Испытание приливом
Вечер опустился на Ава'атлу мягким, светящимся покрывалом. Центральная площадь деревни гудела от голосов: после удачной охоты клан собрался на большой ужин. Запах запеченной рыбы, сладких кореньев и дыма костров разносился далеко за пределы маруи.
Ая'ли сидела в кругу своей семьи и подруг, рассеянно перебирая пальцами край своей набедренной повязки. Нари что-то увлеченно рассказывала, размахивая руками, но Ая'ли едва улавливала смысл её слов.
Впервые в жизни этот шумный, веселый праздник казался ей утомительным. Всё её существо было натянуто, как тетива, в ожидании... чего?
Сама Ая'ли боялась признаться себе, что ждет появления высокого, широкоплечего парня с дерзкой ухмылкой, которая теперь предназначалась только ей.
Она то и дело бросала осторожные взгляды в сторону большого костра, где обычно собиралась свита наследника. Но Аонунга там не было.
— Ая'ли? — мягкий, знакомый голос заставил её вздрогнуть.
Она подняла глаза и увидела перед собой Каэло. Молодой охотник переминался с ноги на ногу, пряча что-то за спиной.
В свете костра его лицо казалось немного смущенным, но решительным. Нари мгновенно замолчала, её глаза хитро блеснули, и она многозначительно толкнула Ая'ли локтем в бок.
— Каэло, — Ая'ли вежливо улыбнулась, хотя внутри у неё всё предательски сжалось. — Присаживайся. У нас еще осталась сладкая рыба.
— Нет, спасибо, я уже сыт, — Каэло присел на корточки рядом с ней, оказавшись слишком близко для обычного дружеского разговора.
Он достал из-за спины невероятно красивую, идеально гладкую перламутровую раковину, переливающуюся всеми оттенками розового и золотого. — Я нашел её сегодня на дальнем рифе. Подумал... подумал, что она подойдет к твоему ожерелью.
Повисла неловкая пауза. В культуре Меткаина подарить девушке редкую раковину было равносильно открытому признанию в симпатии.
Подруги за спиной Ая'ли восторженно зашушукались.
Ая'ли смотрела на раковину, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Каэло был хорошим парнем.
Добрым, смелым, внимательным. Еще месяц назад она бы, возможно, смущенно приняла этот дар, польщенная его вниманием. Но сейчас... сейчас в её мыслях, в её сердце, во всем её существе был совершенно другой на'ви.
И именно в этот момент она почувствовала его.
Ая'ли не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Аонунг здесь. Его тяжелый, почти осязаемый взгляд обжег её кожу сквозь толпу. Она медленно повернула голову.
Он стоял на противоположном краю площади, прислонившись плечом к резному деревянному столбу. Его руки были скрещены на груди, а челюсти сжаты так сильно, что на скулах ходили желваки.
Он смотрел прямо на Каэло, который протягивал ей раковину, и в его желтых глазах полыхала первобытная, неконтролируемая ярость.
Инстинкт хищника требовал от Аонунга пересечь площадь в три огромных прыжка, вышвырнуть эту раковину в океан и доступно, на языке силы, объяснить Каэло, кому принадлежит внимание этой девушки.
Его хвост раздраженно хлестал по воздуху, выдавая крайнюю степень напряжения.
Ая'ли затаила дыхание. Она помнила, чем закончилась похожая сцена у костра. Сейчас он сорвется. Сейчас он подойдет, разрушит этот тихий вечер, унизит Каэло и снова наденет маску грубого, невыносимого задиры.
Сердце Ая'ли болезненно сжалось от страха, что всё то хрупкое доверие, которое они выстроили за последние дни, рухнет в один момент.
Аонунг оттолкнулся от столба. Он сделал первый шаг в их сторону. Каэло, ничего не замечая, продолжал с надеждой смотреть на Ая'ли.
Но затем взгляды Ая'ли и Аонунга встретились.
Она не смотрела на него с вызовом или презрением. В её глазах была тихая, безмолвная мольба: «Пожалуйста. Не делай этого. Вспомни, кем ты обещал быть».
Аонунг замер посреди площади, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел в её глубокие, испуганные глаза, и ярость в его крови начала болезненно, со скрипом отступать, уступая место осознанию.
«Я делаю это, чтобы ты поверила мне», — вспомнил он свои собственные слова. Если он сейчас поддастся ревности, он перечеркнет всё. Он докажет ей, что остался прежним.
Борьба с собственными демонами отразилась на его лице. Он закрыл глаза на долю секунды, сделал глубокий, прерывистый вдох, беря себя в руки. Когда он снова открыл их, в них больше не было слепой ярости.
Только невероятная, тяжелая усталость от этой борьбы и непреклонная решимость.
Он медленно, успокаивающе кивнул Ая'ли. «Я понял. Я не трону его», — говорил его взгляд.
Затем Аонунг едва заметно склонил голову в сторону темной, безлюдной кромки воды за шатром целителей. Это был не приказ. Это была просьба.
И, не дожидаясь её реакции, он развернулся и ушел в темноту, растворившись среди теней мангровых деревьев.
Ая'ли шумно выдохнула, чувствуя, как у неё дрожат колени. Он справился. Будущий вождь, чье эго было размером с барьерный риф, ради неё усмирил свой гнев на глазах у всего клана.
— Ая'ли? — голос Каэло вернул её к реальности. Он всё еще держал раковину.
Она посмотрела на него с искренней, но мягкой сожалеющей улыбкой.
