Позади моей зимы

Анастасия принимала новоприбывших гостей в имении. Их было приглашено столько, сколько бы мог в себя вместить приемный зал. Люди при входе радостно смеялись и не могли сдержаться от того, чтобы не высказать молодой княжне хотя бы одно лестное слово о ее прелестном наряде и похорошевшему личику. Надо сказать: они были слегка поражены изменениями, что коснулись ее за те четыре года отсутствия в свете. Она прекрасно понимала, что все эти комплименты в большинстве своем искусно преувеличены, поэтому совсем скоро ей перестало это льстить, и она обходилась лишь мягкой равнодушной улыбкой без капли смущения. На бал к Волкунским были приглашены только люди из самых высоких сословий – сюда же пожаловало больше тех, кто был близок с Лирийскими, оттого многие не смогли ранее заметить ее.

Одной из таких особ была давняя подруга Валерии Степановны – Стрекалова Лидия Алексеевна. Это был такой человек, у которого честность – второе имя. Натура Лидии была такой открытой и простой, что вся сущность была видна любому, кто засматривался на нее. Она всегда говорила правду, каких бы вопросов это не касалось. Конечно, часто такие качества вытекали в прямую бестактность, но иметь такого друга – иногда настоящий подарок.

При виде княжны эта женщина чуть ли не набросилась на нее, восклицая комплементы в сторону девушки. Совершенно не сдерживая себя в приличиях, она с головы до ног описала всю прелесть ее совершенных внешних изменений. А услышав ее никак не изменившийся с того времени голос, Стрекалова решила еще раз сделать лестный комментарий, но уже в сторону ее манер. Анастасия скромно поблагодарила ее, а после провела к матери.

- И все же... - решила повторить женщина, взмахивая веером. – Вы давно не виделись с Виктором. Ах, он тоже похорошел! Что же, вам двадцать лет! Долго засиживаетесь в девках, это может плохо закончиться.

Анастасия вновь отрезала от себя слова отказа, не желая в сотый раз говорить о партии, которая была ей совершенно невыгодна и неприятна: Виктор был на год ее младше, за собой не имел должного ей фамилии карьерного пути, а также был часто неприятен своей бестактностью, возможно, принятой за их семейную характерность. Но Стрекалова будто не слышала ее возражений, а поэтому и дальше пыталась развить в княжне несуществующие чувства и расположения к собственному сыну. И весь недолгий путь к княгине был наполнен этой нелепой темой.

По проведении к нужному месту, когда Анастасия уже уносила свои ноги подальше от Стрекаловой, к ней обратился ровный голос из толпы, и она сначала даже подумала, что ей показалось.

- Княжна Лирийская, я рада вновь вас видеть, - со спины подошла Александра Матвеева, учтиво поклонившись ей. – Я успела соскучиться по вашему обществу.

Она неловко поздоровалась в ответ, не ожидая подобной гостьи, а после обратила внимание на ее прекрасно расположение духа: сияющие достоинством темные глаза, лучезарная улыбка и свобода элегантных движений. Даже ее вздохи теперь стали будто вольными и глубокими. Лирийская также не могла не обратить внимания на ее синее дорогое платье и необычайно красивую прическу, с которой вовсе не хотелось сводить глаз. Но столь опрятный внешний вид мог быть от известия, что Матвеева - самая вероятная невеста для Волкунского, оттого надо было выглядеть под стать этой фамилии. Про себя она даже восхищенно приметила, что не зря девушка пользуется такой популярностью в свете. Больше, чем другие особы ее возраста.

- Вы одна почтили нас своим присутствием? – поинтересовалась Анастасия, пытаясь разгадать секрет ее превосходного настроения.

- Никак нет. Моя матушка, родной братец с его приятелем – все они здесь присутствуют. Вероятно, вы еще не застали их. Они любят забиваться в угол с некоторым обществом и долго беседовать о политике или дуэлях. Что мать, что сын. – горделиво ответила она, внимательно осматривая зал, в попытках поймать кого-то взглядом. – Что ж, не откроете мне какую-нибудь тайну об этом прекрасном вечере?

- Что же вы желаете выяснить об этом вечере? Мне будет легче ответить, если вы удостоите чести посвятить меня в подробности.

- О, разумеется. Вам нужен более конкретный вопрос. Скажите тогда, кто из высокопоставленных людей здесь будет?

