Скрытые течения Меткаины

Следующие два дня Ая'ли старательно избегала центральных настилов. Она уходила за травами еще до рассвета, а вечера проводила либо в шатре целителей, помогая старой Нейти сушить водоросли, либо в тихой заводи со своим илу.

Ей казалось, что если она просто растворится в своей обычной рутине, конфликт с сыном вождя сойдет на нет, и её жизнь снова станет спокойной и предсказуемой.

Она не учла одного: уязвленное самолюбие Аонунга требовало реванша.
В то утро солнце нещадно палило, прогревая бирюзовые воды лагуны почти до температуры парного молока.

Ая'ли отправилась к извилистым корням гигантских мангровых деревьев, растущих на дальнем конце мыса. Там, в тени и прохладе, куда редко заплывали шумные стайки молодежи, росли синие губки, необходимые для очищающих настоев.

Девушка стояла по пояс в воде, напевая себе под нос тихую мелодию. Её набедренная повязка намокла, а длинная коса была перекинута через плечо, чтобы не мешать.

Она как раз пыталась аккуратно срезать костяным ножом упрямую губку с гладкого подводного камня, когда затылком почувствовала чужой взгляд.

Вода позади неё едва слышно плеснула.
Ая'ли не обернулась. Она лишь замерла на секунду, а затем, сжав губы, продолжила свою работу. Она уже знала, кто это.

Только один на'ви в деревне плавал с такой агрессивной, тяжелой грацией, словно сам океан должен был расступаться перед ним.

— Заплываешь так далеко, чтобы спрятаться, девочка с травками? — раздался насмешливый голос всего в паре шагов от её спины.

Ая'ли медленно выпрямилась, стряхнула воду с рук и только тогда обернулась. Аонунг стоял по грудь в воде, прислонившись плечом к толстому мангровому корню.

На его губах играла та самая ленивая, самоуверенная ухмылка, от которой все девушки клана обычно теряли голову. Вода стекала по его широким плечам, блестя на солнце, а желтые глаза смотрели с вызовом. Он явно позировал, ожидая, что она смутится от такой близости.

— Я не прячусь, Аонунг, — ровным, почти скучающим тоном ответила Ая'ли, убирая срезанную губку в плетеную сумку на поясе. — Я работаю. В отличие от тех, у кого, видимо, слишком много свободного времени, раз они следят за травницами.

Улыбка Аонунга дрогнула. Он рассчитывал застать её врасплох. Ожидал, что она вздрогнет, покраснеет или хотя бы опустит взгляд. Но она смотрела прямо на него — спокойно, почти с жалостью.

— Следят? За тобой? — он издал короткий, бархатистый смешок, отталкиваясь от корня и делая шаг к ней. Вода зашумела вокруг его бедер. — Не льсти себе. Я просто проверял дальние сети.

— Сети ставят за барьерным рифом. А здесь только кораллы, губки и мелкие рачки, — Ая'ли чуть склонила голову набок. — Ты заблудился, будущий Оло'эктан?

Его челюсти сжались. Эта девчонка снова делала это! Она сводила на нет всё его превосходство парой простых слов. Аонунг подошел еще ближе, остановившись так близко, что Ая'ли пришлось немного задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

От него пахло соленой водой, озоном и терпким мускусом.
— Ты слишком острая на язык для той, кто боится даже взять в руки копье, — тихо, почти угрожающе произнес он. — Ротто  рассказал мне. Говорит, ты даже на икране летать боишься. Сидишь в своей хижине, варишь корешки и думаешь, что имеешь право учить воинов жизни?

Слова должны были ранить. Аонунг специально ударил по самому больному, желая увидеть её слабость, пробить эту невыносимую ледяную броню.

Ая'ли на секунду опустила ресницы. Да, она не была воином. Да, охота не была её путем. Но она давно приняла это в себе.

Когда она снова подняла на него взгляд, в её глазах цвета морской волны не было ни слез, ни обиды. Там плескалась легкая, дерзкая искра.