— Она прекрасна, Каэло. Правда. Но... я не могу её принять.
Лицо парня вытянулось от удивления и разочарования.
— Почему? Я чем-то обидел тебя?
— Нет, что ты, — Ая'ли мягко накрыла его руку своей, заставляя его сомкнуть пальцы вокруг раковины. — Ты замечательный охотник и хороший друг. Но мое сердце сейчас... оно не свободно для таких подарков. Прости меня.
Она не стала вдаваться в подробности, зная, что слухи и так расползутся. Подруги позади нее ахнули. Оставить Каэло — завидную партию — с отказом? Это было неслыханно.
Ая'ли грациозно поднялась на ноги.
— Я пойду, проверю мази для тсахик. Доброй ночи всем.
Не слушая возмущенный шепот Нари, Ая'ли быстро зашагала прочь от костров. Как только свет пламени остался позади, она перешла на бег. Её босые ноги почти не касались сетчатого настила.
Кровь стучала в висках от адреналина и невероятного предвкушения.
Она обогнула большой шатер целителей и спустилась к скрытой за скалами мелководной заводи.
Здесь не было троп, только мягкий, влажный песок и переплетения корней. Светящиеся водоросли озаряли воду мягким голубоватым светом.
Он был там.
Аонунг стоял по колено в воде, отвернувшись к океану. Его плечи были напряжены, он часто дышал, словно только что пробежал половину побережья.
Услышав её легкие шаги, он резко обернулся.
Ая'ли остановилась на краю берега. Они стояли в нескольких метрах друг от друга, окруженные только тишиной ночи и стрекотанием ночных насекомых.
— Ты пришла, — выдохнул он, и в его голосе слышалась смесь неверия и облегчения.
— Ты позвал, — просто ответила она, делая шаг в прохладную воду, сокращая расстояние между ними.
Аонунг смотрел на неё, как изголодавшийся хищник, который наконец-то нашел свой оазис. Он преодолел оставшиеся метры за два шага, остановившись так близко, что Ая'ли пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его лицо.
— Эйва свидетельница, Ая'ли, — его голос был низким, хриплым, пропитанным отчаянным напряжением. — Мне потребовались все силы, чтобы не убить его прямо там. Когда я увидел, как он смотрит на тебя... как протягивает тебе этот мусор...
— Это была красивая раковина, — слабо улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку, но её собственный голос дрожал.
— Я достану тебе тысячу таких! Я нырну на самое дно бездны, если ты попросишь, — Аонунг резко подался вперед. Его руки, большие, горячие и подрагивающие, легли на её талию, притягивая девушку к себе. Вода тихо плеснула, когда их тела соприкоснулись. — Только не позволяй ему смотреть на тебя так.
Ая'ли почувствовала, как по её телу прокатилась горячая волна. От его близости перехватывало дыхание.
Жар его тела согревал её даже в прохладной ночной воде.
Она медленно, осторожно подняла руки и положила их на его напряженную грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
— Тебе не нужно нырять в бездну, Аонунг, — мягко, почти шепотом произнесла она, глядя прямо в его полыхающие золотом глаза. — Я не взяла раковину. И Каэло... он для меня просто друг. Никто другой не заставляет мое сердце биться вот так.
Аонунг замер. Её признание, произнесенное в этой тихой, светящейся заводи, разрушило последние барьеры его сомнений.
Он медленно поднял одну руку и осторожно, словно боясь, что она рассыплется от его прикосновения, провел костяшками пальцев по её щеке.
— Травница, — прошептал он, и в этом слове больше не было насмешки. Только бесконечная, обжигающая нежность. — Что же ты со мной делаешь?
Ая'ли прикрыла глаза, поддаваясь его ласке, её дыхание смешалось с его.
— Учу тебя терпению, будущий Оло'эктан, — тихо ответила она, и на её губах появилась дразнящая, но бесконечно теплая улыбка.
Лицо Аонунга оказалось в нескольких миллиметрах от её. Его взгляд скользнул по её губам.
Напряжение между ними стало таким плотным, что его можно было резать костяным ножом. Ая'ли инстинктивно подалась вперед, её пальцы крепче сжались на его плечах, сердце замерло в ожидании.
Но Аонунг вдруг тяжело выдохнул и прижался своим лбом к её лбу, не пересекая эту последнюю черту. Он обнял её крепче, пряча лицо в изгибе её шеи и вдыхая аромат её волос, пахнущих морем и целебными травами.
Он не хотел торопить события. Он хотел, чтобы всё было правильно. Он только-только заслужил её доверие и не хотел, чтобы этот момент стал просто вспышкой страсти.
Ая'ли, почувствовав его сдержанность, испытала смесь легкого разочарования и огромного, всепоглощающего уважения. Она обняла его в ответ, зарываясь пальцами в его влажные волосы.
Они стояли, обнявшись, посреди светящегося океана, скрытые от посторонних глаз. Водоворот и тихая гавань наконец-то встретились, и в этой встрече рождалось нечто такое сильное, что было способно противостоять любым штормам.
— Завтра, — глухо пробормотал Аонунг ей в плечо, не желая отпускать. — Завтра мы не будем прятаться. Пусть весь клан видит, с кем я иду к океану.
Ая'ли улыбнулась в темноту и закрыла глаза, чувствуя себя абсолютно счастливой и защищенной в его руках.
— Завтра, — согласилась она, зная, что их пути теперь неразделимы.