Анастасии сразу поняла, о ком она желает слышать. Слухи о предстоящей женитьбе, вероятно, заполнили голову Матвеевой, и княжне хотелось понять: влюблена ли она в него? Или все из-за жажды статуса?

- Извольте, придет совершенно немного высоких по статусу людей. Приглашены в большинстве те, кого знает наша семья не по слухам, а лично.

- Вот как. Вы лишь преувеличили мое любопытство.

- Будут Амировы, Таракановы, Рубинины, - медленно, почти по слогам говорила княжна, исподлобья поглядывая на заинтересованный взор Александры. Она ждала одной фамилии. Но с каждой новой в ней все больше сеялось сомнение, что Волкунских не будет.

- Разве это все? – растерялась она, тяжело заполняя сдавленную платьем грудь воздухом.

- Еще Волкунские должны быть. Но я, право, не знаю, удостоят ли они нас чести посетить нас.

Анастасия была поражена тем, как легко ей удалось подстрелить уверенный настрой Матвеевой; теперь она точно понимала, что девушка не на шутку влюблена в Сергея. Даже стало немного стыдно за то, что она подвергла слабую чувствами Александру подобному волнению, ведь она была уверена в том, что он обязательно посетит данный прием. Спустя пол минуты все смягчилось благодаря смирению с обеих сторон, где с каждой было понятно, что они позволили себе лишнего, и Лирийская решила продолжить диалог.

- Вы, верно, кого-то ждете? – поинтересовалась она.

- Вы правы.

- Не скажите, кого?

- Жену Шорохова, если вы помните. Матушка моя поделилась с тем, что наш знакомый, которого мы встречали на опере, приглашен. Кстати говоря, вы знакомы с Викторией?

- Да, - шустро выбросила она, узнав, что этот вечер, несомненно, будет испорчен для нее только одним присутствием Шорохова. – Она довольно мила.

- О, соглашусь. Мы с ней уже знакомы несколько лет, а во время их путешествия мы вели переписку. Не найти на свете более очаровательного создания! С какой бы стороны не посмотреть. Однако я так и не поняла: как ее семья могла позволить этот брак?

- Она очень благородного происхождения? – подозрительно она сверкнула ей глазами, понимая, что ситуация со сватовством Матвеевой почти идентична, но та совершенно этого не видит. Но, вероятно, она просто хотела подбросить слов для нового обсуждения, и княжна не стала упрекать Матвееву в ярко выраженной несправедливости этого суждения. 

- Да, она самая младшая дочь Дуловых.

- Из княжеской семьи?

Александра хотела кивнуть, но тут на ее глаза попался некто важный. Позабыв о рядом стоящей Анастасии, она ринулась к приближающейся девушке. Княжна увидела пред собой Шорохову Викторию. Она поняла, что если бы не наигранно резкая реакция Матвеевой, то та была застала весьма неприличный разговор о собственной персоне и сочла бы это за оскорбление. Про себя поблагодарив девушку за такую опрометчивую, но приятную мелочь, она не смогла сдержать радостной улыбки, которая всплыла от появления милой Виктории.

-... И, что же? Мне стало так грустно, когда я не увидела вас на недавней опере, - шустро говорила Александра. – Нет, я понимаю, что вас заботило шаткое здоровье вашего сына. Ни в коем разе я не имею в виду то, что вы должны были бросить его ради развлечения в свете, зная вашу любовь к Виталию. Мне захотелось так выразить печаль от отсутствия вашего общества, не сочтите за дерзость или оскорбление.

- Вовсе нет. Я благодарна вам. А что касаемо сына – вы правы, я не могла оставить его.

- Его здоровье так и не идет на поправку?

Шорохова лишь помотала головой, не желая отвечать на неудобный вопрос, вызвавший в ней еще больше переживаний. Ее глаза неосознанно устремились в пол, ведь в мыслях вновь возникли вопросы: что делать по приезде домой? Может, ему стало даже хуже, чем вчера? Следят ли за ним подобающе? Точно ли надо было покидать его?

Матвеева, хорошо видя, как этот вопрос задел ее, предпочла смену разговора извинениям.

