали лучшего юного бойца Пусана. Приз - медаль, и деньги... большие. Очень.
Сынмин не перебивал, слушая с полным вниманием.
— И когда этот идиотский турнир Пусана начался, из каждого зала должен был пойти лишь один человек, — Ян вздохнул, глаза смотрят на стол, на свои слегка дрожащие ладони. — Между нашими бойцами прошло соревнование, чтобы выяснить, кто пойдет представлять наш зал.
— И ты выиграл.
— Мы оба дошли до финала, — продолжил Ян. — Я и он.
Сынмин начал постепенно понимать что происходит, хотя было всё ещё много вопросов.
Голос блондина стал ровнее, но в нём появилось что-то тяжёлое.
   — И у него был шанс. Реальный. Даже больше, чем у меня.
— Мгм, — кивнул Ким, не отрывая глаз от Чонина.
— Но он травмировал плечо, прямо перед нашим боем. — Чонин усмехнулся, но это было больше похоже на самоироничное отвращение. — И я пообещал ему, что подыграю, буду драться вполсилы, потому что если бы он пошел на турнир и выиграл его, то он бы смог переехать в Сеул, как и мечтал.
   Сынмин медленно выдохнул.
   — Но не подыграл.
   — Не подыграл, — Ян снова провёл ладонью по лицу, будто стирая воспоминания, но те явно не стирались. — Вышел на ринг... и в какой-то момент передумал. Типа эти деньги важнее для меня. Тогда ещё отец только ушел, всё свалилось на плечи мамы.
   Сынмин нахмурился.
   — Дальше всё понятно, — он кивнул. — Ты за это себя винишь? Ян ты ведь правильно поступил! Он переживет без своего Сеула, а вам эти деньги нужны были для проживания.
   — Да, но я же обещал! Я сказал ему, что он для меня важнее, обещал помочь! — слезы снова накатились на глаза. — А поступил как эгоист...
   — Это он эгоист, а не ты — хмыкнул Сынмин, скрестив руки на груди. — Если бы ты был для него важен, он бы пытался помочь тебе и твоей семье.
   Чонин замолчал.
   — Ты правда не винишь меня..? Совсем нет?
   Сынмин покачал головой, не отводя глаз от лица старшего.
   — Ты поступил правильно, что помог своей маме, — произнес он с легкой улыбкой. — Ты очень хороший сын.
   — Наверное ты прав, — Чонин успокоенно кивнул. — Спасибо, за поддержку, вишенка.

***

   Следующим утром казалось, будто вчерашнего вечера вообще не существовало. Будто не было тех слёз, обьятий и истории, которую Сынмин до сих пор переваривал у себя в голове.
Чонин снова стал... Чонином.
Тем самым невозможным, раздражающим, грубым человеком, который с утра способен испортить настроение одним только существованием.
Сынмин проснулся в обед, от грохота. Что-то упало. Потом ещё что-то. А потом раздался до боли знакомый голос:
   — Ну что за помойка?! — возмущённо заорал Ян. — Как можно жить в таком бардаке, я не пойму!?
   Сынмин только сильнее зарылся лицом в подушку.
Глаза открывать не хотелось. Голова тяжёлая, тело ватное. Он ещё даже не понял, который час.
— Чего ты орёшь... — сонно пробурчал он, даже не двигаясь. — Спят же люди.
   В ответ послышались шаги.
Матрас прогнулся под чужим весом и Чонин рывком стянул с младшего одеяло. Холодный воздух моментально ударил по коже.
— Вставай! — приказал Чонин. — Время уборки.
   — Ты ненормальный... — простонал Сынмин, переворачиваясь на живот. — Я только лёг...
— Ты спал двенадцать часов.
— Не выспался!
— Господи, — Ян схватился за переносицу и застонал. — За что мне это!
Сынмин тихо заржал в подушку. Но Чонин уже вошёл в режим тирана. Он начал поднимать вещи с пола и швырять их в сторону кровати.
