Глава 44 Восстановление
С момента всех событий прошло порядка пары недель.
Ужас от разрушений и смертей по-прежнему терзает внутренности жителей, заставляя их оплакивать ушедших. Академия как главный виновник несла ответственность за свои действия, хотя были смягчающие обстоятельства — ведь те действовали не по своей воле. Конкурс, к которому готовились более полугода, был остановлен и перенесён на неопределённый срок. Компенсация приезжим выплачена, хотя те с большим удовольствием помогали с уборкой улиц, что заняло не меньше недели.
Архонт взялась за работу, решая множество проблем разом, чувствуя вину за своё отсутствие и бессилие. Мистер Шляпка тоже не отставал, хотя его заставляли отдохнуть — но, кажется, боль не беспокоила того.
Работы для Бригады и Махаматр стало в разы больше. Приходилось брать даже ту работу, что не входила в их перечни. Всё понемногу возвращалось в привычную колею, но один дом по-прежнему был наполнен горем не меньше остальных.
В доме секретаря воцарилась непривычная тишина. Даже вечно спекулирующий Кавех прекратил свои нападки, предпочитая находиться в своих мыслях. Помощь в городе помогала возлюбленным отвлечься, да вот сердце не обмануть. Тоска невидимым слоем кружила вокруг родителей, невольно погружая в горе.
Архитектор казался привычно бодрым. Друзья были удивлены этому факту, да вот только Аль-Хайтам мог разделить с ним тишину. В больнице, где находился Джин, пока что не пускали. Было много раненых, и администрация не желала пускать посторонних во избежание вируса или ещё чего похуже. Поэтому две недели проходили в томительном ожидании новых новостей.
— Нахида тебе что-нибудь сказала насчёт состояния Джина? — Архитектор протирал одну тарелку уже в третий раз, лишь бы отвлечься от назойливых мыслей.
Секретарь сделал глоток кофе, закрывая книгу. Хотя мужчина знал, что просто водил глазами, не вникая в суть. Даже любимое занятие стало тягостью для сердца.
— Нет. До сих пор молчит. — Пальцы выбили осторожную дробь, напоминая какой-то ритм. — Любой в Академии сейчас занят, времени на разговоры нет.
— Удивительно, как ты не остался там ночевать. — В руки попала уже вторая тарелка, грозясь в будущем иметь дыру посередине.
На улице была уже глубокая ночь, но спать не хотелось. Лишь одолевающие мысли стали тому свидетелем. До недавнего времени дом был полон голосами и смехом, друзья и семья рядом. Будет ли вновь возможность так собраться? Секретарь поднялся со стула, подходя к возлюбленному со спины. Его ладони осторожно коснулись рук Кавеха, заставляя того опустить тарелку.
Имея при себе запас слов, Аль-Хайтам не смог ничего придумать для поднятия духа. Даже неловкое касание несло за собой груз вины и ответственности. Секретарь не привык цепляться за прошлое и перерабатывать его из раза в раз. Случившееся долго засядет в его памяти как неприятный опыт. Но Аль-Хайтам знает, что не позволит этому стать сильнее его стремлений и желаний.
Архитектор осторожно повернулся лицом, обнимая любимого, всё ещё не веря в реальность. Раны ещё болели, а шрамы останутся вечной памятью в этой истории. А трещины в костях — напоминанием об их ошибках.
— Ты непривычно молчалив. — прошептал Кавех, упираясь в грудь, вдыхая горький аромат Хайтама.
— Если не заметил, я всегда такой. — Руки неуверенно обвили архитектора, стараясь не задеть шрамы.
— Нет, ты куда более отрешенный. Я это вижу.
— Не поверю, что скажу это, но спорить мне не хочется с тобой. Ты прав. — Секретарь осторожно поправил волосы цвета пшена, замечая, как те стали грубее. — Теперь понимаю матерей, которые, не видя своего дитя, убиваются от горя.
