Репутация убийцы.

— Привет! – радостно выкрикнула я, когда дверь в дом отворилась, и передо мной возникли родители.
— Зои, мы так по тебе скучали! – утопая в моих объятиях, улыбнулась мама.
Далее последовали часовые сюсюканья и разговоры. Родители с воодушевлением рассказывали о своей поездке в Париж, город любви. Из Парижа, как оказалось, они полетели в Милан на Неделю моды. Мама была настолько поглощена рассказом, что не трудно было понять её восторг от поездки. Я же все это время смотрела в её голубые, почти бездонные глаза. Вдруг в них появился странный блеск, искорка. Её тон с восторженного переменился на вкрадчивый.
— Как у вас там с Кираном? – донеслось из её уст.
— Н-нормально... – соврала я, дабы не испортить настроение маме.
— Может, пригласишь его на сегодняшний семейный ужин?
— Нет! – воскликнула я, – нет, мам, он... Занят. У него тренировка по баскетболу. Скоро очень важный матч, надо готовиться.
— Неужели он не сможет уделить нам даже один вечер?
— Нет. Думаю, нет. Слишком много дел у него. Тренировка по волейболу, школа...
— Волейболу? – перебила меня мама, – ты же говорила, что по баскетболу.
— Ах, да какая, собственно, разница. Волейбол, баскетбол... Одно и то же.
— Подожди, но если у него скоро важный матч, и он тренируется, то тогда почему ты здесь? Ты ведь в команде поддержки, – вот черт. Вот черт! Мама, ну почему ты такая бдительная?
— Ну... У нас одна девочка подвернула ногу. А она у нас является важным звеном в пирамиде и... Э-э-э...
— Вы не можете репетировать, да?
— Да, мам, мы не можем репетировать, – я неловко улыбнулась, неумело извинилась и удалилась из гостиной.
Когда я оказалась в своей комнате, то захлопнула дверь и шумно выдохнула. На протяжении всего разговора с мамой у меня было неприятное ощущение, будто кипятком поливают. Стало очень жарко и душно. Поэтому я распахнула окно в рабочей комнате и глубоко вдыхала свежий воздух. Прикрыв веки, мне оставалось лишь наслаждаться такими мгновениями. Никто не тревожит, никаких срочных дел нет, уроки сделаны, а от всех кружков я ловко отмазалась. Это и есть умиротворение.

— Ты просто не поверишь! – закричала Ната в трубку, – мы с Тайлером едем на Рождество в Прагу!
Вы, наверное, удивились. Но тут нет ни грамма чего-то необычного. Натали долго ждала этого момента, потому что она ни разу в жизни не ездила в Прагу, причём намеренно. Она хотела поехать туда в особенный день и с особенным человеком. Лет в 12 я спросила у неё, почему я и её День рождения не подходим на эти роли, на что Уокер выпученными глазами посмотрела на меня и спросила, нравятся ли мне мальчики. В тот день мы с ней нехило поругались, потому что Ната разболтала эту наглую ложь обо мне Тайлеру и Калебу, а главное — Кирану. А мне уже с того момента он нравился.
— Поздравляю, дорогая, ты этого заслуживаешь, – проговорила я, параллельно надевая платье лимонного цвета с открытыми плечами по просьбе мамы.
— Ты чего там возишься?
— Да так, мама попросила надеть что-то нарядное, – я поставила разговор на громкую связь и принялась расчесывать волосы.
— Черт возьми! – выругалась Уокер так, будто бы перед ней взорвалась машина.
— Что? – закончив с причёской, я выключила громкую связь и села на кресло.
— Просто... Пожелаю тебе удачи. И, милая, не кипятись, все только к лучшему.
Раздался дверной звонок, и я попрощалась с Натали. Спускаясь по лестнице, я все раздумывала над словами Уокер. О чем она вообще говорила? Озарение пришло через пару секунд, когда мама и папа стояли возле двери и здоровались с...
— Черт возьми! – точь-в-точь с той же интонацией, что и Натали, проговорила я, но взяла себя в руки и подошла к двери, – Киран, любимый, привет.
