глава 15.
Она отвернулась, и он, словно разъярённый зверь, сорвался с места, резко втопив педаль газа в пол. Машина взревела, вырываясь вперёд, оставляя за собой лишь ядовитое облако пыли и горькое, обжигающее чувство невосполнимой потери. Тяжело вздохнув, Вика побрела в школу, волоча ноги, словно приговорённая к каторге. Звонок пронзительно раздался, вырвав её из липкого кокона оцепенения. Лишь тогда, словно в замедленной съёмке, она полезла в телефон, и короткое сообщение от Кати, словно обухом по голове, сокрушило последние остатки её сил: "Не приду сегодня. Сорян." И без того разбитое состояние рухнуло окончательно, погребая под обломками надежды и веры. Первые два урока она провалилась в мучительное забытье, утонув лицом в холодной, бездушной поверхности парты. Второй урок оказался с Ним – с Дмитрием Андреевичем. Сама мысль о том, чтобы сейчас увидеть его, встретиться с его взглядом, казалась невыносимой пыткой. Ей хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, лишь бы избежать этой неминуемой встречи. В отчаянной, почти безумной попытке отвлечься от терзающих её душу мыслей, она робко подсела к Саше, однокласснику, с которым когда-то, в далёком и беззаботном детстве, они были неразлучны. И, о чудо, их языки мигом нашлись, словно и не было долгих лет молчания и отчуждения. Урок пролетел в лёгкой, непринуждённой болтовне о глупых, но до боли родных и забавных воспоминаниях. Но даже сквозь смех и мимолётные приступы ностальгии она остро чувствовала на себе прожигающий, ревнивый взгляд Дмитрия Андреевича. Он не отводил от неё глаз, словно пригвождённый к этому зрелищу невидимыми нитями. Под конец урока Дмитрий Андреевич, словно тень, навис над их партой, заглушая последние отголоски смеха и безмятежности.
—Саша, домашнее задание где?" — резко, словно удар хлыста, прозвучал его вопрос, обращённый к однокласснику, но в его взгляде, пронзительном и ледяном, читалась совсем другая цель. Саша густо покраснел и заметно занервничал.
— Я… забыл — промямлил он, словно провинившийся мальчишка.
— Два. И чтобы завтра было на столе — отрезал Дмитрий Андреевич, не сводя с него испепеляющего, ледяного взгляда, после чего резко отвернулся и направился к своему столу, оставив после себя атмосферу тягостного напряжения и необъяснимой враждебности. Как только прозвенел долгожданный звонок, она судорожно схватила телефон, словно утопающий хватается за соломинку. Внутри всё кипело, бурлило, грозя выплеснуться наружу. Пальцы, дрожа от волнения и возмущения, быстро набрали сообщение в чате с Дмитрием Андреевичем.
— Это что такое?! Это месть?!
Не прошло и мучительно долгих минуты, как пришёл короткий, словно вынесенный приговор, ответ.
— Жду после уроков.
Под конец дня, собрав последние остатки сил, Вика устало, словно старуха, поплелась к кабинету Дмитрия Андреевича. В глубине души она наивно надеялась услышать лишь дежурные нотации о том, что конец года не за горами, что нужно поднажать на учёбу, собраться, сосредоточиться. Но как только она, с замиранием сердца, переступила порог, всё пошло совершенно не по плану, превращаясь в кошмар наяву.
Дмитрий Андреевич, словно хищник, выжидавший свою жертву в тени, подкрался сзади и одним стремительным движением закрыл дверь на щеколду. Сердце, словно испуганная птица, ухнуло куда-то в бездну, оставив после себя лишь леденящий ужас.
— Виктория, что это было? — его голос, низкий, сдавленный, вибрировал от сдерживаемой ярости, в нём чувствовалась неприкрытая злость, готовая вырваться наружу.
Вика растерялась, потеряла дар речи, словно попала в зыбучие пески.