— Это грязное?
— Не знаю!
— А это?
— Да все, хватит!
Сынмин недовольно перевернулся на спину. Глаза еле открывались.
— Ян... ну пожалуйста... — ппоныл он хриплым ото сна голосом. — Давай хотя бы не сейчас...
— Сейчас.
— Почему?
— Потому, — железный аргумент. —Вставай.
   — Ну бли-и-н! — провыл Сынмин, поворачиваясь на живот. — Я на прошлой неделе убирался уже!
   — Я не виноват, что ты за три дня комнату обратно в бардак превращаешь! — продолжал блондин. — Я свою часть лишь раз в две недели полностью убираю, и смотри какая чистота!
   Сынмин решил попробовать, на этот раз, другую тактику, — притвориться спящим.
Он закрыл глаза, начал тихо, старательно сопеть. Он честно пытался сдержать смех.
Блондин внимательно смотрел ему на лицо, сузив глаза.
— Мгмм, спишь, да? — усмехнулся он.
Ким не издал ни звука.
— Ого, — вдруг совершенно спокойно произнёс Ян. — Пошёл первый снег.
Сынмин моментально вскочил.
— ГДЕ?! — он практически подлетел к окну, чуть не запутавшись в собственном одеяле.
За стеклом — серый осенний Пусан. Дождь. Лужи. Никакого снега.
   Плечи Сынмина расстроенно опустились.
Позади послышался смех, громкий, мерзко довольный.
Сынмин медленно обернулся.
Чонин стоял, прислонившись к шкафу, и откровенно ржал.
— Ты такой тупой с утра, — сквозь смех выдал он. — Тебя в детстве не роняли?
— Ненавижу тебя!
— Ага.
— Это было жестоко!
— Зато эффективно.
Младший надулся и плюхнулся обратно на кровать. Лицо опухшее после сна, волосы торчат во все стороны. Он выглядел настолько недовольным, что Чонин аж снова усмехнулся.
— Всё, — хлопнул тот в ладони. — Через час здесь должно быть чисто.
— Бесишь! — расстроенно надулся Сынмин, сев обратно на кровать. Лицо отекшее ото сна, глаза еле открываются. — Не буду убирать ничего!
Чонин подошёл ближе и ткнул его пальцем в лоб.
— И ты ещё просишь перестать относиться к тебе как к ребёнку.
   — Отстань!
Чонин закатил глаза и пошел к двери.
— Идиот капризный, — буркнул, перед тем как закрыть дверь.
   Ким остался сидеть на кровати. Голова толком ещё не работала.
   — Тут места не хватает! — пробурчал он, собирая с пола вещи. Открыл общий шкаф и громко застонал.
Полка была забита настолько, будто одежду туда не складывали, а запихивали кулаками (так и есть).
   Ян, видимо услышал и вернулся, заглянув в комнату.
— Что такое?
— У меня нет места! Куда ещё складывать одежду?!
   Он несколько секунд смотрел на переполненные полки.
Потом пожал плечами.
— Забирай нижнюю.
— А твои вещи?
— Куда-нибудь положу, — махнул рукой.
— Ого, — Сынмин поднял брови. — Какая щедрость!
Блондин закатил глаза и стал снова уходить, но развернулся напоследок.
— Только попробуй потом снова ныть, что тебе мало места! — и ушел, с хлопком закрыв дверь.
Сынмин закатил глаза, но сразу опустошил полку, бросив вещи Чонина на его кровать.
— Мне и целого шкафа не хватит, — буркнул себе под нос.
Где-то минут сорок он потратил на то, чтобы впервые аккуратно сложить всю свою одежду. Затем стал складывать всё на полку
   Когда он почти закончил, на кровати завибрировал телефон.
   Где-то через полчаса, телефон, лежащий на кровати, вдруг завибрировал.
   Он плюхнулся на кровать и сразу ответил.
— Ало? Бин?