Тихо хмыкнув, Кавех поднял уставший взгляд, замечая ту же картину на лице Аль-Хайтама.
— Если бы что-то случилось непоправимое, нам бы уже сказали. — Отстранившись, архитектор осмотрел возлюбленного, чувствуя толику радости от его тепла. Они живы. — Айна уже пришла в себя, да и мистер Шляпка работает сверхурочно. Значит, всё не так плохо.
Мужчина со светлыми локонами осторожно приблизился, целуя Хайтама у глаза, где красовалась глубокая царапина. Под чёлкой не видно, но, по всей видимости, она осталась после удара Пожирателя.
— Твой оптимизм работает лучше, чем мой скептицизм. — Кавех тихо посмеялся, чувствуя, как расслабляется в руках возлюбленного. — Завтра попробую найти Нахиду или того Шляпника. Может, всё же получится увидеть Джина.
«Хотелось бы».
.
.
.
Стоя у одиночной палаты, Кавех чувствовал, как потеют ладошки. Тело немного подрагивало, но решимость чётко давала знать, что нужно делать. Архитектор был один, ожидая врача, который должен рассказать о состоянии его сына. Аль-Хайтам, как и обещал, поговорил с Архонтом — в тот вечер секретарь вернулся хмурым, но воодушевлённым. В больницах карантин, поэтому пришлось прийти кому-то одному. Им стал Кавех.
Ожидание было невыносимым и долгим. Когда показался врач, он заставил архитектора надеть маску, после чего начал говорить:
— Ваш сын в состоянии нормы, хотя не без изъяна. — Мужчина средних лет поправил очки на лице, смотря на папку с карточкой Джина. — Наш Архонт лично рассказала о случившемся, и неудивительно, что Джин до сих пор в коме.
— В коме?! — Маска приглушила силу голоса, но даже так врач отошёл немного назад.
— Да, всё так. Для балансировки его души потребовалось грубое вмешательство, и даже так малышу нужно много сил для восстановления.
Мужчины зашли внутрь палаты, но встретили преграду в виде стекла, отделяющего палату Джина от шлюза. Малыш бессознательно лежал на постели, но лёгкие уверенно вздымались. Облегчение наполнило сердце мужчины.
— Переживать не о чем: душа Джина без колебаний приняла такую силу. Хотя есть пара побочных эффектов.
Винные глаза оторвались от сына, переведя взгляд на строгий взгляд врача.
— И какие же?
— Так как малыш буквально искусственно создан, душа имеет огромное воздействие на тело. Он и так принял много вашего: волосы, части тела. Так сказать, заменял то, чего ему не хватало.
Кавех скрестил руки, вспоминая, как у мальчика действительно темнели волосы, хотя изначально были чисто белыми.
— Сейчас есть предположение, что он будет добирать и дальше необходимое, чтобы тело функционировало. — Закрыв папку, доктор расслабил плечи, будто отпуская невидимый груз. — Советую быть готовым к тому, что будут недомогания или даже боль.
— Не страшно, такого бояться точно не стоит. — Кавех был воодушевлён как никогда раньше.
— Я был бы рад закончить на этом, но есть вероятность, что даже годы вашей жизни могут быть под угрозой. — Мужчина подошёл к стеклу, смотря на исхудавшее тело маленького мальчика. — Неизвестно, как долго это будет продолжаться…
С нечто подобным врач сталкивался впервые. Такая теория возникла из-за постоянных головных болей медсестёр, пока те находились рядом с Джином. Да и слова Архонта явно не вселяли надежду на лучшее. И даже так видеть радость на лице Кавеха было куда приятнее — того явно не пугали последствия.
— Пусть так, я не против. Лишь бы Джин был рядом.
— Раз так, то могу смело заявить: выписываем его.
Архитектор не поверил услышанному, резко поднимая голову. Столько надежды в глазах.