— Я… я обещаю, с этих пор буду больше внимания уделять учёбе — пробормотала она, запинаясь на каждом слове, отчаянно надеясь, что это хоть немного сможет разрядить накалившуюся до предела обстановку. Но его это, казалось, совершенно не тронуло.
— Дело не в учёбе, Вика — он приблизился, и она почувствовала его горячее, обжигающее дыхание у своей шеи, от которого по телу побежали мурашки.
— Дело в твоём новом дружке. В том, как он на тебя смотрит… Так могу смотреть только я.
Вика замерла, словно загнанный зверь, прижатый к стене. В глазах Дмитрия Андреевича, обычно таких сдержанных и непроницаемых, сейчас бушевала настоящая буря. Она ясно увидела там ревность, дикую, обжигающую, как лава, и вместе с ней - голодное желание обладать, стремление сделать так, чтобы она, Виктория, принадлежала только ему, безраздельно и навсегда. Это был не просто взгляд учителя, обеспокоенного успеваемостью своей ученицы. Это был взгляд собственника, готового на все, чтобы удержать то, что он считал своим. Внезапно, в этот момент страха и одновременно странного волнения, в ней проснулось любопытство. Она подняла голову, заглядывая прямо в его потемневшие от страсти глаза, и с вызовом, смешанным с трепетом, спросила.
— И что же ты собираешься делать, чтобы я была твоя?
Его лицо исказилось от напряжения. Он прикрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем, сжав ее подбородок пальцами, произнес хриплым, сдавленным голосом, полным отчаяния и решимости.
—Я... я сделаю всё, что будет нужно. Всё. Чтобы ты поняла, что ты моя. Только моя.
В этих словах звучала угроза, но одновременно с ней - мольба и признание в глубокой, всепоглощающей страсти, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу и затопит их обоих. Сердце бешено колотилось, отстукивая безумный ритм в висках. В словах Дмитрия Андреевича, в его отчаянном признании, было что-то такое, что заворожило ее, пробудило дремлющие чувства и заставило забыть о страхе. Она почувствовала, как внутри нее поднимается волна озорства, желание проверить границы, испытать его, поддаться этому безумию, которое витало в воздухе. Приняв дерзкое решение, Вика внезапно потянулась вперед и, обхватив его за затылок, притянула его лицо к себе. Легкий аромат его одеколона ударил в нос, вызывая головокружение. Она оставила на мочке его уха едва ощутимый, трепетный поцелуй, и, почти неслышно, прошептала, словно выдавая самую сокровенную тайну.
— Я только твоя...
Она почувствовала, как под ее пальцами напряглись его мышцы, как он замер, словно пораженный электрическим током. В этот момент она ощутила власть над ним, власть, которую еще минуту назад даже не могла себе представить. Ей было страшно, но одновременно безумно интересно, что будет дальше, как он отреагирует на ее провокацию. Она знала, что перешла черту, и пути назад уже нет.Вика отстранилась, с трепетом наблюдая за реакцией Дмитрия Андреевича. Она и сама не ожидала от себя такой дерзости, такой смелости. До сих пор она казалась себе лишь робкой школьницей, смущенно прячущей взгляд. Но сейчас, в этом наэлектризованном пространстве, в окружении его страсти и собственной внезапно проснувшейся уверенности, она почувствовала себя совершенно иной. И, признаться честно, ей это явно понравилось. Дразнить его, играть с его чувствами, видеть, как рушатся стены его самоконтроля – это оказалось невероятно увлекательным занятием. Дразнить весь мир, бросать вызов правилам – в этом, возможно, и заключалась настоящая свобода. И сейчас, в этой маленькой комнате, в окружении тишины и страсти, она почувствовала себя по-настоящему живой, ощутила прилив адреналина и предвкушение неизведанного. Она была готова играть дальше, наслаждаясь каждой минутой этой опасной, но захватывающей игры.