Глава 42 Прощай
Тёплое и нежное касание. Солнце поднялось из горизонта, оставляя мягкий поцелуй на виске спящего.
Лежащий мужчина нежился в этих лучах, принимая каждую порцию солнечных ванн. На душе было так спокойно, все тяготы и тревоги ушли вместе с ночью. Лёгкий ветерок прошёлся по обнажённой коже, будто щекоча, призывая встать. Мягкая трава уютно держала голову, будто утягивая за собой.
«Как же хорошо».
Руки мужчины уверенно раскрылись, желая обнять этот новый день. Так он говорил спасибо, ведь солнце забрало его тревогу.
Но что-то внутри неуверенно двигалось, будто червь в яблоке. Понемногу этот червь двигался вперёд, пытаясь сказать о чём-то.
«О чём же?»
Неуверенно веки распахнулись, но тут же закрылись от обжигающе-яркого солнца. Кавех неуверенно протёр глаза, смутно осознавая, где он. Упираясь на локти, архитектор позволил себе сесть и понял, что полностью голый. Но почему-то гениталий не было… Это казалось странным и нереальным, но при этом таким естественным, будто так и должно быть.
Понемногу яркий и тёплый день образовывал облака, что сгущались над Кавехом. Мужчина ходил по мягкой траве, не осознавая того, что…
«Не осознаю что?»
Надоедливый червь продолжал грызть столь хрупкое сердце, и в этот момент шаг мужчины невольно ускорился.
«Что я должен понять?»
Теперь это пространство не казалось таким безопасным. Тучи сгущались, а где-то вдалеке слышался раскат грома. Мужчина начал бежать, а страх с болью давил в груди.
«От чего я бегу?»
Смутные отголоски воспоминаний возвращались, руша прекрасную идиллию поляны. Послышались голоса, их было так много, что невозможно было разобрать и слова. Каждый говорил о своём. Разное событие, тон, действие.
Кавех нёсся со всех сил навстречу ветру, солнце же превратилось в нечто опасное. Внутри него образовалась чёрная дыра, что поглощала весь свет и тепло. Тревога и паника нарастали, непонимание и ужас сковывали. Но остановиться бежать Кавех не мог.
Эхо голосов нарастало, но был один, что звучал так тихо, словно писк насекомого. При этом этот голос отдавался где-то глубоко в сердце, отчего невольно архитектор остановился.
«Я знаю этот голос».
— Не беги, Кавех. Позволь этому догнать тебя. — Ощущение, будто кто-то говорил внутри него, отчего тело поддавалось этому эху, дрожа от силы и влияния этого человека. — Если убежишь, то уже не вернёшься назад.
«Не хочу. Там холодно и страшно».
— Готов ли ты бросить всё ради красивой обложки с пустотой внутри? — Голос будто был ближе, но по-прежнему недостижимо далеко. — Вспомни, ради чего ты так долго бился. Ты же светоч Кшахревара, что плевал в лицо стандартам и устаревшим правилам.
«…»
— Позволь себе вспомнить, Кавех. — В этот раз мужчина чётко услышал женский и такой ласковый голос. Он знал его и признавал, хотя лицо было смутным в воспоминаниях.
Мужчина остановился, позволил тьме поглотить себя. Стать ничем и всем сразу. Воспоминания накрыли волной, даже то, что было давно забыто.
Мамины руки и добрый взгляд винного нектара. Отец, стойкий и всегда стремящийся к целям с широкой улыбкой. Оба вложили в сына самое лучшее, но Кавех сам смог уничтожить в себе это.
Угрызения совести, боль, обиды и несбывшиеся надежды. В порыве Кавех уничтожал себя и других, не замечая этого.
Падая всё глубже, горькие, как кофе, и сладкие, словно мёд, воспоминания наполняли маленького человека.
Боль всегда была сильнее архитектора. Его стремления и желания были порой выше его ожиданий или возможностей. И даже так… Он нашёл в себе силы бороться.
Крепкая и такая до дрожи родная ладонь схватила Кавеха, утягивая наверх. Вокруг вновь проносились голоса, эхом, словно песней, напоминая о чём-то важном.
«Жить».
Смутный силуэт человека продолжал тянуть, напоминая о важности близких людей. Тьма всё ещё рядом, но Кавеху больше не страшно. И даже тут Аль-Хайтам всегда найдёт его и вытянет из самой глубокой бездны.
Вновь открыв глаза, Кавех оказался там же, где была и поляна. Но теперь иная: более реальная и до боли в груди привычная. Небо тёмное, усыпанное бесконечным количеством звёзд. Но трава под ногами белоснежно-яркая, будто солнце в зените дня. Она непривычно колола ноги, окуная в реальность, но мужчина всё же сделал шаг вперёд.
Перед архитектором открылся невероятный вид, полный надежды и желаний. Там, где судьбы сплетались и навсегда угасали. Зарождение и неминуемая смерть.
Величественное дерево размером в целый город Сумеру тихо встретило гостя. Ветви покачивались, будто радуясь новому лицу. В глазах, что когда-то была потеряна жизнь, горел свет. Даже ярче, чем сам небосвод, полный звёзд.