— Привет, милая, – сказал Уокер и обнял меня, – мистер и миссис Уильямсон, не дадите нам пару минут, пожалуйста? 
— Конечно, Киран, – проговорила мама, и они с папой ушли в гостиную.
Я отпихнула парня и посмотрела на него. Думаю, все дьяволы и черти собрались в одном поганом плясе в моих глазах. Искры разлетались в стороны от нас с Уокером.
— Что ты тут забыл? – сквозь зубы проскрежетала я.
— Твои родители позвали меня на ужин. И не на меня надо злиться, мои домашние уже давно знают о том, что мы расстались, – холодно проговорил Киран, а потом ушёл в гостиную, прежде натянув улыбку. Слова резанули по сердцу, но у правды всегда вкус горький.
Когда я зашла в гостиную, то увидела во всю улыбающихся маму с папой и Кирана, на лице которого была выражена простодушная непосредственность.
— О чем болтаете? – стараясь как можно спокойнее говорить, произнесла я.
— Мы рассказываем Кирану о нашей поездке, – проговорила мама.
— Она будет на протяжении всего разговора упоминать это путешествие, помяни моё слово, – сказала я парню, присаживаясь рядом с ним.
— А мне вполне интересно. Продолжайте, миссис Уильямсон, – улыбнулся Киран и даже приобнял меня рукой.
Следующие минут двадцать мне снова приходилось краем уха слушать весь этот длиннющий рассказ мамы. Я в это время уже успела вытащить из духовки запечённого лосося со спаржей, дать немного остыть рису с овощами, сервировать стол и вернуться обратно в недообъятия к Кирану. Мне уже становилось крайне неприятно находится в положении лгуньи. Потому что с каждой секундой напряжение между нами с Уокером лишь возрастало. Его объятия становились скорее хваткой, с которой хищник бросается на свою жертву. Все его жесты, движения, манер речи — все выдавало фальшь, было неестественным. Иногда отец поглядывал на меня, как бы спрашивая, все ли хорошо. Я лёгким кивком отвечала, что да. Мама же всего этого не видела. Ослеплённая собственными фантазиями, идеями, рассказами, она и вовсе будто бы забыла, что рядом с ней сидят люди, и время для неё застыло. Таким образом, весь наш нелепый ужин закончился только к половине двенадцатого.
— Ох, что-то мы заговорились, – выплыв из своего мирка, проговорила мама.
— Да, неплохо посидели, – улыбнулся Киран, вставая из-за стола, – спасибо за гостеприимство, мистер и миссис Уильямсон, но мне, к сожалению, пора. Завтра ведь школа, все такое.
— Это тебе спасибо, Киран, что пришёл. До скорой встречи, – улыбнулся папа, провожая Уокера.
— Могу ли я попрощаться с Кираном наедине, пожалуйста? – вежливо попросила я.
— О, да, конечно, – сказала мама, и они с папой ушли в свою спальню.
Мы с Кираном вышли наружу. Прохладный вечерний ветерок разгуливал по нашему городку, словно ночной сторож. Деревья шелестели своей пожухлой листвой, в отдалении слышны были звуки последних машин. Я не знала, зачем попросила оставить нас наедине. Может, так мне было легче признаться ему. А признаться в чем? Что я неправа. Что мне не стоило так давить на него. Что нам и правда стоит расстаться, так правильнее. Разве сможем мы жить вместе, когда я по горло завалена учебой и прочими делами, а ему только и остаётся, что терпеливо ждать меня, словно верная собачонка? Нет. Потому что Киран не позволит себе стать такой зверушкой.
— Слушай, Киран... – начала я. Продолжить было сложно, но я собрала последние свои силы, – ты прав. Прав во всем. Мы бы не смогли... Я бы не смогла жить так, как мне представлялось. Это я бы в первую очередь начала скандалить по поводу того, что ты отсиживался бы дома и...
— Я хочу поступить в университет.
— Мне ведь сейчас не послышалось, правда? – посмотрев на Кирана, спросила я.
— Нет, Зои. Я хочу поступить в университет, – Уокер резко повернулся ко мне, – во-первых, это нужно мне. Мне нужно знать, как управлять бизнесом отца. А во-вторых, мне нужна ты, Зои.