— Больше нет смысла держать пациента. Он полностью здоров, остальное за вами.
Врач покинул шлюз, оставляя отца наедине с сыном. Мужчина всё ещё удивлялся: почему Архонт позволила нечто подобному существовать? Хотя жизнь есть жизнь. Если есть возможность помочь кому-то, так почему бы не помочь?
Архитектор опустил маску, радуясь и с трудом сдерживая слёзы. Хотелось выбежать и обрадовать всех, но следует быть ответственным взрослым и дождаться врача.
— Джин, наконец-то мы вернёмся домой.
.
.
.
Царившая долгое время тишина в доме секретаря неожиданно для себя встретила новых гостей. Самого главы дома не было, зато был Кавех, присматривающий за Джином. Не описать той картины, когда Аль-Хайтам с Кавехом забрали Джина, наконец держа сына в руках. В тот вечер секретарь не мог прекратить улыбаться, что напоминало Кавеху довольного сокола — сытого и в кругу семьи.
— Я уже жалею, что пришёл сюда. — Аниш старательно чинил Мехрака, зная, что сам виноват в этом.
— Не нужно капризничать, ты же учёный, к тому же сильно налажавший.
— Спасибо за напоминание… — Инструменты умело слушались руки мужчины, восстанавливая части ручного чемодана.
— А правда, что этот чемодан летает? — Айна стояла по левую сторону от отца, наблюдая за происходящим. Девочка явно подросла, в будущем точно будет высокой и красивой.
— И не только. В нём можно хранить различные предметы и при этом без напряга использовать их.
— Вааау. — протянула Айна, восхищаясь этим изобретением.
— Если бы знал, что буду чинить его, то сделал бы всё, чтобы не ставить жучка. — Пусть мужчина и был раздражён, но отдать долг должен был — как минимум совесть его будет чиста.
— Но ты же тоже не виноват, отчасти. — тихо усмехнулся Кавех, стараясь не показывать своего истинного настроения. Пусть атмосфера и располагает к хорошей беседе, да вот смерть друга и состояние сына всё ещё тяготят Кавеха. При мысли о Манджу невольно в груди кольнуло: страх или вина? Архитектор так и не понял.
— У тебя методика кнута и пряника?
— Не приверженец такого. — тихо промолвил архитектор, делая глоток чая.
Аниш что-то тихо пробубнил под нос, усиливая нажим на инструмент. Кажется, чинить оказалось куда сложнее, чем ломать.
— Как Джин, кстати? — Мужчина невольно поднял тёмные как ночь глаза, наблюдая за бывшим учеником. В это до сих пор трудно поверить, ведь у них разница где-то в восемь лет. Но с острым умом мужчины было сложно поспорить.
Архитектор поставил чашку на стол, как-то нервно сглатывая, хотя старался делать вид полного покоя. Айна невольно отошла в сторону, чувствуя, что должна отсидеться в стороне.
— Неплохо, куда лучше, чем неделю назад.
Малыш уже семь дней дома, но так и не пришёл в себя. Это нервировало возлюбленных, но те старались держать лицо перед окружающими. Дома можно было расслабиться, хотя Кавех стал замечать, как волосы начали активнее выпадать. Усталость ясно отражалась как в теле, так и на лице. Секретарь, когда узнал о последствиях от воздействия с сыном, молча принял это. После этого момента фруктов стало в разы больше, не говоря уже про полезные травы от Тигнари.
— Рад слышать это. — Молчание воцарилось в этом большом пространстве гостиной, сужая его до небольшого участка с Кавехом и Анишем. — Кстати, Кавех…
Непривычная мнимость отразилась на лице мужчины, но ещё лучше это было слышно. В последнее время Кавех познаёт своих товарищей с другой стороны.
— Мне жаль, что я тогда высказался насчёт всего случившегося. — Рука мужчины остановилась, и он как-то искривил брови в неизвестной для Кавеха эмоции. — Мне следовало подумать, прежде чем говорить подобные вещи.
