Глава 43 Душа
Тяжесть с силой давила на виски. Голова походила на барабан, в который долгое время били палочками. Приоткрыв глаза, Кавех понял, что взгляд замылен. Рядом ходили люди — словно пятна, не имеющие идентичности.
К губам что-то прикоснулось, и прозрачная жидкость осторожно попала в рот. В этот момент архитектор понял, как же сухо было во рту. Жадно поглощая воду, он почувствовал радость, но боль не утихала.
Спустя пару мгновений картина мира обрела целостность. То, что было пятном, показало архитектору странную картину.
Тревожный взгляд изумрудных глаз сканировал Кавеха, при этом что-то говоря. Мужчина определённо был хорош собой, хотя суровый нрав читался в этих острых бровях. В эту секунду пришло осознание.
Тишина.
Кажется, ушные перепонки сильно пострадали при ударе. Мысль Кавеха быстро рассеялась, ведь Аль-Хайтам прижал к себе любимого. Обнимал с такой силой, будто боялся отпустить. Архитектор неуверенно поднял руки, чувствуя ужасную боль в конечностях, и всё же обнял секретаря, боясь показать ему отчуждённость.
В голове было пусто. Смутные воспоминания проскакивали, больше похожие на повреждённую плёнку. Руки Аль-Хайтама осторожно отпустили любимого, давая тому пространство. Мужчина осторожно пощёлкал пальцами, догадываясь, в чём дело. Наблюдая за этим, Кавех хотел съязвить, но резкая боль в горле остановила его. Кашель вырвался из груди, ударяя в уязвимую точку. Секретарь принял отрешённый вид, вновь давая выпить спасительной воды. Колба, подаренная Нилу, чудом пережила эту историю — лишь маленькие осколки были тому свидетельством.
Сайно мельком глянул на эту сцену, чувствуя некоторую отрешённость. Тело было перебинтовано, в ссадинах, и даже так держался генерал уверенно. Пройденная битва унесла слишком много, но жертвы были не напрасны. Айна наконец пришла в себя, хоть и с трудом, но смогла улыбнуться, обнимая отца. На лодыжке у Аниша можно было увидеть бинт, туго стягивающий повреждённую плоть. На его лице читались сомнение и даже страх, но сдержать порыв нежности он не смог.
Все они по-прежнему были в гробнице — точнее, в том, что от неё осталось. Урны, державшие Пожирателя в узде, напрочь разбиты, колонны превратились в песок. Пришедшая подмога суетилась, оказывая помощь пострадавшим. Мистер Шляпка был в крайне сложном положении. Лицо покрылось шрамами, больше напоминающими трещины, в которых виднелась тьма. Левая рука была окутана тёмными метками — свидетельством того, какую цену Странник заплатил. Медики в этой ситуации были бессильны.
Поэтому пришла она. Властительница Кусанали — великое божество в теле дитя. Она умиротворённо стояла в центре гробницы, глядя на Джина и Странника. В её лазурно-зелёных глазах читались скорбь и боль за собственное бессилие. В нужный момент не смогла помочь и стать той, кем бы все гордились. Кто же знал, что борьба с зонами увядания отнимет так много сил?
Джин находился в более стабильном состоянии, хотя душа и тело претерпели ряд изменений. Волосы мальчика стали полностью пепельными с выраженной жёлтой прядью — будто он полностью принял всё то, что в него вложили.
— Поистине чудесное создание, — тихо прошептала Кусанали, кладя свои маленькие ладошки на грудь двух «сосудов». — Будучи частью Ирминсуля, каждый стал той ветвью, которой сам желал.
В тот момент, когда Манджу решился отдать свою душу, Пожиратель рьяно сопротивлялся этому. Даже будучи полностью готовым, младший архитектор почти потерпел крах. Джасвиндер была рядом, хотя её душа сопротивлялась власти этого духа — духа, что терзал её семью поколениями.
— Прости, мистер Шляпка. Я возложила на тебя большую ношу. — Печаль очень чётко прослеживалась в голосе божества. — Мне следовало быть рядом…
Тело мужчины было не способно принять в себя его ярость и злость. Находясь в мучительной агонии, он готов был попрощаться с жизнью, осознавая, что не справился с задачей и не защитил Джина вместе с Кавехом. Его тело было безжалостно уничтожено, без возможности восстановления.
На этом бы всё и закончилось, но приход властительницы изменил ход игры. Душа Манджу и других душ, таившихся в урнах, послужила началом для запечатывания Пожирателя. Он стал частью пера, не способный быть личностью или чем-то живым.
В тот момент Манджу и Кавех встретили начало и конец. Джасвиндер помогла мужу найти путь к другу — точнее, к его душе. Хоть Кавех и не помнил о случившемся, воспоминания обязательно настигнут его.