Вместо приветствия — всхлип.
Сынмин тут же выпрямился.
— Эй... что случилось?
— Мы с Чаном поссорились... — голос Чанбина звучал ужасно. — Он ушёл...
— Так... спокойно! — Ким нахмурился. — Из-за чего?
   Чанбин шмыгнул носом.
— Он странный в последнее время... скрытный какой-то... я сказал ему об этом, а он психанул! Накричал на меня и свалил!
Сынмин растерянно почесал затылок.
Он вообще не привык слышать Бина таким. Он обычно всегда позитивный, оптимистичный, сам всех успокаивает.
   — Вы расстались? — Ким не знал что говорить.
   — Я НЕ ЗНАЮ! — почти выкрикнул Со. — Он трубку не берёт!
   — Да успокойся ты... — Сынмин вздохнул. — Ну поссорились и поссорились. Поговорите потом нормально.
— А если он меня бросит?..
— Не бросит.
— Откуда ты знаешь?!
— Потому что это тупая причина для расставания. — Ким вздохнул, рука сама потянулась к переносице. — Помнишь, Чонин тоже из дома ушел после ссоры. Но сейчас-то все нормально!
   — У вас другое! Вы же в одном доме живете, не получится избегать друг-друга!
   Сынмин вздохнул.
   — Знаю, но тут это работает так же, — он честно пытался успокоить. — Ему просто нужно подумать в одиночестве. Он вернется, как только успокоится.
   Из кухни снова донеслось:
   — Сынмин! Ты там вообще убираешься?!
   — Да заткнись ты! — автоматически крикнул тот в ответ, даже не отнимая телефон от уха.
   Повисла пауза. И вдруг Чанбин тихо хрюкнул носом от смеха сквозь слёзы.
   — Вы как женатая пара...
   — Не начинай, Бин, — устало буркнул Ким, закатив глаза.
— Нет, правда!
— Бин, — сказал Сынмин уже серьезнее.
— Ладно, ладно! — Чанбин хмыкнул, цспокаиваясь. — Слушай...
   — М?
   — Можешь прийти? Не хочу оставаться одному...
   Это прозвучало настолько жалко, что отказать было бы почти преступлением.
Он вздохнул.
— Ладно. Приеду.
— Спасибо... — выдохнул Со. — Ты настоящий друг. Не то что этот Чонин.
Сынмин нахмурился.
— А он причём?
— Я ему тоже звонил! — пожаловался Чанбин. — А он сказал «сам справишься».
   — Капец... — удивился Ким. — Что за друг такой... Ладно, жди, короче.
   — Спасибо! — и сбросил трубку.
   Сынмин ещё пару секунд смотрел на потухший экран телефона, потом медленно поднялся с кровати и пошел убирать последнюю футболку на полку.
   Через минут пять Чонин заглянул внутрь.
   — Ты реально всё в шкаф запихнул? — нахмурился он. — Там половина грязная была.
— Сам ты грязный.
— Очень смешно.
— Чанбин там вообще-то рыдает! — сразу наехал Сынмин. — А ты его послал!
— Ага. — Чонин положил руки в карманы.
— АГА?! — Сынмин шагнул ближе и ткнул пальцем в грудь старшему. — Ты ужасный друг!
— Я просто не наивный.
   — Ты издеваешься?! Ты же сам вчера рыдал!
   Блонлин усмехнулся.
   — Поверь, я давно его знаю. Поддержка, которую вчера получил я, и поддержка, которую он сейчас просит, это совсем разные вещи.
   — Пиздец, что за человек... — пробормотал себе под нос младший.
   — Кстати, и тебе тоже не советую идти.
   Сынмин фыркнул.
   — Я не такой идиот как ты.
   — Я серьёзно, — повторил блондин, не отводя глаз от лица Кима. — Не иди.
   — Я тоже серьёзно, — Сынмин буркнул, скрестив руки на груди.— Я не такой идиот, как ты, чтобы оставить друга в таком состоянии без поддержки!