— То есть, ты сначала чуть не уничтожил нас, как пару, а сейчас тут передо мной очень странным способом извиняешься?
— На самом деле, я даже и не планировал поступление до этого ужина. Но потом, когда я сидел в гостиной и притворялся, что у нас с тобой не было никаких разногласий, я понял, что было просто нечестно поступать так с тобой. Ты ведь не виновата, что отец у меня придурок.
— Ты тоже не промах, – фыркнула я.
— Зои, я прошу у тебя прощения. И вместе с тем хочу снова называть тебя своей девушкой, – твёрдо проговорил Киран.
— Хм, нужен ли мне придурок-эгоист, который, к тому же, ещё и амбициозный придурок-эгоист? – сложив руки на груди, я сделала вид, будто бы размышляю, – думаю, что нет.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да нет, конечно, идиот, – рассмеялась я, обнимая его.
Несмотря на то, что все, казалось бы, наладилось, в душе что-то предательски щемило. Будто это все ненадолго. Раньше столь родной запах сейчас казался чем-то чуждым. Я словно обнимала не одного из самых близких мне людей, а кого-то незнакомого. А может, так оно и было.

* * *

В школе сегодня суета. Завтра будет благотворительный бал, организованный каким-то очередным богачом. Больше половины из вырученных денег пойдёт в фонд по охране окружающей среды, а оставшаяся мелочь — в помощь ожоговой клинике, расположенной на окраине города.
На самом деле, никому и дела не было до окружающей среды или пострадавших от ожогов, увы. Просто обычно на такие благотворительные вечера съезжается пресса. На прошлом подобном мероприятии даже были фотографы от журналов «Vogue» и «Elle». Вы бы видели всех этих дурочек под тоннами макияжа и в дизайнерских чудаковатых платьях. Каждая хотела быть неподражаемой, великолепной, запоминающейся. Но, что неудивительно, все они таковыми не оказались. Большинство фотографий засветились только в местных изданиях. И лишь крупицы из них (с самыми сливками общества) попали на страницы вышеуказанных модных журналов.
На этот раз вечер будет проходить на территории нашей школы, чтобы, цитирую, «показать подрастающему поколению, как важно проводить подобные мероприятия, и как полезно это для всех нас». Директор подошёл к этому со всей строгостью, будто бы президенты или монархи самых крупных стран мира решили разом нагрянуть к нам в гости. Поэтому уже сегодня начнётся подготовка. Уборка, украшение коридоров и некоторых кабинетов. Говорят, даже садовников наняли, дабы те подстригли (и без того в идеальной форме) кусты. В общем, очередное бесполезное времяпрепровождение.
Нам сократили сегодня уроки, чтобы мы поскорее свалили из школы. После занятий останутся лишь самые «избранные», кому директор готов  доверить украшать его сокровище — школу. Более скучного занятия на планете, по-моему, не существует.
— Как думаешь, какие модные издания приедут в этот раз? – расспрашивала меня Натали, держа в руках стаканчик с кофе и сэндвич с сыром Чеддер и ветчиной.
— Да не знаю я, Нат! – мешая лёд в своём термосе с холодным чаем, проговорила я.
— Если я буду фотографироваться с мамой и папой, то меня вполне могут поместить в «Vogue», – рассматривая свой маникюр, сказала подруга.
— Если фотограф от них ещё приедет, – пробубнила я, отставив термос в сторону и доставая из рюкзака тетрадку с конспектом по немецкому.
— Боже, нужно же подобрать такой наряд, чтобы в нем не пришло ещё с полдюжины человек! – воскликнула Ната, роняя нетронутый сэндвич на пол. Посмотрев на свой разлетевшийся завтрак, девушка пожала плечами, – невелика потеря.
— Собери хотя бы, – задумчиво ответила я, перечитывая конспект.
Вчера я поздно легла в кровать, потому что мы с Кираном почти до часу ночи болтали о всякой фигне, пытаясь рассмотреть созвездия, и сейчас я жутко хотела спать. Мне было абсолютно плевать на то, кто приедет на этот дурацкий вечер. Главное — просто получить свои отличные оценки и поскорее убраться отсюда.