Властительница осторожно выпустила энергию Ирминсуля, наполняя «сосуды» жизнью. Зелёные линии энергии, наполненные жизнью, излучали свет, зарождая в пришедших искру надежды.
Кавех с Аль-Хайтамом наконец пришли в себя, полностью концентрируя внимание на сыне. Кажется, всегда стойкий и уверенный секретарь был на грани отчаяния. Видеть Джина таким хрупким и беззащитным не было сил. Слюна с трудом проходила, а редкие капли пота стекали с висков. Архитектор же, напротив, был более сосредоточенным. Можно было увидеть, как его тело подрагивает, но взгляд остаётся решительным. Страх за Джина был не меньше, но вера в свою правительницу — куда сильнее. Слух понемногу возвращался в норму.
Сайно вспомнил погибших детей, лежащих вдоль вместе со взрослыми. Ему очень не хотелось, чтобы Джин стал их частью. Очередным числом в отчётах.
По ощущениям прошло не меньше часа, но потребовалось каких-то пять минут, чтобы властительница убрала руки. С замершим сердцем все отсчитывали секунды, боясь остановиться и понять, что это конец. Рука Странника слабо дёрнулась, а его тело пробила сильная дрожь. Парень на вид не старше двадцати открыл глаза, обретая живущий блеск. Грудная клетка не вздымалась, но все точно знали — он жив. Облегчение и небольшой трепет позволили возлюбленным встать. Пошатываясь, оба подошли поближе, осматривая лежащих.
Но Джин не двигался.
— А… что с Джином? — Через боль и давление произнёс Кавех, ощущая невыносимую тяжесть от столь простых слов.
— К сожалению, я не в силах ему помочь.
— Что? — Мужчина всё ещё плохо слышал, но движение губ он ясно прочитал. Судорожно задавая следующий вопрос. Кавех ощутил крепкую хватку на правой руке, зная, что это Аль-Хайтам. Почему-то в этот момент архитектор не хотел видеть его лица. От одной лишь мысли живот сковывало странное ощущение.
Архонт мудрости подняла взгляд, полный тоски, не зная, как утешить родителей мальчика. Будучи лишь малой частью от истинной силы Рукхадеваты, Нахида смогла помочь мистеру Шляпке. И крайне успешно, ведь оба были частичкой Ирминсуля. Джин — нечто иное, он является ответвлением от Нахиды, ведь та подарила тело, используя свои силы. Он не идеален и по сути был пустым полотном, благодаря чему Аль-Хайтам и Кавех наполнили его красками.
— Я была той, кто создал его. Подарила тело и вдохнула жизнь. — Божество в теле дитя встало, с трудом выравнивая плечи. — Но даже так, в этой ситуации я не могу помочь его душе.
Душа в их мире имеет важную и крайне неустойчивую систему. Она способна на перерождение или оставаться крохами воспоминаний, что хранят тайны гробниц.
— Но почему? Пожиратель ведь не успел воздействовать на него. — Секретарь твёрдо держал Кавеха в своих руках, зная, что тот может отреагировать по-разному.
— Успел… — тихо проронил старший и единственный архитектор. Боль всё ещё сковывала, но молчать нельзя. — Всё то время, пока… мы добирались, Джину было плохо…
Откашлявшись, Кавех собрал волю в кулак, продолжая:
— Гробница влияла на него, даже когда мы находились на поверхности.
Секретарь жестом предложил ещё воды возлюбленному, но тот предпочёл оставить для кого-нибудь ещё.
— Но Айне тоже было плохо. Разве она связана как-то с самой гробницей? — Генерал перевёл взгляд в сторону отца с дочерью.
Кавех хотел было что-то сказать, но резкое осознание стрельнуло где-то внутри. Его алый взор упал на Айну, что со страхом смотрела на происходящее. Осознание того, что внутри Джина душа Мариам, не давало и шанса произнести ответ вслух. Нахида понимающе отвела взгляд. Присутствующие не понимали смысла этого взгляда. Аль-Хайтам вместе с Сайно и вовсе будто общались взглядом.
— Я знаю! — резкий и высокий голос ребёнка раздался со стороны. — Это моя мама! Там, внутри этого мальчика!
На глазах у Айны виднелись крупные капли слёз, с трудом сдерживаемые.
— Что ты такое говоришь, Айна? — Аниш, хоть и был частью плана Лилавати, таких подробностей не знал. Мужчине пришлось крепче прижать ребёнка к себе, чтобы та не выскочила вперёд.
Генерал Махаматра молчаливо наблюдал за сценой, понимая значение её слов:
— Догадки были правдивы: мальчик не совсем человек. Ну и ну.