Вскоре к диалогу подключилась Анастасия, и напряжение, созданное совсем недавно, быстро рассеялось в воздухе. Их обсуждение коснулось всех существующих тем, что можно было тронуть при свете: семья, недавние балы, похвалы в сторону недавно прибывших гостей и т. д. Поначалу княжне было трудно влиться в разговор, ведь взаимное влечение у Шороховой и Матвеевой, предполагаемое их постоянным общением, часто мешало ей установить контакт с этими двумя дамами. Но спустя некоторое время, когда все привыкли к друг другу, и посторонних препятствий не возникало, девушки болтали так, словно всю жизнь были вместе.

Было не трудно заметить, что каждой из них было приятно это общество. Чувствовался баланс особенностей их характеров и воспитания: Александра умело подкидывала темы для обсуждения без всякого перерыва, Виктория с легкостью поддерживала их своими короткими комментариями, а Анастасия рассуждала вслух и высказывала свое мнение довольно лояльно и избегала любого негатива, чтобы не показаться этому приятному кругу надменной или озлобленной особой.

Впрочем, все это продолжалось недолго: совсем скоро к ним подошел мужчина, хотя, вернее сказать, подошел он к Александре, и ясно дал это понять своим индивидуальным и резким обращением к ней.

- Тебя подзывают некоторые гости, Саша. – отрезал Граф Матвеев, еле заметно поклонившись, а после указав легким поворотом головы в часть зала, где рядом с окнами сдержанно общались меж собой графиня Матвеева и Волкунская собственной персоной.

- О боже, - нервно сказала она, пытаясь поправить прическу. – Они тут все-таки? Ах, я и чуть не забыла! Как давно они тут? А Сергей тут? Я нормально выгляжу?

- Все в порядке. Хватит задавать нелепые вопросы. Тебя ждут. Не только же мне отдуваться перед Волкунскими за дела семьи.

Еще немного постояв на месте в волнительном состоянии, Александра на вид уверенным шагом направилась к ожидавшим ее для разговора дамам.

Далее граф откланялся перед Шороховой и Лирийской и уже было хотел уходить, как Виктория решила спросить его о благополучии семьи, которое, по словам Александры, было на грани. Матвеев подошел ближе и, проворачивая у себя в голове варианты ответа, озадаченно осмотрел сначала одну, а затем другую даму.

- Благодарю за ваше беспокойство, Виктория Ивановна. Должен сказать вам, скоро наше затруднительное положение кончится самым благоприятным образом. Но извольте спросить, разве моя дорогая сестрица не поведала вам об этом?

- Боюсь, что ее сейчас заботит другое событие, и оно более значимо для нее.

- Это верно, - скептично улыбнулся он, сильнее вдавив черную трость в пол. – И, что же, вы об этом только и говорили столь много времени?

- Ни сколько. Мы говорили об этом замечательном приеме и их хорошеньких гостях.

- И об организаторах? – вновь удивленно посмотрел он на Лирийскую.

- Разумеется. Княжна и княгиня самым приятным образом все устроили.

- Несомненно.

Матвеев стал расспрашивать о семье Шороховых, как полагает того этикет: если спросили о семье, то надобно после ответа у собеседника спросить то же самое. И пусть его и вправь не волновала ее семья, он ради уважения выслушал все, что она говорила.

Анастасия отлично помнила последнюю встречу с графом, оттого ее поразила эта холодность и показательное равнодушие к ней. По его переменному характеру даже казалось, что она имеет дело с совсем другим человеком.

- А ваш муж? – томно вздохнул Матвеев, задав очередной вопрос.

- Он тоже так себе. Признаться честно, даже стало чуть хуже.

Тут княжна резко перевела глаза на Викторию, вопросительно уставившись на нее. По телу прошлась волна колющего жара, вызванная шоком. «О чем это она? В каком смысле хуже? Он тоже болен? Почему я этого даже не заметила?» - говорила Анастасия про себя, так и не сводя взгляда с Шороховой, будто ожидая, что та ответит на ее вымышленный вопрос.

- Он... болен? – попыталась себя взять в руки она, чтобы было не сильно похоже на то, что удивление захватило всю ее сущность. Эти слова вызвали у графа неестественный для него в этот вечер интерес, загоревшийся в его глазах пестрым пламенем.

- Да. А вы не слышали разве? Кажется, я говорила об этом, когда мы с мужем были у вас

в имении.

- Вероятно, что я отсутствовала в этот момент. Я же отошла раньше.

- Ах, точно. Извините, я просто так заболталась с вашей матушкой, что забыла о вашем отсутствии.

- Ничего, я понимаю... - замялась она, разминая пальцы от неловкости. – Чем он болен-то?