— Забавно, — протянула она, не отступая ни на шаг, хотя его близость подавляла. — Я варю корешки, которых ты так пренебрежительно не замечаешь. Но когда тебя вчера ужалил шипастый скат на тренировке, ты прибежал в шатер к тсахик именно за моей мазью.

Аонунг округлил глаза, инстинктивно прикрыв рукой бедро, где под повязкой действительно скрывался свежий, еще ноющий ожог от ядовитого шипа.

— Откуда ты...

— Это я её делаю, Аонунг, — Ая'ли позволила себе короткую, чуть снисходительную улыбку. — Так что в следующий раз, когда будешь насмехаться над моей работой, помни, что именно она спасает твою гордость от того, чтобы не хромать на глазах у всего клана.

Она развернулась, чтобы уйти, но Аонунг, ослепленный смесью возмущения и неожиданного, жгучего восхищения, резко перехватил её за запястье.

Его пальцы были горячими и шершавыми от постоянного обращения с оружием и поводьями скимвинга. Хватка была крепкой, но не болезненной.

Ая'ли замерла. Тепло его руки обожгло её прохладную кожу. Она медленно перевела взгляд с его пальцев на его лицо.

— Отпусти, — тихо, но с металлом в голосе сказала она.

Они стояли в тишине мангровой рощи, окруженные только плеском воды. Аонунг вдруг осознал, насколько близко они находятся. Он видел каждую капельку воды на её ключицах, видел, как чуть быстрее бьется жилка на её шее — выдавая то, что она всё-таки волнуется, несмотря на свою маску спокойствия.

Он уловил её запах: не резкий запах пота и рыбьей чешуи, как от других девушек-охотниц, а тонкий, сладковатый аромат трав и свежего морского бриза.

Внутри него что-то дрогнуло. Желание спорить вдруг сменилось странным, тянущим чувством в груди. Он не хотел её отпускать. Он хотел понять, что скрывается за этой стеной неповиновения.

— А если не отпущу? — его голос стал тише, потеряв прежнюю агрессию. В нем появились хриплые, интригующие нотки. Он чуть склонился к ней, проверяя её границы. — Позовешь на помощь? Или ударишь меня пучком водорослей?

Ая'ли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его близость путала мысли, заставляла сердце биться не в такт. Но она не могла позволить ему выиграть в этой игре.

— Если не отпустишь, — она шагнула к нему вплотную, сокращая расстояние до минимума, отчего Аонунг сам невольно втянул воздух сквозь зубы. Её губы оказались непозволительно близко от его шеи. — Я расскажу Цирее, что ты боишься мелких крабов-чистильщиков. Она упоминала об этом вчера за плетением сетей. Уверена, твоим друзьям будет очень интересно это услышать.

В глазах Аонунга вспыхнуло неподдельное возмущение пополам с шоком. Цирея! Предательница!

Воспользовавшись его замешательством, Ая'ли резко выдернула руку из его ослабевшей хватки.

— Удачной проверки сетей, Аонунг, — бросила она, обходя его стороной.
Она шла по мелководью к берегу с прямой спиной, чувствуя на себе его тяжелый, прожигающий взгляд.

Её ладонь всё еще горела там, где он её касался. Ая'ли мысленно ругала себя: зачем она подошла так близко? Зачем поддалась на провокацию? Но, к своему ужасу, она понимала, что эта стычка заставила её кровь бежать быстрее, чем обычно.

Аонунг остался стоять в воде, глядя ей вслед. Он потер лицо рукой, пытаясь сбросить наваждение.

Она дерзила ему. Она смеялась над ним. Она пригрозила раскрыть его детский секрет. Любую другую девчонку он бы уже заставил пожалеть о такой наглости.

Но на губах Аонунга вдруг расцвела совершенно искренняя, непроизвольная улыбка.

— Девочка с травками... — пробормотал он себе под нос, глядя, как её изящный силуэт скрывается за изгибом скалы. — А ты, оказывается, с шипами.

Она не была скучной. Она была сложной, упрямой и совершенно непредсказуемой.

И Аонунг, к своему собственному удивлению, вдруг понял, что ему безумно, отчаянно хочется разгадать её до конца. Охота только началась, но на этот раз он не был уверен, кто из них хищник, а кто — добыча.