Искры над костром
Вечерний праздник у большого костра был традицией клана Меткаина. Когда Полифем полностью восходил на небе, окрашивая всё в неоновые оттенки, жители деревни собирались вместе.
Звучали барабаны, женщины разносили запеченную рыбу и сладкие фрукты, а охотники хвастались уловом.
Обычно Ая'ли любила эти вечера. Она сидела с Нари или со своей семьей, слушала песни и наслаждалась теплой атмосферой. Но сегодня всё было иначе.
Она оделась максимально просто — никаких ярких раковин или светящихся узоров, только привычная повязка и простой плетеный чокер.
Девушка выбрала место на самом краю праздника, в тени большой перевернутой лодки, надеясь остаться незамеченной. (ну представим что у них есть лодки)
Но её взгляд, против её собственной воли, то и дело возвращался к центру площади.
Аонунг был там. В окружении друзей, с широкой улыбкой на лице, он что-то увлеченно рассказывал.
Он выглядел как обычно — уверенный, громкий, притягивающий взгляды. Но Ая'ли, наблюдая за ним из тени, вдруг заметила то, чего не видела раньше.
Его улыбка не достигала глаз. Он то и дело нервно потирал перевязанное бедро и... постоянно оглядывался. Его глаза сканировали толпу, словно он кого-то искал.
«Только не меня, пожалуйста, только не меня», — как мантру повторяла про себя Ая'ли, вжимаясь спиной в теплое дерево лодки.
— Ая'ли! Вот ты где! — раздался звонкий голос, и рядом с ней опустилась Нари. В руках подруги были две деревянные миски с фруктами. — Ты чего здесь прячешься? Там Тала опять пытается пригласить Аонунга на танец, это так смешно!
Ая'ли слабо улыбнулась, принимая миску.
— Я просто устала. В шатре сегодня было душно.
Она надеялась, что на этом всё закончится. Но судьба в лице Великой Матери Эйвы явно решила над ней подшутить.
Спустя некоторое время Нари потащила её к большим котлам с пресной водой, чтобы напиться. Это был центр площади.
Ая'ли шла, опустив голову, молясь, чтобы путь был свободным.
И, конечно же, она врезалась прямо в чью-то твердую, мускулистую грудь.
Её миска выскользнула из рук и с глухим стуком упала на сетчатый настил. Ая'ли вскинула голову, готовясь извиниться, и слова застряли у неё в горле.
Аонунг. Опять он.
Он стоял прямо перед ней, держа в руке чашу с водой. При виде неё он замер, и его зрачки чуть расширились. В свете костра его кожа отливала теплым бронзовым светом, а на скулах играли тени.
Вокруг них шумел праздник, стучали барабаны, смеялись люди, но для них двоих всё словно замерло в тягучей, невыносимой тишине.
Нари, поняв, в кого врезалась её подруга, тихо пискнула и испарилась в толпе, бросив Ая'ли на произвол судьбы.
Ая'ли быстро наклонилась, чтобы поднять свою миску, желая только одного — сбежать. Но Аонунг наклонился одновременно с ней. Их руки столкнулись на гладком дереве миски. Ая'ли резко отдернула пальцы, словно от огня.
Они выпрямились одновременно. Никто не проронил ни слова.
Ая'ли не смотрела на него. Она смотрела куда-то в район его ключиц. Ей было до безумия неловко вспоминать то, как близко она была к нему всего пару часов назад в шатре.
Аонунг, казалось, боролся с собой. Он открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь привычную колкость, чтобы вернуть всё на свои места, чтобы доказать себе, что эта странная, тихая девчонка не имеет над ним никакой власти.
— Ты... — начал он хрипло, но голос его подвел. Он прочистил горло. — Опять бросаешься вещами, травница?
Это прозвучало жалко. Совершенно без его обычной издевки. Скорее, как неуклюжая попытка начать разговор.
Ая'ли подняла на него глаза. В них больше не было вызова.
Только усталость и легкая растерянность от того, что этот парень никак не оставит её в покое.
— Извини, — тихо и ровно сказала она. — Я тебя не заметила.
Она аккуратно забрала миску из его ослабевших пальцев. Аонунг смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Ему хотелось схватить её за руку, спросить, почему она так смотрит, почему заставляет его чувствовать себя таким неуклюжим идиотом.
Но он лишь стоял, как приклеенный к месту.
— Нога не болит? — вдруг спросила Ая'ли, сама не понимая, зачем она это делает.
Аонунг моргнул, ошарашенный её вопросом.
— Нет, — тихо ответил он. — Твоя... мазь помогла. Спасибо.
Слово «спасибо» прозвучало из уст Аонунга так непривычно, словно он говорил на чужом языке.
Ая'ли лишь коротко кивнула, развернулась и быстро зашагала прочь, растворяясь в толпе танцующих.
Аонунг остался стоять у котлов с водой. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него рушится какая-то очень важная стена. Он больше не мог её ненавидеть.
Он больше не мог злиться на её дерзость. Всё, что он чувствовал сейчас — это непреодолимое, пугающее желание пойти за ней следом.