— Ладно, — коротко бросил он. — Иди.
Сынмин победно вскинул подбородок.
— Вот именно.
Но Чонин тут же продолжил:
— Только потом не говори, что я не предупреждал.
Улыбка с лица Кима медленно сползла.
— В смысле? Что ты несёшь?!
— В прямом.
— Да можешь нормально объяснить хоть раз в жизни?!
Ян глубоко вздохнул.
— Послушай, — он наклонился ближе, одна рука легла на плечо Сынмина. — Он просит не моральную поддержку а... ну... короче, другую!
— И? Я дам ему ту поддержку, которую он хочет. Он мой друг, я не могу оставить его в беде!
— Капец... — лишь произнес блондин, отшагивая назад. — Ты в нем разочаруешься ближе к вечеру, вишенка.
— Ага, ещё чего! — Сынмин хмыкнул и снова открыл шкаф. — Я иду!
Он тогда ещё не понимал, что Чонин, к сожалению, оказался прав почти во всём.
— Ну иди. — Чонин пожал плечами, типа ему плевать.

***

Когда Сынмин добрался до квартиры Чанбина, дверь открылась почти сразу, будто тот всё это время стоял под ней и ждал.
Вид у старшего был ужасный. Глаза красные, опухшие, волосы растрёпаны так, словно он два часа подряд драл их руками, футболка мятая, один рукав вообще был вывернут. И пахнет алкоголем.
— Ты выпил уже? — сразу спросил он, заходя внутрь.
— Немного, — кивнул Бин, вытирая рукавом сопли и пошел за ним.
На диване валялись смятые салфетки, пустая бутылка вина, открытая пачка сигарет и телефон с разбитым экраном. На полу лежала кофта, рядом — перевёрнутая кружка с засохшим пятном кофе, а где-то под столом сиротливо мигал телевизионный пульт.
   — Вы тут дрались что ли?.. — пробормотал Сынмин, осторожно подцепив кружку носком кроссовка.
— Нет... — Чанбин плюхнулся на диван так, будто весил килограммов триста. — Я психанул просто.
   Он потянулся к пачке сигарет, вытряхнул одну, но промахнулся мимо рта с первой попытки.
Сынмин сел рядом, осторожно подвинув бутылку локтем.
— Не ответил? — спросил он уже тише.
— Нет! — тот заныл. — Он вообще трубку не берёт! Я ему звонил раза двадцать!
   Он поджёг сигарету, затянулся слишком резко и сразу закашлялся, согнувшись пополам.
   — Ага, курить после истерики, — просто прекрасная идея — фыркнул Сынмин.
   — Отстань...
   Несколько секунд в комнате слышался только шум машин за окном и хриплое дыхание Чанбина.
— Ну, может, он просто хочет побыть один.
— А если он меня бросит?.. — Бин посмотрел на него так жалко, что Сынмину аж неловко стало.
— Да не бросит он тебя, — попытался успокоить Ким. — Вы же из-за какой-то фигни поссорились.
— Для тебя может и фигня, а для него, видимо нет! — простонал Чанбин и откинул голову на спинку дивана. — Он сказал, что я ему не доверяю...
Сынмин поджал губы.
   — Ну... а ты доверяешь?
   Чанбин завис с сигаретой между пальцами. Пару секунд тупо смотрел в потолок, будто там должен был появиться правильный ответ.
— Не знаю... — ответил он в итоге.
— Ну вот, видишь? — Сынмин ткнул пальцем ему в грудь. — А надо доверять.
   — Не начинай, — застонал старший и театрально скатился с дивана на пол. — Я позвал тебя поддержать меня, а не читать лекции!
Чанбин лежал на полу звездой, уставившись в потолок с таким страданием, будто пережил три развода и войну одновременно. Потом резко сел.
   — Выпьешь со мной?
   — Ну... смотря что...
