2 часть
«Он – ходячая головная боль, ходячий кризисный пиар».
Эта мысль билась в висках ровно в такт дрели, вывинчивавшей что-то в глубине болида «Макларена». Утро после той странной встречи в проходе было ярким, жарким и беспощадно деловым. Лина зарылась в работу с тройным рвением, как будто могла завалить себя кипой отчетов и пресс-релизов до состояния полного бесчувствия. Чтобы забыть, как его уставший взгляд скользнул по её лицу, и как она, дура, сунула ему свою личную карточку. Нейтральная сторона. Боже, какая наивность.
«Лина, спасай!» – Том, один из старших механиков, вбежал в её импровизированный офис, смахивая пот со лба. – «У нас тут чертежи по новой системе креплений заднего антикрыла. Их нужно срочно согласовать и отвезти к нашим партнёрам из аэродинамической лаборатории. А они, как назло, сегодня ютятся в углу гаража Феррари, потому что их трейлер на ремонте. Все руки заняты, машину не подогнать. Можешь отнести?»
Ледяная волна накатила от макушки до пят. Феррари. Красно-кирпичная крепость. Его территория.
«Том, у меня через двадцать минут созвон с...»
«Лина, умоляю! – в его глазах читалась настоящая паника. – Если мы не подпишем это до обеда, можем потерять тест на симуляторе. Ты же у нас тут самая быстрая на ногах. И самая убедительная».
Она сглотнула комок, который внезапно образовался в горле. Выбора не было. Это была её работа. Её команда. Особенно драму в красно-кирпичном комбинезоне, – язвительно напомнил ей внутренний голос. – Ну что, встречаем драму лицом к лицу?
«Ладно, давай сюда, – вздохнула она, хватая папку с чертежами. – Но если меня там растопчут красные копыта, вини себя».
Дорога через паддок к гаражу «Скудерии» показалась маршрутом приговорённой. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди. Она прошла мимо «Ред Булла», где кто-то громко смеялся, мимо «Альпина», где царила сосредоточенная тишина. И вот оно – море алого и жёлтого, легендарный щит-«пранелло» на каждом свободном сантиметре. Здесь пахло по-другому: не просто техникой и потом, а историей, давлением, невероятными амбициями и, сегодня, видимо, её личным позором.
Она втянула голову в плечи, стараясь стать незаметной, и проковыляла к указанному Томом углу, где за ноутбуками сидели двое замученных вида инженеров в чёрных поло с логотипом аэродинамической лаборатории.
«Здравствуйте, от «Макларена», – её голос прозвучал чересчур бодро. – Принесла чертежи на согласование».
Процедура заняла минут десять. Лина старалась не поворачивать голову, чувствуя спиной масштаб и энергию чужого гнезда. Мельком заметила Шарля – он стоял у своего болида, в полной гоночной экипировке, слушая пояснения инженера. Его профиль был сосредоточен, собран. Совсем не тот разбитый человек из вчерашнего вечера. Ну конечно, здесь он в своей стихии. А ты – просто курьер с несчастливым номером.
Инженеры поставили последнюю подпись. «Спасибо, быстро вы, маклареновские», – буркнул один из них. Лина уже развернулась, чтобы сбежать, как услышала за спиной ровный, спокойный голос.
«Мисс Лина?»
Она замерла, медленно оборачиваясь. К ней подходил старший пиар-менеджер «Феррари», суровый итальянец по имени Риккардо. «У нас небольшой вопрос по совместному пресс-подходу после завтрашней гонки. Не могли бы вы уточнить у вашего босса один момент? Прямо сейчас. Он тут».
Нет. Нет-нет-нет.
«Конечно, – выдавила она. – Только я...»
Риккардо уже жестом приглашал её пройти вглубь гаража, к застеклённому офису. И путь лежал прямо мимо Шарля. Лина почувствовала, как по её щекам разливается краска. Она опустила взгляд, уставившись в бетонный пол, надеясь, что земля её поглотит.
«Лина.»
Он оказался прямо перед ней. Не призраком из тёмного прохода, а живым, настоящим. В комбинезоне, пахнущем чем-то чистым, техническим, его близость ощущалась физически. Она вынуждена была поднять голову.
«Здравствуйте, – пробормотала она. – Извините, я по делу. Не хотела... мешать».
«Вы не мешаете, – сказал он. Его взгляд был осторожным, изучающим. – Вчера... спасибо. За карточку».
«Пустяки, – она махнула рукой, делая вид, что это действительно ерунда. – Как я сказала, профессиональная деформация. Всем помогаю».
Он чуть склонил голову набок. «Всем?»
«Всем, кто стоит на моём пути в неположенное время, – выдавила она свою коронную улыбку, чувствуя, как она получается натянутой. Риккардо с нетерпением кашлянул в стороне. – Мне нужно идти. Удачи на завтрашней практике».
Она сделала шаг, но он, не двигаясь с места, тихо спросил:
«А ваш чай? Вы тогда его выпили?»
Вопрос был настолько неожиданным, простым и человечным среди всего этого металла и высоких технологий, что она растерялась.
«Что? А... да. Выпила. Сознание, к сожалению, не отключилось. Пришлось работать».
На его губах, наконец, дрогнуло что-то, почти неуловимая тень улыбки. «Жаль. Иногда это было бы полезно».
«Шарль, тебя ждут!» – позвал инженер.
«Меня тоже, – быстро сказала Лина, чувствуя, что если она сейчас не сбежит, её ноги подкосятся. – До свидания».
На этот раз он молча кивнул, пропуская её. Она прошла мимо, ощущая его взгляд на своей спине, жгучий, как солнечный луч через линзу. Риккардо что-то говорил о времени и локации, она кивала, не слыша ни слова. В ушах стучало только одно: «А ваш чай? Вы тогда его выпили?»
Вернувшись в свой гараж, к знакомому оранжевому хаосу, она прислонилась к прохладной стенке, стараясь отдышаться. Папка с подписанными чертежами была мокрой от её потных ладоней.
Ходячая головная боль. Да. Именно.
Но почему-то эта «головная боль» интересовалась её вечерним чаем. И почему от этого простого вопроса у неё внутри всё перевернулось, будто она не прошла 50 метров по паддоку, а прокатилась на самом адском аттракционе с виражом в слепую зону?
Том, довольный, похлопал её по плечу. «Справилась! Я же говорил, ты у нас самая убедительная».
Лина слабо улыбнулась. Если бы он только знал, что её «убедительность» только что потерпела сокрушительное поражение от одного-единственного, тихого вопроса о чае.
Сезон, определённо, обещал быть гораздо длиннее, чем она предполагала. И драма в красно-кирпичном комбинезоне, кажется, только начинала разворачивать свой сюжет, настойчиво приглашая её из зрительского кресла прямо на сцену.