Эстет.

За дверью плеснулся ошеломительный каскад, бурный восторг красок и звуков. После гнетущей тьмы и тесноты удушливого тоннеля, беспощадный ливень солнечного света обрушился на Николая, заставив инстинктивно зажмуриться. Постепенно веки приоткрылись, впуская в себя лучистую благодать нового мира. Он ахнул, словно пораженный невидимым клинком красоты. Перед ним раскинулось дивное полотно, сотворенное кистью самого гения природы. Буйная, полноводная река, словно живая серебряная лента, неистово рвалась вперед, разбиваясь о камни и вздымая игривые водовороты пенных кружев. На противоположном берегу, словно изумрудный часовой, горделиво возвышался роскошный, девственный лес. Великаны-деревья, устремляясь в лазурное небо, переплетали свои мощные ветви в густой, непроницаемый шатер, сплетающий таинственные узоры из света и тени. Солнечные зайчики, проскальзывая сквозь зеленую листву, рисовали причудливые картины на сочной, бархатной траве. Аромат первозданной свежести, влажной земли и смолистой древесины хлынул в легкие, словно живительный эликсир, пробуждая к жизни замерзшие чувства. Хор птичьих голосов, жужжание трудолюбивых насекомых и неумолчный шепот реки сливались в волшебную симфонию, изгоняя прочь тревожные тени и мрачные страхи последних дней. Это был настоящий рай, благословенный оазис, словно выхваченный из иного, прекрасного мира, и с яростным презрением отбрасывавший назад гнетущую атмосферу Зимнего дворца. Николай стоял, словно завороженный, не в силах оторвать от этого великолепия восхищенный взор. Он чувствовал, как тяжкий груз ответственности и безысходности, словно свинцовые оковы, постепенно спадает с его плеч, отступая перед первозданной силой и безмятежным спокойствием природы. Впервые за долгое время в израненной душе робко проклюнулся росток надежды. Виктория, наблюдая за преображением на его лице, тихо улыбнулась. Она знала, что эта феерия должна была ободрить его, вдохнуть новые силы в измученную душу. С тихой грацией приблизившись к краю обрыва, где заканчивался темный зев тоннеля, она указала на еле заметную, извилистую тропку, робко сбегающую вниз, к животворным водам реки. Однако, словно очнувшись от волшебного морока, Виктория оторвала взгляд от величественной панорамы, чувствуя, как стальная хватка решимости вновь сковывает ее волю. Красота реки и леса дарила мимолетную надежду, но жестокая реальность неумолимо напоминала о себе: они по-прежнему оставались беглецами, и каждый, даже самый незначительный промах мог обернуться роковым. Она мягко коснулась руки Николая, все еще пребывающего в плену очарования.
— Ваше Величество — начала она, и в ее голосе звучала тихая уверенность, словно закаленная сталь. — Как бы ни манил нас этот лес, сейчас у нас нет права поддаваться искушению. Чем дольше мы задержимся здесь, в этом уединенном раю, тем выше риск, что нас обнаружат.
Она сделала шаг в сторону от обрыва, жестом указывая на далекий противоположный берег реки. — Лучше обойти лес стороной и выйти к городу с той стороны. Там меньше глаз, меньше шансов вызвать ненужную тревогу и поднять переполох. Нам необходимо действовать тихо и незаметно, словно тени, чтобы не привлекать к себе внимания.—Виктория пристально вглядывалась в лицо Николая, ожидая его реакции, словно напряженная струна скрипки, готовая в любой момент сорваться в пронзительный аккорд. Она видела, как в его глазах медленно гаснет остаточное мерцание очарования и вновь зажигается пламя решимости. Словно феникс, восстающий из пепла, он вновь становился Императором, готовым к принятию тяжелых решений и борьбе за свое право на жизнь.
— В городе есть кто-то, кому мы можем всецело доверять? Кто-то, кто не дрогнет перед опасностью и немедленно отправит гвардию во дворец? — спросила она, не отводя пронзительного взгляда, словно испытывая его на прочность, проверяя верность.
Николай на мгновение погрузился в глубокое раздумье, словно перебирая в памяти имена всех своих приближенных, пытаясь отыскать среди них ту единственную, непоколебимую опору. И внезапно его лицо озарилось светом надежды.
— Есть — произнес он твердо, словно высекая каждое слово из камня. — Бенкендорф. Александр Христофорович Бенкендорф. Он верен мне до мозга костей. Ему можно всецело доверять. — Он замолчал, и в глубине его глаз вновь вспыхнули мрачные искры. — Но... чтобы передать ему весть, нам придется пробраться в его кабинет. А он находится... в самом сердце города, в неприступной крепости Главного Штаба.