В этот раз Аниш не смог поднять взгляд, но когда молчание затянулось, то вид ошарашенного Кавеха невольно привёл в ступор.
— Только не говори, что в шоке.
— Самую малость… Но спасибо, что высказался. Я понимаю, как это может быть сложно. — Кавех провёл по волосам, больше не чувствуя там своего пера. Теперь оно под надёжной защитой, вместе с Пожирателем. — Я не виню тебя, хотя был зол. Мы все были уставшими и на взводе. Так что…
— Не понимаю, почему ты всегда такой добренький? Самому не тошно? — Кажется, Аниш был зол, но при этом как-то воодушевлён. Хотя раздражение на всегда прощающего товарища было явным, как день.
— Ты неисправим. — Тяжёлый вздох последовал разом со смешком Аниша, но кое-что мужчины упустили из виду — Айну. Той уже давно не было рядом с ними.
Девочка восьми лет наблюдала за спящим Джином, изучая каждую часть его лица. Внутри всё ещё боролись различные чувства, и не самые положительные. Но она не могла винить такого же ребёнка, как и она. Как Кавех и сказал, Мариам был дан ещё один шанс на эту жизнь, хоть и без прошлых воспоминаний. Даже если бы не было Джина, матушка Айны уже не вернулась бы домой. Пустыня беспощадна и жестока, даже если ты наполовину связан с ней. Айна однажды сможет принять тот факт, что маме было необходимо уйти туда.
— Мам, я знаю, что ты уже не услышишь меня… Но я буду скучать по тебе каждый день. — Малышка так сильно хотела высказаться тогда в гробнице, но смелости не хватило. Хотя бы сейчас, ещё чуть-чуть. — Папа обязательно позаботится обо мне, а я — о Джине. Буду старшей сестрой, не позволю ему остаться одному. Ты не будешь одна, мам. Мы же обещали всегда быть вместе.
Осторожно взяв руку Джина, Айна пролила пару слезинок, окончательно прощаясь с матерью. Девочке пришлось рано повзрослеть, но это не повод отчаиваться. Лишь очередной шаг вперёд. В мгновении тишины Айна смогла ощутить, как будто что-то навсегда покинуло её. Но что-то новое было на пороге, встречая рассвет с яркой улыбкой.
Приподняв голову, чтобы в последний раз посмотреть на Джина, Айна никак не ожидала увидеть бесконечно глубокие глаза. Синие, полные звёзд, хотя радужка приобрела красный свет. Два ребёнка смотрели друг на друга, не зная, что и сказать в этот момент. Девочке хватило лишь сил подняться с испугом, убегая к старшим.
Новость поразила мужчин. Не веря услышанному, те отправились увидеть всё своими глазами. Джин действительно очнулся и, как только увидел Кавеха, потянулся к нему. Глаза, что так пугали окружающих, не могли поселить сомнение в сердце архитектора. Наконец обняв своего сына, можно было не сдерживаться. Тот страх, что отнимал часть Кавеха по кусочкам, наконец ушёл. Больше не было ужаса перед новым днём, счастье казалось безграничным и таким реальным.
— Архонты, как же я рад вновь обнять тебя, Джини. — Слёзы облегчения стекали по щекам, уже не было возможности сдержать их. — Спасибо…
Джин не понимал, что происходит, но было ощущение, что малыш не видел своего родителя целую вечность. Будучи в бессознательном состоянии, мальчик будто понимал всё и ничего сразу.
— Я так скучал, мам…
Аниш взялся за голову, чувствуя, как чуть не допустил ошибки. Если бы мужчина отказался слушать дочь, то лишил бы Светоча Кшахревара чего-то поистине важного. Девочка выглядела в этот момент испуганной, но счастливой, прижимаясь к ноге отца.
Кажется, всё идёт к лучшему.