Скрытые течения Меткаины

Океан пел. Для большинства На'ви рифов это был просто шум волн и крики морских птиц. Но для Ая'ли, опустившейся на глубину нескольких метров, вода была наполнена глубокими, вибрирующими звуками, от которых дрожало всё внутри.

Огромная тень заслонила солнце, пробивающееся сквозь толщу воды. Илан, её духовный брат, грациозно вынырнул из синевы. Он издал низкий, приветственный рокот, пустив веер пузырьков, и плавно подставил свой плавник.

Ая'ли с радостным смехом ухватилась за него и прижалась щекой к его прохладной, гладкой коже.

— Я так скучала по тебе, Илан, — прошептала она в воду.

Илан делился с ней своими воспоминаниями: холодные течения южных морей,песни других кланов тулкунов.

Ая'ли, в свою очередь, расказала ему спокойные дни в шатре целителей, успехи маленького Сай'кора и... полет на скимвинге.

Она не смогла (да и не захотела бы) скрыть от духовного брата то, как сильно билось её сердце.Илан уловил этот новый, тревожный и сладкий ритм в её душе.

Тулкун издал долгий, вибрирующий гул, от которого вода вокруг них пошла мелкой рябью.Илан смеялся над ней.

Он, обладающий мудростью веков, прекрасно видел: мальчишка с тяжелым характером стал для неё тем самым водоворотом.

И тулкун мягко подтолкнул её мысли, давая понять, что одобряет этот шторм.

Проплавав с Иланом до самого полудня, Ая'ли вернулась в деревню совершенно обновленной.

В семейном маруи пахло запеченными водорослями и свежей рыбой. Её отец, сидя скрестив ноги, вырезал новый орнамент на костяном ноже, а мать перебирала тот самый серебристый лишайник, который Ая'ли принесла утром.

— Тсахик Ронал была поражена, дочка, — гордо сказала мать, поднимая на неё глаза. — Этот лишайник так сложно достать. Никто из наших собирательниц не осмеливался плыть за барьерный риф после сезона дождей. Ты совершила смелый поступок ради клана.

Ая'ли скромно опустила взгляд, чувствуя легкий укол совести.
— Я была не одна, мама. Мне помогли.

Прежде чем мать успела расспросить её подробнее, в хижину ураганом влетел Сай'кор. Он был мокрым с ног до головы, в руках сжимал тренировочное копье, а на его лице сияла широченная, беззубая улыбка.

— Я голодный как скимвинг! — завопил он, хватая с подноса кусок фрукта. — Мам, пап, вы не представляете! Сегодня я метнул копье прямо в цель на полном ходу! Мой илу даже не запнулся!

Отец отложил нож и одобрительно похлопал сына по плечу.

— Твой наставник делает из тебя настоящего воина, Сай'кор.

Ая'ли, сидящая в углу с чашей пресной воды, поймала взгляд брата. Она чуть склонила голову набок и медленно, с хитрой искоркой в глазах, подмигнула ему.

Сай'кор поперхнулся фруктом. Его глаза расширились от ужаса. Он понял, что сестра знает.

Мальчишка судорожно сглотнул, ожидая, что она сейчас всё расскажет родителям, и тогда его тайные тренировки с сыном вождя накроются медным тазом.

Но Ая'ли лишь приложила палец к губам и мягко улыбнулась, давая понять, что его секрет в безопасности. Сай'кор выдохнул с таким облегчением, что чуть не свалился с настила.

Остаток дня Ая'ли провела с подругами. Они сидели в тени широкого навеса недалеко от центральных котлов, вплетая яркие перья морских птиц в праздничные украшения.

Нари, как обычно, трещала без умолку, обсуждая всех парней в деревне, а Тала всё еще вздыхала по недосягаемому наследнику.

Ая'ли слушала их вполуха, её пальцы ловко затягивали узлы на шнурках. Ей казалось, что после сегодняшнего утра она находится в каком-то защитном коконе, куда не проникают сплетни.

— О Великая Мать, вы только посмотрите на него, — внезапно прошептала Тала, выпрямляя спину и поправляя волосы.

Ая'ли подняла глаза. По сетчатому настилу, прямо в их сторону, шла компания молодых охотников. Впереди, как всегда, вышагивал Аонунг, рядом с ним что-то увлеченно рассказывал Ротхо.

Внутри Ая'ли всё сжалось. Это была их первая встреча на людях после совместной поездки за риф.

Раньше она бы опустила голову и сделала вид, что очень занята плетением. Раньше он бы прошел мимо, бросив какую-нибудь колкость, чтобы заставить её подруг хихикать, а её — краснеть от гнева.

Но не сегодня.