   Чанбин ничего не ответил. Просто пошёл к холодильнику слегка шатающейся походкой, открыл дверцу и достал бутылку водки.
Сынмин сразу скривился.
— Ой, нет. Только не это.
— Ну Сынми-и-ин... — заныл старший, снова превращаясь в огромного ребенка. — Мне одному грустно пить!
Сынмин закатил глаза, но увидев страдающего Бина, всё же кивнул.
— Ладно, — и махнул рукой. — Лей.
Тот налил до краев,
— Слушай, — начал он, протягивая младшему рюмку, — он начал общаться побольше с этим идиотом из кафе!
И сразу опрокинул алкоголь в себя одним глотком. Даже не поморщился.
   Сынмин же осторожно поднёс рюмку к губам, понюхал и моментально пожалел о своём существовании.
   Сделал небольшой глоток. Горло тут же обожгло так, будто он случайно хлебнул жидкого огня.
   — Фу блять! — он закашлялся, хватаясь за грудь. — Как вы это пьёте вообще?!
— Что если он меня бросит?! — провыл Чанбин, вытирая слезы. — Ты пей давай!
Ким посмотрел на него пару секунд, потом тяжело вздохнул и всё-таки допил остаток.
   Ошибка. Очень большая ошибка.
   Глаза заслезились моментально.
   — Ой нет... нет... это ужасно...
   Он схватил банку колы со стола и начал жадно запивать.
   — Ты хоть слушаешь о чем я говорю?
— Да слушаю! — закашляв в последний раз произнес младший. —  Ну, может слегка сблизился с человеком. Это не значит, что он влюбился!
Чанбин снова налил себе. И Сынмину тоже.
   — Не знаю... Но это не весело — и снова выпил до дна. Даже не чокается с Сынмином рюмками.
   А тот сделал вид, что отпил, но незаметно вылил алкоголь в пустую банку от вишнёвой колы, которую купил по дороге.
Бин уже перестал плакать. С каждой новой рюмкой он становился всё более пьяным, шумным и... липким. То его колено уже касалось ноги Сынмина. То он гладил пальцами его колено, пока жаловался на Чана. То вдруг начинал трогать волосы, задумчиво пропуская пряди между пальцев. То смотрел в глаза слишком долго, слишком внимательно.
Сынмину становилось всё неуютнее.
Чонин вот, постоянно звонил Чанбину. Правда тот не отвечал.
   А у Сынмина к нему вопросов не было. Ну обиделся. Имеет право.
   Ближе к вечеру Чанбин стал вообще странным.
— Сынмин... — вдруг произнес, с каким-то мягким голосом. — Я тебе раньше говорил тебе, какой ты красивый?
Ким аж подавился воздухом.
— Чего?
Чанбин смотрел на него мутными глазами и вдруг совершенно серьёзно сказал:
— Я люблю как раз таких, красивых, милых, добрых....
   Сынмин даже почувствовал запах алкоголя от его дыхания.
   — Бин...
   — Я влюбился в тебя ещё при первой встрече, Сынмин, — пробормотал тот, не отрывая взгляда. — Просто... не смог ничего сделать.
   У Сынмина внутри что-то неприятно дёрнулось.
   Потому что какая-то часть него — маленькая, почти забытая — когда-то очень хотела услышать именно это.
   Тогда. Не сейчас.
   В голове моментально всплыли те месяцы, когда он сам таскался за Чанбином как идиот. Когда ловил каждый взгляд, каждую улыбку, как плакал, узнав, что тот любит Чана... Да, точно...
   — А Чан?
   — Причём тут Чан?
   — Ну... — Ким неловко усмехнулся. — Он твой парень, вообще-то.
   Чанбин громко простонал и махнул рукой так резко, что чуть не уронил рюмку.
   — Да плевать.
   — Чанбин, ты час назад рыдал по нему! Какой «плевать?!
   — Я лишь делал вид, что люблю его, а не тебя.
   Ким не мог смотреть в глаза. Эти чувства переполняли его так, что болела голова.
