Скрытые течения Меткаины

Остаток ночи после стычки у костра Аонунг не сомкнул глаз.
Он лежал в своем гамаке в семейном маруи, закинув руки за голову, и слушал мерное дыхание спящих родителей и сестры.

Обычно шум океана успокаивал его, убаюкивал, как и любого На'ви, рожденного у воды. Но сегодня этот звук лишь раздражал, вторя хаотичному биению его собственного сердца.

Он раз за разом прокручивал в голове её слова. Её потемневший от гнева взгляд. То, как она швырнула в него этот проклятый камень. Никто и никогда не смел смотреть на него с таким откровенным разочарованием.

И что самое паршивое — глубоко внутри, там, где не было места гордости будущего вождя, Аонунг понимал: она была права.

Зачем он вообще туда пошел? Зачем испортил ей вечер?

Аонунг перевернулся на бок, раздраженно дернув хвостом. Ответ был очевиден, но признаться в этом самому себе было страшнее, чем в одиночку выйти против разъяренной акулы.

Он пошел туда, потому что не мог вынести вида того, как она улыбается другому. Как Каэло касается её руки. Как она дарит этому заурядному охотнику ту самую мягкую, искреннюю улыбку, которую Аонунг так отчаянно хотел бы заслужить сам.

Осознание обрушилось на него тяжело и неотвратимо, как приливная волна. Она ему нравилась. Эта тихая, упрямая девочка с травками, которая не умела держать копье, но могла ранить словом точнее любой стрелы. Она забралась ему под кожу.

Утром он встал раньше обычного. Ему нужно было её увидеть. Не для того, чтобы бросить очередную колкость, не для того, чтобы самоутвердиться. Ему нужно было... поговорить.

Просто поговорить, без зрителей и без масок.

Тем временем для Ая'ли утро началось с тяжелой головы и опухших от бессонницы глаз.

Всю ночь она ворочалась на своей циновке, пытаясь успокоить дыхание. Внутри неё бушевал настоящий шторм. Злость на Аонунга за его бесцеремонность смешивалась с совершенно непонятным, пугающим трепетом.

Почему её тело так реагировало на его близость? Почему, когда он сел рядом, она перестала слышать голоса друзей, а слышала только его хриплый голос и видела только эти обжигающие желтые глаза?

«Это просто гнев, — твердила она себе, собирая волосы в тугую косу. — Он выводит меня из себя, вот и всё».

Ая'ли взяла свою пустую корзину для трав и тихо выскользнула из хижины. Ей нужно было сбежать от суеты деревни. Она свистнула своему илу и направилась к Дальним Утесам — месту, о котором мало кто знал.

Там, за изгибом скал, находилась небольшая, скрытая от посторонних глаз лагуна. Вода здесь была кристально чистой, а на дне росли редкие лунные лилии. Это было её тайное убежище, где она любила ждать своего тулкуна Илана.

Оставив илу плескаться у входа в лагуну, Ая'ли выбралась на прогретый солнцем плоский камень, нависающий над водой. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и устремила взгляд на бескрайний, искрящийся горизонт.

Здесь было тихо. Только ветер путался в её волосах.
Она не знала, что Аонунгу потребовалось больше часа, чтобы найти её. Он расспросил Ротто, который видел, в какую сторону поплыла Ая'ли, и отправился следом на своем скимвинге.

Когда Аонунг обогнул последнюю скалу и увидел её одинокую фигуру на камне, он приказал скимвингу остановиться. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Она выглядела такой хрупкой на фоне огромного океана. В ней не было той воинственной искры, которой она обжигала его последние дни. Только бесконечная, глубокая задумчивость.
Он оставил животное на мелководье и бесшумно, стараясь не спугнуть её, взобрался на камни.

Ая'ли услышала легкий шорох позади себя. Её уши дрогнули, улавливая звук шагов. Она обернулась, ожидая увидеть брата или, возможно, кого-то из собирательниц, но её глаза расширились от шока.

Аонунг стоял в нескольких шагах от неё. На нем не было его обычных парадных украшений, лишь простая набедренная повязка и кожаный шнурок на шее. Грудь тяжело вздымалась. Он не ухмылялся, не принимал вальяжных поз. В его позе читалась странная, почти робкая неуверенность, совершенно ему не свойственная.

Ая'ли мгновенно напряглась. Вся её расслабленность улетучилась, инстинкты забили тревогу.

— Как ты меня нашел? — её голос прозвучал резче, чем она планировала. Она инстинктивно отодвинулась ближе к краю камня, словно готовясь в любой момент нырнуть в безопасную воду. — И зачем? Тебе не хватило вчерашнего представления?

Аонунг остановился, подняв руки раскрытыми ладонями вверх в примирительном жесте.

— Я пришел не ссориться, Ая'ли, — его голос был тихим, почти хриплым. Он сделал крошечный шаг вперед, проверяя её реакцию. — Пожалуйста, не уходи. Я... я искал тебя всё утро.

Ая'ли нахмурила брови. Этот тон совершенно не вязался с тем образом высокомерного задиры, который прочно закрепился в её сознании. Но она не собиралась так легко сдавать свои позиции.