Когда Аонунг поравнялся с их навесом, его смех внезапно стих. Он остановился. Ротхо, не ожидавший такой резкой остановки, едва не врезался в него со спины.

Все девушки разом замерли, ожидая, что сейчас скажет сын вождя.

Аонунг не смотрел ни на Талу, ни на Нари. Его взгляд, цепкий, тяжелый и до одури внимательный, был прикован только к одной девушке. К Ая'ли.

В его голубых глазах не было ни капли прежнего высокомерия. В них плескалось воспоминание о темной подводной пещере.

Ая'ли медленно подняла голову. Её дыхание стало поверхностным. Она встретилась с ним взглядом, и время вокруг них словно загустело.

Они смотрели друг на друга всего несколько секунд, но для них двоих в этом взгляде уместился целый разговор.

На губах Аонунга медленно, словно нехотя, расцвела крошечная, едва заметная улыбка. Не ухмылка.А та самая искренняя, мягкая улыбка, которую она видела вчера у тайной заводи.

Он плавно склонил голову в едва заметном кивке — жесте абсолютного уважения.

— Травница, — его голос прозвучал низко и спокойно.

— Будущий вождь, — так же тихо, одними губами, ответила Ая'ли. Её глаза потеплели.

Аонунг задержал на ней взгляд еще на секунду, словно пытаясь запомнить каждую черточку её лица, а затем отвернулся и пошел дальше, как ни в чем не бывало. Ротхо, ничего не поняв, бросился за ним следом.

Как только их спины скрылись за поворотом маруи, под навесом повисла такая тишина, что было слышно, как в отдалении плещется илу.

Ая'ли спокойно опустила глаза к своему плетению, стараясь унять бешено колотящееся сердце и сделать вид, что ничего не произошло.

Но Нари уронила из рук корзину.
— Что. Это. Сейчас. Было? — по слогам произнесла подруга, её глаза были размером с две полные луны.

Тала сидела с открытым ртом, переводя ошарашенный взгляд с того места, где только что стоял Аонунг, на совершенно спокойную Ая'ли.

— Он не назвал тебя трусихой. Он не скинул твои вещи, — пробормотала одна из девушек. — Он... он тебе улыбнулся? Или мне напекло голову?

— Вы о чем? — Ая'ли постаралась придать своему голосу максимально равнодушный тон. Она потянулась за новым красным пером. — Просто поздоровался. Тсахик сегодня хвалила меня за редкие травы при Оло'эктане. Наверное, он решил проявить вежливость из уважения к работе матери.

Нари прищурилась, наклонившись к ней так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Вежливость? Аонунг? Ая'ли, этот парень не знает слова «вежливость», даже если высечь его на панцире тулкуна! И как вы смотрели друг на друга... Будто между вами натянута тетива лука!

— Тебе показалось, Нари. Жара делает свое дело, — Ая'ли слабо рассмеялась, но почувствовала, как кончики её ушей начинают гореть.

— Ну уж нет! — Тала возмущенно всплеснула руками. — Раньше вы готовы были поубивать друг друга взглядами, а теперь он смотрит на тебя так, словно ты — единственная ракушка на всем берегу! Что происходит, Ая'ли?

Девушка лишь пожала плечами, упрямо не отрываясь от работы. Она понимала, что скрывать их изменившиеся отношения будет гораздо сложнее, чем она думала.

Клан Меткаина — это одна большая семья, где невозможно утаить даже брошенный невзначай взгляд. Особенно, если это взгляд сына вождя.

Тем же вечером, когда Ая'ли относила готовые украшения в центральную часть деревни, она почувствовала чье-то присутствие. Из тени тканого навеса выступила изящная фигура. Цирея.

Дочь вождя подошла к ней мягким шагом, на её губах играла хитрая, всё понимающая улыбка.

— Привет, Ая'ли, — пропела Цирея, складывая руки за спиной. — Знаешь, мой брат сегодня сам вызвался чистить сети после утреннего улова. И при этом ни разу ни на кого не накричал. А еще он весь вечер смотрит в сторону вашей хижины.

Ая'ли замерла. Её секрет трещал по швам.
— Не понимаю, о чем ты, Цирея, — пролепетала она, стараясь не смотреть ей в глаза.

Цирея тихо рассмеялась и взяла травницу за руку.
— Не бойся. Я никому не скажу. Но, Ая'ли... я давно не видела своего брата таким настоящим. Что бы между вами ни происходило — не убегай от этого.

Цирея мягко сжала её пальцы и упорхнула обратно к кострам, оставив Ая'ли в смятении.

Слухи уже поползли по деревне, как круги по воде. Океан больше не был спокойным, и Ая'ли с замиранием сердца понимала, что шторм только начинается.