Виктория дальше поведала очень короткими и точными предложениями всю суть болезни мужа. Оказывается, что первые признаки появились, когда она выходила замуж. Частый сухой кашель, сонливость, скорое утомление – все это навалилось на Шорохова разом. Но со временем это стало прогрессировать, хоть и помалу. Врачи не давали диагноза – лишь прописывали ему нахождение около моря и здоровое питание. После этих рекомендаций Шороховы отправились в путешествие, чтобы в нем найти подходящее место. Но помогало ли это? Нет, мягко говоря.

Анастасия выразила в ответ свои пожелания о скорейшем выздоровлении и маловероятном чуде. В душе же она не знала, какой больше она ожидает участи для Павла, оттого не позволяла себе поддаться одной конкретной эмоции. И уследить за потоком бегущих тревожных мыслей было трудно, хотя она и вовсе перестала рассматривать теперь варианты хорошего конца. После всего, что он сделал, ей казалось, что это лучший исход, который мог быть воообще.

- А отчего же вы вернулись? Нельзя ли было дальше искать по миру хороший источник? А на Кавказе вы были?

- Я спрашивала у него. Хочет ли... Его ответы дали мне понять, что он убежден в своем выздоровлении и без лишних поездок. Он не может смириться со своей приближающийся кончиной, а я смирилась давно. За столько лет пора бы и ему уже. Остается лишь ждать.

- Мне жаль.

Про себя княжна заметила, что Павел спустя четыре года так и не лишился своей детской гордости. «Он так и считает себя правым и сильным.» - повторяла она в голове, радуясь, что не вышла за него замуж в те годы ослепленной любовью юности. Это были времена развития ее, как личности, и времена, когда в ее совсем не окрепшее сердце была впущена первая любовь. Такая острая, проникающая в самую глубь и не щадящая нежных и хрупких чувств... И рана, оставленная этими отношениями, навалила Анастасии целый экипаж жизненного опыта, хоть и такой ценой.

- Вас это задело, княжна? – неожиданно присоединился к разговору Дмитрий, презрительно улыбнувшись. – Первый раз вижу, что свободная дама так вздыхает о больном мужчине. 

-  Отнюдь. Я давно знаю личную персону в лице Павла Васильевича, даже была близко знакома в кругу некоторого общества. Я также знаю, что маленький сын Виктории Ивановны болен, поэтому эта трагедия не может оставить меня равнодушной. – невозмутимо ответила Анастасия, поразившись его странному на содержание вопрос. Эта наглость задела ее прямо по живому месту. Ей стало интересно: что он имел в виду? Почему он ставит в такое неловкое положение? Меж людьми воцарилось молчание.

- Благодарю вас, княжна и граф, что вы выслушали мои жалобы. Для меня это многое значит. – сказала Виктория, почуяв, какое напряжение разрасталось с каждой секундой. – Но, к сожалению, меня ждет мой супруг. Прошу извинить.

Когда она удалилась, Лирийская хотела сделать то же самое, ведь подобное общество смущало ее, но граф вновь задал вопрос:

- Не расскажете мне чего-нибудь любопытного? Хочу заняться беседой с дочерью хозяев этого чудного во всех смыслах того слова поместья.

- Могу я вам высказать в таком случае свои мысли относительно вас?

- Разумеется.

- Вы слишком много себе позволяете. Намекать на, якобы, мою близкую связь с умирающим от тяжкой болезни мужчиной в присутствии его жены, проявляя неуважение не только к ней, но и к хозяевам этого имения, пытаясь осквернить мою честь, – уничижающая наглость.

- С чего вы взяли, что я на что-либо намекал? Я проявил лишь любопытство, хоть и так своеобразно. Все остальное — часть вашего вымысла.

- Не нужно делать из меня не весть кого. Я прекрасно в то мгновение поняла, что вы хотели сказать обо мне тем вопросом. И совершенно точно не имею дурное восприятие чьих бы то ни было слов.

- В таком случае мне жаль, что я невольно проявил к вам неуважение. Вероятно, даже оскорбил вас. Не думал, что смогу это сделать так просто.

- Ах, и это, по-вашему, достижение? Кажется, я все больше и больше начинаю убеждаться в том, что вас следует устранить с этого мероприятия. Вы забываетесь.