Архонт молча наблюдала за сценой, тихонько поглаживая Странника по голове, что помогало тому прийти в себя. Аль-Хайтам окончательно ослабил хватку, что позволило Кавеху подойти ближе к Айне. В этот момент секретарь потерял свой безупречный фасад полной строгости и отчуждённости. Мужчина тихо подошёл к сыну, беря того в руки, желая вновь услышать его смех.
— Айна, дорогая. — Архитектор сел на корточки, смотря на испуганного ребёнка. Аниш в этот момент чувствовал себя беспомощным, не зная, как помочь ребёнку. — Мне правда жаль, и я очень соболезную твоей утрате. Но теперь у души твоей мамы появился шанс. Ты не должна винить себя или кого-то ещё, уверен: до самого конца она вспоминала о тебе.
Слёзы крупными каплями падали на пол, образуя тёмные следы влаги. Небольшие кучки песка уверенно впитывали их. Айна вырвалась из рук отца, обнимая Кавеха с той силой, которую могла позволить себе.
— Так нечестно, Кавех! Почему она? — Задыхаясь от нехватки воздуха, малышка с трудом контролировала свои слова и мысли. — Она говорила со мной… во сне… Говорила, как сильно любит…
Светловолосый мужчина осторожно поглаживал хрупкое тело, с трудом сдерживая свои эмоции. Нельзя показывать ребёнку свой страх. Горло по-прежнему сдавливало от боли и тоски.
— Что же снилось тебе? Расскажи нам. — Властительница подошла ближе, успокаивая одним своим присутствием.
Девочка неуверенно подняла голову, ощущая, как маленькие руки Нахиды вытирают дорожки слёз.
— Мама сказала, что обрела новую семью, но… — Резкий вздох — и малышка вновь проливает горькие слёзы. Аниш попытался притянуть руки вперёд, но понял, что время не пришло. — Она была счастлива, но почему-то плакала. Сказала, что будет рядом со мной, несмотря ни на что.
Генерал отвернулся в сторону, чтобы не видеть всё это. Сердце сжималось всё сильнее, а глаза предательски защипали. Аль-Хайтам же поднял сына на руки, осторожно садясь рядом с уставшим Кавехом. Тёмные круги под глазами архитектора образовывали ореол, говоря о желании закончить всё это.
— Так значит… — Нахида не успела договорить, как была прервана резким и саркастичным тоном.
— Почему бы не использовать малявку для потока душ? — Головы присутствующих резко повернулись в сторону говорившего. — Они ведь связаны. Можно вернуть Джина через баланс сил. Я — как неживое творение и ребёнок из крови и плоти.
— А это не опасно? — Сразу же возник Аниш, не желая отдавать свою дочь.
— Опасно. — Несколько монотонно произнесла Нахида, но была уже не совсем с ними. Мысли наполнили её голову, обдумывая все риски.
— Тогда ни за что! Больше я не отдам свою дочь в чьи-либо руки.
Айна молча опустила голову, смотря на Джина. Было ясное ощущение, что он спит, хотя возможно мог больше и не проснуться.
— Моё дело предложить, а остальное вам решать. — Мистер Шляпка попытался встать, но тело почти не слушалось. К его удивлению, подошедший генерал подал руку. — Сама вежливость.
— Не возникай. — Резко произнёс Сайно.
— Аниш, неужели ты позволишь ребёнку погибнуть? — В этот раз вмешался Аль-Хайтам, явно сдерживающий свою злость.
— Я бы так не назвал, но да. Пусть это и жестоко, но вместо трёх мёртвых тел лучше выбрать одно. — Академик забрал дочь из рук Кавеха, чему второй не сопротивлялся. Взгляд архитектора был пустым.
— Хайтам… Может быть, ему и правда было не суждено жить среди людей? — Голос накрывался, и даже так секретарь в полной мере ощутил укол во всё тело. Страшнее всего видеть Кавеха именно таким.
— Не думал, что ты стал примерным семьянином. — Сквозь зубы процедил Аль-Хайтам. Началась та стадия, когда его уже нельзя было остановить. — Оставил единственную женщину и даже не удосужился узнать о её жизни за восемь лет!
Сайно хотел было вмешаться, хотя бы ради Айны, но был остановлен Странником. На лице последнего читалось недопонимание, однако он считал нужным дать высказаться секретарю. Академик быстро закрыл уши дочери, намереваясь дать отпор. Но сравнится ли кто-то с гневом Аль-Хайтама?
— Всю жизнь ходишь, задрав нос, упиваясь всеобщим вниманием. А перед дочерью решил показаться примерным отцом?! Да ты… — Бурный лепет был быстро прекращён крепкой рукой, зажимающей рот секретаря. Аниш даже спокойно вздохнуть не успел, как услышал тихий голос.
— Хайтам. — Взгляд винных глаз потерял былую насыщенность, но даже так решимость теплилась где-то внутри. — Это его выбор. Мы не можем осуждать его за это.