— О, вот вы где, девочки! – вдруг раздалось где-то справа от меня, – я вас искал.
— Доброе утро, мистер Хоровитц, – произнесла Натали, выкидывая остатки своего сэндвича в мусорное ведро неподалёку и убирая прядь светлых волос с лица.
— Здравствуйте! – наигранно весело воскликнула я. Спасайтесь. Кто. Может!
— Я хотел с вами поговорить на важную тему. Для начала, свободны ли вы после уроков? – произнёс мужчина. Я же говорила.
— Н... – начала было я.
— Да, конечно, – сказала Натали, толкнув меня локтем в бок, отчего я зашипела.
— Какие-то проблемы? – обратился ко мне мистер Хоровитц.
— Нет-нет, просто задела ушиб.
— Хорошо, тогда продолжим, – мужчина направился по коридору, и нам пришлось идти за ним, – в общем, я бы хотел предложить вам украсить нашу школу к самому важному мероприятию триместра — благотворительному вечеру. Надеюсь, вы не против?
— О, что вы. Для нас это большая честь! – пытаясь застегнуть молнию на рюкзаке, произнесла я.
— Вот и славно. Тогда жду вас в четыре часа у школы. Можете взять себе кого-нибудь в подмогу. И не опаздывайте!
— До свидания, мистер Хоровитц! – улыбнулась Натали.

— Надо было отказаться, – сказала я, когда мы с Натали направлялись в кабинет истории. Первые два урока отсижены.
— Да не парься, наше дело только украсить. Скажи спасибо, что ничего не нужно придумывать. Вот это действительно не комильфо.
— Надеюсь, – вздыхаю я, – потому что и без того дел не мало.
— О, вот это ты в точку! Листала на биологии онлайн-каталог «Calvin Klein». И краем уха слышу, как Сабрина с кем-то перешёптывается о платьях как раз оттуда. Превосходно! – развела руками подруга.
— Даже если ты с кем-то придёшь в одинаковых платьях, то тебе не стоит волноваться. Своей красотой ты затмишь любую, – ткнув её локтем, улыбаюсь я.
— Неужели Зои Уильямсон способна на комплименты? Я-то думала, что все уже потеряно!
Зайдя в кабинет, я закинула рюкзак на парту и стала доставать эссе, тетради и другие учебные принадлежности. Миссис Джеро ещё не было в кабинете, хотя звонок прозвенит с минуты на минуту. Обычно она приходила в класс за пять минут до начала урока. Это было не просто привычкой, а словно каким-то важным обрядом в секте. Миссис Джеро не могла опоздать, она просто не умела этого делать. Но вот звенит звонок. И, похоже, не я одна замечаю отсутствующего преподавателя.
— И где она шляется? – возмущённо произносит Джейн, садясь на парту.
— Может, не успела сходить в толкан, – мерзко смеется Эд.
— Слушай, ничего не произошло? – подходит ко мне Натали.
— Может, она и правда просто не успела сходить по своим делам? Или задержалась в столовой? – пожимаю плечами я, хотя внутренне не надеюсь на лучшее, – если через пять минут не придёт, то сходим за ней.
— Окей.
Но она не появилась и через пять минут. Класс нетерпеливо начал перешёптываться и смеяться, кто-то уже успел нарисовать непристойности на доске, по-детски надеясь, что это хорошая шутка.
— Что-то определённо случилось.
И тут в динамиках, висящих в правом углу каждого кабинета, разносится голос мистера Хоровитца.
— Прошу пройти в кабинет директора, Зои Уильямсон, – я не верю своим ушам, но через пару минут в колонках доносится то же самое сообщение.
— С тобой сходить? – настороженно спрашивает Уокер, но я, словно в трансе, медленно мотаю головой и иду к директору.