Ранее Анастасия никогда так грубо не разговаривала с гостями, но с Дмитрием, который намеренно провоцировал ее на эмоции, ей хотелось обрушить весь свой гнев на этого человека далеко не только словесно. И как человек, с которым она виделась пару раз, мог оказывать на нее такое влияние? Это было для нее настоящей загадкой.

- Зачем же угрожать? Это явно переходит черту.

- Разве?

- Все на ваше усмотрение. – приподнял брови и лениво вздохнул Матвеев. – Еще раз извините меня.

- Смею расчитывать на то, что я больше не столкнусь с этим.

- Конечно.

Через короткий промежуток времени они разошлись.

В это время шла довольно важная беседа между Волкунской и Матвеевыми, где решалась судьба Александры. Она с придыханием слушала каждое слово и вылавливала каждую интонацию, исходящую от Елены Ивановны. На любое предложение строила сотни трактовок, стараясь откопать в них выгоду для самой себя, где брак с Волкунским — не влажная мечта, а сущая реальность. Она краснела от волнения; кажется, и вот-вот она взорвется от напряжения. Совсем чуть-чуть, и руки ее растают прямо в перчатках.

- Могу вынести из ваших суждений непременно как спорные моменты, так и очень приятные. И, как я уже обговорила с Дмитрием Николаевичем, некоторые проекты вашей семьи будут иметь и власть нашей семьи, если, конечно, мы договоримся. – быстро говорила Волкунская, холодно улыбаясь. – Это важный момент. Повторюсь: если такое произойдет, то Дмитрий Николаевич и Владимир Дмитриевич сами подвергнут этот пункт личному обсуждению. 

- Разумеется. Я вас поняла. – ответила графиня Матвеева, кинув дочери озадаченный взгляд. – К какому заключению мы можем тогда прийти?

- Александра Николаевна, вы не желаете возразить?

- Не желаю, Ваше превосходительство. – отрезала она, проникнув мыслью, что скоро они с Волкунским будут помолвлены. Девушка наклонила голову в чуть вперед, чтобы не было заметно ее глупой девичьей улыбки. 

- Прекрасно. В той стороне, если видите, мой сын. Подойдите к нему и поговорите. Уверяю вас, Александра, с ним я уже все обсудила.

- Сию же секунду.

Матвеева почтительно поклонилась Елене Ивановне, а после почти поплыла к Сергею, который беседовал с неким офицером. Она слишком ярко рассматривала его лицо, с некоторым изыском. Ей это доставляло такое наслаждение, что она могла бы круглыми днями любоваться им и не утомляться более. В какой-то момент она даже задумалась: как он может не замечать такое страстное внимание к собственной персоне? Не игнорирует ли он?

- Сергей Владимирович, - мягко склонилась она пред ним. – Добрый вечер. Есть надобность поговорить с вами.

Без лишних уловок и оборотов Волкунский закончил диалог с мужчиной, объяснившись важностью случая.

- Да. Надобность присутствует. – растянул он эти слова, удостоив ее серьезного взгляда. – Надеюсь, что вы не приняли это предложение с женитьбой.

У Матвеевой широко распахнулись глаза, а челюсть чуть отвисла. Сначала показалось, что это лишь галлюцинация, вызванная волнением. Она удивилась бы любому ответу, сказанного им, но от этого она впала в такой шок, что не смогла ни слова вымолвить.

- У меня выбора не было с самого начала. А вот мои родители, которым нужно обогатить свою гордость еще большим влиянием, очень даже выступают за этот брак. Их намерения более чем понятны, но неужели вы согласны с тем, что ради этого придется двум никак не связанным людям погубить свою личную жизнь? Я нахожу это обычаем прошлого века, когда браки были лишь формальностью. Вспомните только: сколько молодых душ было загублено? Сколько перестрелялось на дуэлях? Это страшная участь.

Он остановился на полуслове, обрывая текущий поток мыслей, чтобы не тратить столько времени на изначально, как и планировалось, пустой разговор с ней. Выждав некую паузу, он продолжил, перейдя к главному:

- Знайте же, Александра Николаевна, если согласитесь с этим, то вас ждет скучное и ужасно изнуряющее время, которое будет занято ничем. Оно будет так долго струиться, что вы будете до конца дней своих жалеть о своем решении. Вдалеке от семьи, развлечений... Каждый день вы будете молить Господа о том, чтобы он быстрее избавил вас от этого. И чести не малой будет стоить это.