   — Чанбин, это неправильно.
  — Я знаю, тебе нравится Чонин, — всё продолжал Со, будто вообще не слышал. — И что ты ему тоже нравишься.
   — Что за бред?..
   — Поэтому я молчал! Потому что Чонин бы мне шею сломал, если бы я посмел что-то такое сказать.
   — Да не нравлюсь я ему! — Сынмин всплеснул руками. — И он мне не нравится! Мы вообще друг друга убить готовы через день!
   — Мгм, — Чанбин пьяно усмехнулся. — По этому он так тебя защищает.
   — Чушь! Он защищает меня потому что обещал моей маме!
   — Да?
Чанбин вдруг поднял руку и коснулся его щеки.
   Сынмин замер.
   — Тогда дай мне шанс, — тихо сказал Со. — Я докажу, что люблю тебя.
От него пахло алкоголем и сигаретами, пахло усталостью, потом и всем чем можно. В глазах явная ложь, но Сынмин никогда не умел читать по глазам, — он слишком наивен.
   Либо же, просто так сильно хочет теплоты, что неважно даже от кого. Почти как и Чанбин.
Сердце предательски дрогнуло.
Чанбин заметив тишину, наклонился ближе и прижал свои губы к чужим,
   Поцелуй вышел неровным, смазанным, совсем не таким, как в романтических сценах, которые он представлял когда-то. От него пахло алкоголем, и движения были неаккуратными, почти отчаянными.
   Но Сынмин всё равно ответил.
   Потому что внутри всё смешалось: старая симпатия, обида, желание быть нужным, любимым, «выбранным»...
   Руки сами поднялись к шее Чанбина. На секунду показалось, будто это правда что-то значит.
Сынмин замер, но губы сами ответили на поцелуй тем же, а руки обвели его шею. Тело сейчас слушало сердце, но не мозг. Ведь пока мозг думал, что он давно разлюбил Бина, та самая частица в сердце доказывала обратное. Внутри всё перемешалось: старая обида, остатки симпатии, желание быть нужным хоть кому-то.
   Чанбин сразу прижал его ближе, ладонью скользнув по талии.
   Поцелуй стал глубже, более жадным.
   Сынмин чувствовал, как сильно бьётся чужое сердце.
   Или это было его собственное.
   Когда губы наконец разорвались, Чанбин тяжело выдохнул прямо ему в лицо.
   — Останься...
   Сынмин сглотнул.
   Где-то глубоко внутри мозг ещё пытался достучаться.
   Кричал, что это плохая идея, что завтра всё будет выглядеть совсем иначе, что Чанбин сейчас не в себе.
   Но рядом сидел человек с красными глазами и дрожащими руками, который смотрел на него так, будто Сынмин — единственное хорошее, что осталось в его жизни.
   И он не смог сказать «нет».
   Потому что не умел отказывать людям, которые выглядели несчастными.
   — Хорошо... — тихо сказал он. — Не оставлю.
И Чанбин сразу будто ожил.
   Притянул его ближе, снова полез целовать — теперь уже шею, медленно, лениво, оставляя горячие влажные следы на коже.
   Сынмин вздрогнул. Пальцы сами сжались на чужой футболке.  
   Всё происходило как в тумане.
   — Может, пойдём в спальню?.. — тихо пробормотал Чанбин ему куда-то в шею.
   Сынмин понимал, что должен отказаться.
   Правда понимал. Но голова будто перестала работать. Осталось только это дурацкое чувство тепла рядом, и страх снова остаться ненужным.
   Поэтому губы сами тихо выдали:
   — Угу...

***

   Сынмин проснулся от настойчивой вибрации телефона где-то под подушкой. Сначала ему показалось, будто это дрель сверлит прямо внутри черепа. Голова гудела так сильно, что хотелось обратно провалиться в сон и никогда больше не просыпаться.