Воцарилась долгая и ужасно мучительная пауза. Каждый из присутствующих уже десять раз пожалел о сказанном. Но когда взгляд падал на Джина, что-то внутри не хотело мириться с происходящим.
Тихий шорох привлёк внимание. Властительница Кусанали встала, выходя из раздумий.
— Я думаю, решение есть. Менее опасное, но не без побочных эффектов. — Нежный голос божества, похожего на дитя, вселил надежду. Но взгляды быстро устремились на Аниша. — Выбор за вами, господин Аниш.
Академик сильнее прижал дочь, той явно хотелось что-то сказать. Но молчание стало их общим спутником.
.
.
.
— Аниш, ты действительно уверен в своём выборе? — Безэмоциональный генерал подпирал голову, стараясь не выкинуть надоевшие отчёты в окно.
Академик поджал губы, явно чувствуя спутанные эмоции. Бокал вина под вечер точно не повредит его рассудку.
— Нет. — Чётко и без прикрас произнёс мужчина, выливая остатки бутылки в бокал. — Но даже так, я думаю, что это правильно. Я плохо понимаю людей, особенно в такие моменты. Но…
Отражение его глаз мелькнуло в вине. Воспоминания достали обрывки фраз и лица — Мариам. Такая красивая и сдержанная, но слишком свободолюбивая. Мужчина так и не смог дать ей то, чего она желала. А она не могла быть покорной, вот так и разошлись, как в море корабли.
— Но? — Генерал встал из-за стола, подходя к окну, наблюдая за уходящим солнцем. Осознание всё ещё с трудом догоняло его. — Посчитал свои чувства выше других?
Академик нервно дёрнул бровью, обращая внимание на то, как же сильно перебинтован генерал. Всё же работа не оставит его, даже если он будет при смерти.
— Да, но и с мнением дочери я должен считаться.
— Непривычно от тебя такое слышать. — Усмехнулся Сайно, забирая бокал с вином, с удовольствием пробуя то на вкус.
— Однажды я дождусь твоей пенсии, чёртов шакал.
Оба находились в приятном расположении духа, так что такие колкости лишь формальность. Ведь ожидающие их новости терзали душу и разум.
.
.
.
Корни, глубоко уходящие в саму суть этого мира, обволакивали волшебное пространство. Величественное древо устремляло корни в разные стороны света, обволакивая всё вокруг. Листья имели сказочный блеск, балансируя между изумрудным сиянием.
На первый взгляд, молодой человек гордо шёл вперёд, держа на руках ребёнка, куда больше подходящего на человека. Справа от него шла Айна, неуверенно идя за спутником. Малышку одолевали разные мысли, но чувство восхищения было невозможно ничем перебить.
— Не страшно? — Тихо произнёс бывший предвестник, смотря только вперёд. Не хотелось бы споткнуться о выступающий корень.
Девочка не сразу расслышала, ведь интерес был куда выше слов.
— Не особо. Тут очень спокойно.
Мистер Шляпка, что казалось странным, был без самой шляпы, тихо усмехнулся, наконец останавливаясь у основания Ирминсуля.
— Пришли.
Властительница Кусанали уже ожидала их, встречая с тёплой улыбкой. Пусть та и выглядела как ребёнок, но Айна чувствовала большую мудрость в её глазах.
— Как вы себя чувствуете? — Нахида подошла ближе, приглашая рукой пройти вперёд пришедших.
— Сносно. — Трещины на лице Странника отчётливо виднелись, но, кажется, это не приносило дискомфорта. — Давайте начинать. Нельзя больше тянуть, а иначе голубки прожужжат мне весь мозг.
Властительница тихо посмеялась, показывая на место, куда нужно положить Джина. Если бы малыш знал, что случилось за всё это время, то точно бы расстроился. Но все участники точно уверены, что Аль-Хайтам и Кавех ничего не расскажут ему.
Айна последовала примеру и тоже легла, как и было оговорено до этого. Пусть Аниш и был против, но позволил дочери, ведь её упрямство передалось по наследству.
— Ты главное не бойся, расслабься. — Нахида положила маленькую ладошку на щёку девочки, успокаивая этим действием. — Больно не будет.
Айна тихо кивнула, закрывая глаза.
«Больно не будет», — повторяла она про себя.
Старшие склонились над детьми, готовясь завершить начатое. Проложить путь к душе — не самое лёгкое испытание, но не невозможное. Мистер Шляпка взял детей за руку, становясь подобием проводника, когда Нахида стояла над ними, ища путь к душе Джина, а точнее — Мариам.
Малышка ясно ощущала, как будто что-то проникает внутрь её тела. Неосязаемое, но такое тёплое и приятное. Страх исчез, а сознание ушло во тьму, видя прекрасные сновидения.