- Я понимаю вашу точку зрения, конечно, даже во многих ее частях разделяю, но вы уверены, что никак связывающих обстоятельств у нас не будет? – тонким, еле слышным и растерянным голоском говорила она, иногда неловко запинаясь между слов.

- Более чем. Впрочем, решение за вами. Вас я предупредил.

Прежде чем Александра успела что-либо ответить, Волкунский чуть склонил голову, а после покинул ее. Матвеевой оставалось, разве что, наблюдать, как ее любимый человек, сказавший так много разочаровавшего ее, отдаляется все больше. Если раньше она бы безоговорочно уверена в своем решении выйти за него, то сейчас в ней поселилось такое сомнение, что, кажется, мечты ее стали помалу рушится...

В своем бренном представлении она стала ходить по залу, делая вид, что осматривается в окрестностях помещения. Но на самом же деле она раздумывала над словами Волкунского, и что ей делать дальше. Принимать или не принимать...

Когда перед собой она увидела Шорохову, ведущую под руку Лирийскую, она постаралась избавиться от влажности в глазах, чтобы не показаться разбитой. Но ее голос, в котором все еще держалась нервная дрожь, выдавал ее состояние.

- Ах, вы уже тут? Я вас...искала. Да. Все брела и искала.

Виктория выразила ей в ответ жалостливый взгляд, в котором легко можно было разглядеть вопрос: «Ах, что с вами произошло?» Но отчего-то она не произносила того, будто желала не выставлять жалость подруги на всеобщее обозрение.

Чуть поодаль стоял сам Шорохов, крепко державший в своей правой руке бокал игристого. Он тщательно следил за этой ситуацией, давая ей конкретную оценку в своих мыслях.

- Мы готовимся танцевать, - засмеялась вдруг его жена, добро сверкнув глазами Александре, чтобы та подошла ближе и поддержала ее тему. – Княжна согласилась. Я долго ее уговаривала. Ах! Нет на балах ничего более интересного и занимательного, чем танцы! Даже наблюдателем быть весело, не так ли?

- Верно. – тихо подтвердила она, приблизившись к ним. – Но у меня немного голова болит, поэтому не хочу танцевать.

- Как жалко! Столько кавалеров желает оказаться в вашей милости, столько они кружат вокруг вас, в ожидании вашего согласия хотя бы на один танец! Ах, ну, видимо, сегодня не судьба. Вам стоит попросить сделать чаю. Княжна, увы, но я не знаю, как распоряжаться в вашем доме. Не поможете ли?

- О, разумеется. – сразу ответила Анастасия, в ту же секунду подозвав служанку и выдав это распоряжение ей. – Думаю, вам стоит присесть.

Сделав все для заботы над Матвеевой, молодые люди стали подыскивать себе пару для мазурки. Виктории почти сразу же предложил танец некоторый блондин в зеленом мундире, а Анастасия с волнением взглянула на презренное выражение лица Павла, который так и продолжал опустошать бокал. Лирийская догадывалась, что он может пригласить ее, и была уверена теперь в этом, когда Шорохов демонстративно осмотрелся вокруг себя, не замечая свободной дамы.  В глаза Анастасии бросилось, как часто он напрягает шею и сглатывает. Раньше бы она и внимания не обратила, а сейчас это стало для нее напоминанием, что скоро он погрязнет в предсмертной суете. Так странно было это осознавать...

В ее сердце вспыхнуло желание врасти в пол собственного дома, чтобы не танцевать с этим черствым человеком, сломавшим ее четыре года назад.

- Княжна, - медленно, почти по слогам обратился он, прекрасно видя, в каком смятении находится девушка. – Не удостоите меня чести потанцевать?

В горле застрял ком. И что отвечать? Как выкручиваться? Она не ответит согласием, даже если к ее голове приставят мушкет. Просто молчать? Глаза залились тревогой, и своим жалким видом она старалась отогнать его от себя. Но он стоял, смотря также мерзко и нагло, не меняя ничуть своего дьявольского выражения лица.

- Прошу извинить, но княжна Лирийская обещала танец мне. – разразился сбоку строгий голос графа Матвеева, который только что подошел к ним. – А насчет следующего танца мы еще не решили. Если она захочет отдать мне и второй, и третий, - я тут же, как подобает кавалеру, приму сей дар.

- Ах, вот как. – едко ухмыльнулся Павел, убирая руки за спину. – Ну, ничего.