   Он недовольно простонал и попытался перевернуться на другой бок, но локоть уткнулся во что-то тёплое. Чанбин.
   Тот спал рядом, лицом в подушку, раскинувшись почти на половину кровати. Волосы растрёпаны ещё сильнее, чем вчера, одеяло сползло до пояса, открывая бледную спину с царапинами. На прикроватной тумбе стояла пустая бутылка, рядом валялся стакан с недопитой водой и пачка сигарет.
   Кое-как вытащив телефон из-под подушки, он щурясь посмотрел на экран.
   Тридцать четыре пропущенных.
   Все от Чонина.
   — Пиздец... — выдохнул он.
   Телефон снова зазвонил.
   На этот раз Сынмин быстро сполз с кровати, стараясь не шуметь. Ноги тут же запутались в одеяле, и он едва не рухнул носом в пол.
   — Тихо... тихо... — прошипел сам себе, хватаясь за тумбочку.
   Чанбин что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Но не проснулсяя
  Только после этого он выскользнул из комнаты и закрыл дверь почти беззвучно.
   В коридоре было прохладно. От вчерашнего алкоголя и сигарет в квартире стоял тяжёлый запах, от которого мутило ещё сильнее.
   Телефон продолжал вибрировать в руке.
   Сынмин наконец ответил:
   — Что такое?..
   — Ты жив вообще?! — сразу рявкнул Чонин так громко, что Ким моментально отодвинул телефон от уха.
   Даже через динамик было слышно, как Ян зол.
   Но под злостью слишком хорошо пряталось волнение.
   — Я тебе всю ночь звоню! Ты видел сколько раз я звонил?!
   Сынмин поморщился и потёр висок.
   — Да жив я... — сонно пробормотал он. — Я у Чанбина ночевал. Забыл предупредить.
   На том конце повисла короткая пауза.
   — И как? Понравилось?! — грубо спросил Ян.
   Сынмин вспомнил ночь. Поцелуи, тепло, объятия, комплименты... секс...
   — Ага-а-а... — протянул довольно.
   — Какой нахуй «ага»?! — почти рявкнул Чонин. — Что вы там делали вообще?!
   — Ну как сказать... — Сынмин замялся.
   Сынмин нервно хмыкнул и прислонился спиной к стене.
   — Ну... как сказать...
   — Он же не приставал к тебе?.. — внезапно спросил Чонин уже тише.
   — Ну вообще-то... — Сынмин почесал затылок. — Он признался мне в любви...
   На секунду в трубке стало тихо.
   Потом Чонин коротко усмехнулся. Без капли веселья.
   — Ты же не поверил, надеюсь?
   Сынмин нахмурился.
   — С чего бы не верить?
   С той стороны послышался тяжёлый выдох.
   — Сука... — тихо выругался Ян. — Затем он потащил тебя в постель, да? И ты, наивный идиот, согласился лечь под него.
   Ким почувствовал, как уши начинают гореть.
   — Ну... Почему сразу идиот?
   — Блять, Сынмин, ну какой же ты безмозглый, боже... — произнес Ян, даже как-то грустно, что ли.. — Иди домой, Сынмин. Сейчас же.
   — Чего? — тот аж выпрямился. — Он даже не проснулся ещё.
   — Тем более, — голос блондина снова стал жёстким. — Быстро домой. Потому что если приду я — задушу его нахуй подушкой.
   — Да ладно тебе...
   — Я серьёзно.
   Сынмин закатил глаза, хотя Чонин этого не видел.
   — Скоро буду. Не ори только.
   Но Ян уже сбросил звонок.
   Сынмин ещё пару секунд смотрел на своё отражение в чёрном стекле телефона.
   Потом тяжело выдохнул и пошел собираться.
    Через пять минут он, стараясь не шуметь, натянул на плечи куртку, надел обувь и вышел
   Как только Сынмин переступил порог квартиры, Чонин уже стоял в коридоре. Вид у него был ужасный. Волосы растрёпаны, под глазами синяки, футболка мятая, будто он не спал пару суток.