Настраивая себя только на лучшее, медленно прохожу коридор за коридором, спускаясь по лестнице на третий этаж. Гулкий стук костяшек о дверь кабинета, а потом тихое «Здравствуйте» и возмущённые взгляды. Все словно происходит не со мной, а с какой-то другой Зои. Сажусь на одно из кожаных кресел, расположенных возле стола директора, выполненного из красного дерева. Все в его кабинете намекает на фальшивое величие. Вот портрет его любимого писателя — Льва Николаевича Толстого. Я не питала особой любви к данной особе. Но сейчас испытала к нему... Не уважение, нет. А некий страх. Глаза, укоризненно смотрящие на тебя. Они словно живые. От этого стало не по себе, аж мурашки пробежали по спине.
— Мисс Уильямсон, смотрите, пожалуйста, на меня, – вдруг раздался голос директора.
Я словно вышла из загипнотизированного состояния. Как оказалось, в кабинете мы не одни. Сбоку от меня сидела тучная женщина в очках с чёрной оправой. Щеки, мокрые от слез, расстроенные глаза и узкие губы, уголки которых опущены вниз. Миссис Джеро. Что она здесь делает?!
— Мисс Уильямсон! – строго произнёс директор, заставив меня посмотреть на него.
— Да? – как можно безмятежнее произнесла я, но внутри меня бушевал океан, волны захлестывали всю смелость.
— Я удивлён тому факту, что позвал я вас сюда не для того, чтобы хвалить, – внутри что-то ухнуло, надежда на лучшее растворилась в воздухе, – мне абсолютно непонятно, какого, извиняюсь, черта, – тут послышалось жалобное «Ох, не надо» из уст исторички, – вы так мерзко поступили с миссис Джеро?
Мне потребовалась минута для того, чтобы переварить все им сказанное.
— Я... Я не понимаю, о чем вы... – запинаясь, тихо произношу я.
— Вот не надо строить из себя невинную, мисс Уильямсон! Вы совершили такую пакость и ещё позволяете себе играть на публику?
— Мистер Хоровитц, объясните, в чем дело! – не сдержавшись, воскликнула я. Какого черта здесь творится?
— Прекратить! Вы отправили фото мертвого и изувеченного, – тут директор запнулся, – пса, зная, что недавно у миссис Джеро умер питомец! Это ужасно!
— Простите, что? – в голове не укладывалось, как я могла совершить такое. Тем более, не помня об этом. Что вообще он несёт?
— Может, это вовсе не Зои? – пропищала миссис Джеро, – может, её тоже решили «разыграть»?
— Что это ещё за «розыгрыши» тут такие? – проревел мистер Хоровитц. Он был в бешенстве.
— Миссис Джеро права. Я понятия не имею, о чем идёт речь. Думаю, какой-нибудь злой человек просто решил подставить меня и так жестоко поступить с миссис Джеро, – промямлив, я заёрзала на сидении.
Директор вдруг неожиданно смягчится в лице. Он откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и потёр переносицу. Видимо, он сам не ожидал от себя такого.
— Что ж, вы обе правы. Я извиняюсь. Мы незамедлительно проведём допрос учеников. Вы свободны, мисс Уильямсон, – скомкано сказал директор и махнул рукой в сторону двери.
С меня на сегодня хватит. Вылетев пулей из кабинета, я вбежала в класс, схватила свой рюкзак и помчалась к выходу из школы, не удосужившись попрощаться с Натали. Чувствуя, как подступает новый приступ истерии, я рванула на машине с парковки. Перед глазами все плыло, в висках пульсировало. Что-то внутри живота горело безумным огнём, заставляя все внутри буквально плавиться. Я думала лишь о том, что дома должны были остаться несколько таблеток с моего прошлого лечения. Иначе невозможно.
Дома никого не было, что шло мне на руку. Я вбежала в комнату и начала раскидывать все содержимое полок, пока не нашла стеклянную баночку с парой таблеток внутри. После того, как запила их водой, я почувствовала лёгкую вибрацию в кармане брюк. Надеясь увидеть на дисплее имя того, кто готов меня выслушать, я лишь обнаружила новую смс-ку.

Unknown: Мне так нравится, когда ты бесишься. Жду тебя на благотворительном вечере. Устроим там НАСТОЯЩУЮ жару! :)

— Ублюдок! – выкрикиваю я, ощущая горячие слёзы на щеках.