А дальше слов от него не последовало. Анастасия смотрела на своего спасителя таким нежным и благодарным взглядом, что Матвеев сам еле сдержал мягкую улыбку. Он чуть отвернулся, чтобы его смущение было не таким уж и явным, отводя Лирийскую к центру зала, где пустовало место.

- Je vous suis extrêmement reconnaissant. (с фр. – Я вам безмерно благодарна.) – почти шепотом произнесла она.

- Oh, tu ne devrais pas, je viens de te sauver d'une danse indésirable. (с фр. - О, не стоит, я всего-то спас вас от нежеланного танца.) – также чутко ответил он, засмотревшись в ее глаза.

- Вы спасли меня не только от танца, но и от возможного скандала.

- Настолько я оказался кстати?

- Да.

Мазурка в этот раз проходила с Дмитрием так славно, что княжна пожалела о своем вежливом отказе на третий танец. Они прошли всего два — это даже много для одного кавалера, но ей так не хватило этого. С прошлого приема она хорошо помнила слова Матвеева о том, что он исправит ее неприятное впечатление от мазурки с ним. Это совершенно точно. Его слова подтвердились.

Сегодня они успели уже постичь и недопонимание меж друг другом, и после настоящее блаженство. Анастасия отказалась принимать участие в танцах далее, ведь после графа ей не хотелось больше ни с кем разделять это развлечение. А также немалую роль сыграло на ее чувствах то, что он спас ее из такого неловкого положения, как мазурка с Шороховым. Она даже желала провести остаток вечера в беседах с ним – настолько ей понравилось его общество. Конечно, внутри она пока сомневалась, что это может быть чем-то большим, чем простая благодарность или заинтересованность в его личности, но так хотелось отдаться приятному моменту этого восхищения!

Время шло к поздней ночи. Почти все гости разъехались. В приемном зале эхом раздавалось всего несколько разных голосов, а вместе с этим суетливый мелкий топот людей.

Кроме самих хозяев остались лишь Матвеевы и приятель Дмитрия - Григорий.

Было решено подать перед отъездом для задержавшихся горячий чай ради хорошого сна по приезде домой. Все с радостью восприняли эту идею, поэтому их застолье продлилось. Беседы вспыхивали так часто, что ни секунды тишины не присутствовали во время чаепития.

Княжна, на свое большое удивление, больше не заботилась Дмитрием, который сидел за другим концом стола: она устало смотрела на гладь чая, пытаясь не сомкнуть веки от усталости. В голове уже ничего так не занимало места, как теплая постель. Томные разговоры были лишь фоновым шумом, который вполне мог послужить колыбельной.

- И я вас понимаю! – воскликнула княгиня Лирийская. – Столько потратила денег на обучение музыки для Насти. Ах, а теперь так редко играет.

- Я бы хотела послушать. А ты, Саша? – подхватила графиня, трогая за плечо свою дочь, которая сидела с таким же уставшим лицом, как княжна. Вот только она выглядела так не из-за нужды поспать. – Саша!

- А? Да. Хочу...

- Настенька, будь добра, сыграй нам чего-нибудь. – сказала ей мать, широко улыбнувшись. – Необязательно трудное, просто что сможешь.

Она с тяжелым выдохом поднялась изо стола и пошла к фортепиано. Данная музыкальная игра – это последнее, что хотелось сейчас исполнять княжне. Голова ее совершенно отказывалась работать, поэтому пришлось играть то, что первое придет на ум. Обычная симфония, которую она играла пару лет последний раз, разливалась теперь по помещению. Пальцы так хорошо все помнили, что мелодия была более чем приятной.

- Ну и прелесть. – первым дал комментарий Григорий, восхитившись музыкой.

- Ах, как хорошо вышло! – сказала графиня. – Дима, я вот не помню, можешь ли ты так еще играть? Ну правда, это было отлично!

- Да, и вправь недурно вышло, - удивленно произнес Матвеев. – Возможно и могу так, но, кажется, нас уже заждался кучер, которого мы томим ожиданиями второй час. Стоило бы поторопиться.

- Мы и забыли с Сашей об этом. Значит, пора уходить? Мне так жаль покидать это семейство! Такой приятный прием был. Я от всей души благодарю вас, княгиня и княжна, за все! Когда-нибудь и мы вас пригласим.

- И мы обязательно придем. – сразу дала ответ Валерия Степановна.

_______________________