   Он молча развернулся и ушёл на кухню.
   — Ну чего ты?.. — пробормотал Сынмин, снимая обувь. — Я вообще не понимаю, в чём проблема.
   — Проблема в том, что ты наивный идиот.
   Голос донёсся уже из кухни.
   Сынмин раздражённо закатил глаза и пошёл следом.
   Тот стоял у стола, скрестив руки на груди. На столешнице валялась пачка сигарет и кружка давно остывшего кофе.
   — Не обзывайся.
   — Этот Чанбин всегда такой, с кем бы не встречался, — процедил Ян. — ссорится с парнем, напивается, изменяет с кем попало, а потом делает вид, что ничего не было.
   Ким замер.
   —Нет.
   — Да.
   — Нет! — повторил упрямо Сынмин. — Ни «с кем попало»! Он признался мне.
   — Господи... — Чонин устало закрыл глаза ладонью. — Какой же ты ребёнок.
   Сынмин сразу напрягся.
   — Я не ребёнок!
   — Да? — Чонин со стуком сел за стол. — И ты заметил, что он тобой пользуется, да?
   — Да почему ты вообще так уверен, что он использует меня?!
   — Потому что я знаю его сотню лет!  — Чонин фыркнул. — Именно поэтому я не поехал его «спасать» вчера! Именно поэтому сказал тебе не идти! Потому что я знал, чем всё закончится!
   — Неправда!
   — Правда!
   — Он бы не стал врать мне!
   — Да он сам себе врёт постоянно!
   Сынмин отвёл взгляд. В груди начинало неприятно тянуть, но верить всё равно не хотелось. Слишком унизительно, слишком больно.
   — Ты просто недолюбливаешь его, — тихо пробормотал он.
   И это окончательно вывело Чонина из себя. Он схватил телефон Сынмина   стола и швырнул ему прямо в грудь.
   — На! Звони ему тогда! — рявкнул. — Давай! Прямо сейчас! И спроси, как сильно он тебя любит!
   Сынмин нервно сглотнул.
   Пальцы дрогнули.
   Но упрямство всё ещё держало.
   — Ладно.
   Он быстро нашёл номер Чанбина и нажал вызов.
   — Мгм, и на громкую, — кивнул Чонин, скрестив руки на груди, будто уже заранее знал исход.
   Ким сел за соседний стул, включил громкую на телефоне.
   — Мм... ало?.. — сонный голос Чанбина звучал хрипло.
   — Бин, это я.
   — Сынмин?.. — тот зевнул. — Боже, голова сейчас взорвётся...
   — Ты помнишь, что произошло вчера?
   Повисла пауза.
   — Не особо — сквозь зевок ответил Бин. — А что произошло?
   У Сынмина внутри что-то неприятно сжалось.
   — Ну... мы пили... И ты...
   — Бля только не говори что я приставал к тебе... — устало простонал Со.
   — Ну типа того... — Ким сразу покраснел, вспоминая ночь. — Мы... Ну... типа... переспали... И ты сказал, что любишь меня...
   — Бля-я-ять... — Чанбин будто стал бодрее, услышав абсурдную новость. — Прости, Мин, пожалуйста! Я пьяный такую хуйню творю!
   — То есть это была неправда?
   — Разумеется! — без раздумий ответил Чанбин и громко вздохнул. — Мне просто было очень херово вчера, понимаешь?.. Мы с Чаном поссорились, я напился... мне нужна была близость... Короче, забудь всё что было, ладно? И... никому ни слова!
   Чонин, стоящий рядом, сжал челюсть так, будто хотел вырвать у младшего телефон и обматерить Чанбина с ног до головы.
   — М-м-м... — сжав губы промычал Сынмин, пока глаза слезились. — Ясно, да...
   И сразу сбросил вызов, не в силах слушать дальше.
   — Что, убедился? — Чонин скрестил руки на груди.