Виктория нахмурила брови, словно за ее плечами выросли крылья мрачной тени. Главный Штаб... этот оплот военной власти, сердце имперской армии, представлялся сейчас неприступной цитаделью, возвышающейся над городом, словно каменный истукан. Проникнуть туда незамеченными казалось дерзкой, почти безумной затеей.Виктория, закусив губу, лихорадочно размышляла. Бенкендорф – луч надежды в непроглядной тьме, но Главный Штаб – неприступная скала, грозно нависшая над их планами. Она не могла позволить страху парализовать их волю, не сейчас, когда им так отчаянно требовалось выжить, прорваться сквозь пелену отчаяния.
— Это мы еще обдумаем, Ваше Величество — ответила она, стараясь скрыть клокочущую тревогу за маской невозмутимости. — Сейчас главное — вырваться из этого плена, переправиться через реку и затеряться в изумрудной зелени леса. Штурм Главного Штаба — это безумный риск, игра с огнем, но мы обязательно найдем иной путь, чтобы достучаться до Бенкендорфа, если сохраним хладнокровие и будем действовать с неусыпной осторожностью. С этими словами она развернулась к реке, к ее бурлящим, серебристым водам, словно бросая вызов стихии.
— Пойдемте — решительно произнесла она. — Нам необходимо отыскать место, где река милостива и достаточно мелка, чтобы перейти ее, не замочив одежды. Ледяной холод сейчас станет нашим злейшим врагом, отнимая последние силы.
Николай, словно пробужденный от мрачных дум, покорно кивнул и последовал за ней, словно верный пес за своей хозяйкой. Они двинулись вдоль берега, вглядываясь в яростную пляску речных вод. Река казалась неприступной, грозной преградой — быстрая, глубокая, испещренная острыми, как клыки хищного зверя, камнями. Но в памяти Виктории, словно драгоценные осколки хрупкого зеркала, всплывали сказки бабушки о том, как читать реку, как отыскивать потайные отмели и обходить коварные водовороты. Они шли уже довольно долго, когда Виктория вдруг остановилась, вперив взгляд вдаль, словно увидев нечто, доступное лишь ее сердцу.
— Вот — прошептала она, словно боясь спугнуть удачу, указывая на гряду каменистых островков, словно рассыпанных щедрой рукой по речному руслу.
— Здесь река, словно смилостивившись, разделяется на несколько рукавов. Если будем предельно осторожны, то сможем перебраться на другую сторону, практически не коснувшись ледяных вод.
Закончив говорить, Виктория с нескрываемой тревогой взглянула на хрупкую россыпь камней, словно сомневаясь в их надежности. Николай, словно уловив ее колебания, бросил короткий взгляд на тропу, а затем перевел теплый, ободряющий взгляд на саму Викторию. И прежде, чем она успела осознать его намерение, он стремительно подхватил её на руки, словно хрупкую принцессу из волшебной сказки. Виктория ахнула от неожиданности, словно ее сердце пронзила стрела внезапного волнения. Кровь прилила к щекам, обжигая их огнем смущения. Она инстинктивно обхватила его шею руками, чувствуя, как его сильные, словно стальные обручи, руки крепко обвивают ее тело. Она замерла, лишенная дара речи, словно пойманная в невидимые сети. В голове вихрем проносились тысячи мыслей, но ни одна не обретала четкую форму, не вырывалась из плена восхищения. Она лишь ощущала обжигающее тепло его тела, его недюжинную силу и непоколебимую надежность. Николай, словно рыцарь, спасающий даму своего сердца, безмолвно ступил на первый камень, уверенно и твердо перенося ее через реку. Яростная пляска речных вод с шумом обтекала камни, но он словно не замечал ее, полностью сосредоточившись на поставленной цели. Его взгляд, подобный лазерному лучу, был прикован к противоположному берегу, к долгожданной безопасности. Он двигался осторожно, словно ступая по хрупкому льду, но в каждом его шаге чувствовалась уверенность, незыблемая вера в успех, словно он нес на руках не просто девушку, а самое драгоценное сокровище империи. Виктория, все еще оглушенная стремительной сменой событий, с замиранием сердца наблюдала за его уверенными, словно выверенными движениями. Все ее чувства обострились до предела, словно наточенные кинжалы. Она кожей ощущала терпкий запах его кожи, словно дышала ароматом хвойного леса после дождя, слышала размеренное биение его сердца, похожее на тиканье старинных часов, чувствовала трепет напряженных мышц под его одеждой, словно она прикасалась к живой, бьющейся стали. Этот волшебный, нереальный момент казался хрупким сном, сотканным из грез и надежд. И вот, наконец, словно преодолев последнее испытание, Николай достиг противоположного берега и осторожно поставил Викторию на землю, словно боясь разбить хрупкий фарфор. Ее ноги слегка дрожали от пережитого напряжения, но она старалась скрыть охватившее ее смущение, гордо выпрямляя спину. Опустив глаза, словно провинившаяся школьница, она прошептала еле слышно:
— Спасибо, Ваше Высочество…
Николай посмотрел на нее с лучезарной улыбкой, словно солнце, прорвавшееся сквозь грозовые тучи.
— После всего, что мы вместе пережили — произнес он, и в его голосе звучала неприкрытая теплота, искренность и нежность — зови меня просто Николай.