— Искал меня? Чтобы что? Опять рассказать мне, какая я трусиха? — она нервно сжала пальцы на своих коленях, её хвост беспокойно дернулся. — Слушай, Аонунг, я устала. Оставь меня в покое. Иди к Тале, к Нире, к кому угодно. Там, где тебя ждут. Здесь тебе не рады.

Её слова больно кольнули, но он знал, что заслужил их. Он медленно опустился на камень в нескольких шагах от неё, не смея приближаться вплотную, чтобы не спугнуть.

— Вчера у костра... — он тяжело сглотнул, собираясь с мыслями. Признавать свои ошибки было для него чем-то сродни пытке. — Вчера я повел себя как последний идиот. Я знаю это.

Ая'ли замерла. Она медленно повернула к нему голову, не веря своим ушам. Сын вождя? Извиняется? Это было настолько нереально, что она даже не нашлась, что ответить, просто уставившись на него своими большими, недоверчивыми глазами.

— Я не должен был говорить тех слов о тебе и твоей смелости, — продолжил Аонунг, глядя куда-то на поверхность воды, словно ища там поддержку. — Я просто... когда я увидел тебя с Каэло, как ты смеешься с ним, как он на тебя смотрит... Я потерял голову. Я разозлился. Но злился я не на тебя. Я злился на себя.

Он наконец поднял на неё взгляд, и от того, сколько искренности было в его глазах, Ая'ли стало не по себе. В груди что-то предательски затрепетало, но разум отчаянно сопротивлялся.

— Ты злился, потому что кто-то посмел обратить на меня внимание без твоего дозволения? — горько усмехнулась она, качая головой. Защитная стена снова выросла между ними толстым слоем льда. — Твое самолюбие ущемило то, что в клане есть девушка, которая не бегает за тобой хвостиком?

— Нет! — Аонунг резко подался вперед, его голос дрогнул от эмоций. — Эйва, нет, Ая'ли. Дело не в моем самолюбии. Дело в тебе. Ты... ты не такая, как они. Ты настоящая. Ты единственная, кто не боится смотреть мне в глаза и говорить правду. И меня тянет к тебе так, что я сам себя не узнаю.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и обжигающие.
Ая'ли перестала дышать. Её сердце колотилось где-то в горле. Он сказал это. Вслух. Прямо сейчас, на этом уединенном камне, будущий вождь признавался ей в том, о чем мечтает половина девушек клана.

Но вместо радости или облегчения Ая'ли почувствовала панику. Всё это было слишком быстро, слишком внезапно. Она привыкла к спокойным водам, к предсказуемым течениям.

А Аонунг был водоворотом, штормом, способным разрушить её тихий мир.
Она не могла ему верить. Она не имела права ему верить. Вчера он издевался над её братом, прилюдно унижал её, а сегодня говорит о чувствах? Так не бывает.

Она резко поднялась на ноги. Корзина для трав глухо стукнулась о камень.

— Ты сам не понимаешь, что говоришь, Аонунг, — её голос дрожал, выдавая с головой ту бурю, что бушевала внутри.

Она отступила на шаг назад, обхватив себя руками, словно защищаясь от его слов. — Ты привык получать всё, что захочешь. И сейчас я для тебя просто... очередная вершина, которую нужно покорить. Неприступная скала, которая вдруг отказалась сдаваться. Как только ты добьешься своего, тебе станет скучно, и ты пойдешь дальше, ломать чужие судьбы своей ухмылкой.

Аонунг тоже вскочил, на его лице отразилось отчаяние.
— Ая'ли, послушай меня...

— Нет, это ты послушай! — впервые за всё время она повысила на него голос, её глаза наполнились непролитыми слезами от смеси страха и напряжения.

— Я не игрушка для твоего эго, Аонунг! Я не буду твоим трофеем. Мне нужен покой. Мне нужна уверенность. А ты приносишь только хаос и боль.

Она отвернулась, не в силах больше выносить его пронзительный взгляд, который выворачивал ей душу наизнанку.

— Держись от меня подальше. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, Ая'ли грациозно и быстро скользнула с камня прямо в прохладную воду.

Она позвала своего илу, мгновенно установила с ним связь и на огромной скорости умчалась прочь, оставляя за собой лишь пенный след на поверхности океана.

Аонунг остался стоять на скале совершенно один.

Ветер трепал его волосы. В груди зияла огромная, болезненная пустота. Её слова ударили больнее любого копья, потому что в них была доля правды — он действительно вел себя так раньше. Но не сейчас. Не с ней.

Он смотрел туда, где скрылся её силуэт, и его челюсти упрямо сжались. Он не чувствовал злости на неё. Только на самого себя.

Она имела полное право ему не верить. Он сам выстроил эту стену из своей грубости и гордыни. И теперь только ему её ломать.

— Я докажу тебе, девочка с травками, — тихо, но с абсолютной, несгибаемой решимостью произнес он в пустоту горизонта. — Ты не трофей. И я никуда не уйду.

Аонунг медленно спустился к своему скимвингу. Он понимал, что слова больше не имеют веса.

Если он хочет, чтобы эта упрямая травница посмотрела на него иначе, ему придется доказать это делом. И он был готов к этому испытанию.