Опустив взгляд, мужчина только сейчас увидел одинокий силуэт, смотрящий куда-то ввысь. Высокий, но исхудавший и будто бы понемногу исчезающий. Сквозь него можно было протянуть руку, но… Возможно ли? Всё казалось таким нереальным, будто продолжительный сон. Хотя мозг понимал, что это нереально.
Чувство умиротворения и свободы наполняли архитектора, давая волю ко всему. При всём желании даже достать звезду можно, но зачем? Силуэт приобретал осознанные черты, но будто бы менялся в возрасте. Молодой и уверенный, язвительный ребёнок, наглый подросток и… взрослый с сожалением и тоской в глазах.
— Ты пришёл. — Кавех будто прочувствовал его голос на вкус. С перчинкой и горечью, но приятное послевкусие успокаивало. — Было трудно найти тебя, но Джас сильно постаралась ради меня.
«Манджу».
Вспыхнувший пожар из эмоций наполнил Кавеха. Тьма настигла его не полностью, но теперь он вспомнил всё. Всё, что случилось в гробнице, где…
— Мы умерли? — Этот вопрос дался куда легче, чем казалось до этого. Но резкий смех, несколько уставший, напоминал старое и скрипучее пианино.
— Не совсем, но близко к истине, Кавех. — Старший архитектор подошёл ближе к другу. Странное тепло и груз внутри не давали ему улыбнуться. Листва медленно плыла по воздуху, кружа вокруг архитекторов. Весь мир будто остановился. — Ты всё вспомнил?
С несколько тяжёлым вздохом Кавех повернулся к дереву, смотря на его величие. Чувство ничтожности не покидало его.
— Всё ли в порядке с остальными? — Винные глаза стали похожи на бездну, готовые поглотить всё. И лишь для того, чтобы услышать ответ.
— Вопрос на вопрос не отвечают. Давай немного поболтаем, а после я отвечу на всё. Договорились? — Манджу имел странное влияние, когда спрашивал это таким убаюкивающим тоном. Редкое явление, но это помогло на секунду расслабиться.
— Ладно. — Несколько устало произнёс старший, мысленно борясь с тем, что они мертвы.
Мужчины сели на траву, что продолжала неприятно колоть, но это волновало меньше всего. Минута тишины не прекращалась, будто незнакомцы в кафе сели друг напротив друга. Хотя тишина больше не пугала Кавеха, как раньше. Сейчас он совладал с ней и совсем не боится. Аль-Хайтам научил его не бояться себя и своих мыслей.
— А почему мы голые? — В этот момент каждый посмотрел вниз, понимая, что не имеют ничего, даже половых органов. — И братья наши меньшие где?
Манджу посмеялся тише, но даже так что-то не прекращало тревожить Кавеха.
— Думаю, здесь это нормально. Тут мы все равны, и не важно, какого ты пола, богат или несчастен.
— Это Ирминсуль?
— Как всегда догадливый, светоч Кшахревара. От тебя ничего не утаить. — Младший игриво пихнул друга локтем, без злости или зависти.
— Было бы странно, если бы не догадался. — Старший по привычке поправил волосы, но пера не нашёл. Это ненароком испугало, но тихий тон друга привёл в чувства, отвлекая от такой привычной паники. В этот раз Манджу был настроен решительно.
— Знаешь… А я ведь всегда восхищался тобой. Смотрел на тебя и не мог понять: почему твоё сияние затмевало всех? Академики, потратившие всю жизнь на открытия и создание, не могли сравниться с тобой. Я сближался с ними, изучал, но стоило увидеть тебя — и всё становилось бессмысленным.
Кажется, в каждом слове и паузе было сказано больше, чем за все годы их дружбы. Сейчас их сердца открыты и готовы быть услышанными.
— При этом я ненавидел тебя. Ты был на шаг впереди. Я перешёл на курс быстрее других, и даже так ты был лучше. Зависть убивала меня, но и была рычагом для действий. Благодаря тебе я смог принять свой недостаток и работать, даже когда руки не слушались. — Мужчина поднял ладони вверх, смотря на них, — они не тряслись, больше нет. — Ты был моей музой и источником ненависти. Я стал зависим от этого так, что мечтал о твоей смерти. Но когда мы были рядом, понимал, что ни за что бы не позволил этому случиться.
Кавех смотрел на друга, пододвинув колени как можно ближе, при этом полностью расправляя руки и упираясь о ноги. Алые глаза вдруг обрели тёплый свет, смотря на друга. Внутри себя Кавех не мог понять — взаправду ли всё это? Но внутри кололо так, что пришлось прикусить губу. Старший хотел остановить этот диалог. Боялся слышать и слушать, хотя что-то ему подсказывало молчать. Ведь в этот момент Манджу был не просто голым — из глубин его души вырывался свет, который так долго просился наружу.
— Манджу, не нужно… — Старший всё же протянул руку в попытке установить физический контакт. Может, получится…?
— Нет, нужно! — Младший резко отпрянул, не позволяя этому случиться. Ведь его тело исчезало, и осознание только сейчас настигло старшего архитектора. Теперь нереальность не казалась такой далёкой. — Просто выслушай, мы же договорились…
Кавех неуверенно вернулся в позу слушателя, не решаясь рваться в этот спор. Волнение нарастало в геометрической прогрессии. И всё же мужчина понимал важность этого диалога, знал, что должен выслушать.
— Хорошо.
Манджу потребовалась буквально минута, чтобы прийти в себя, вновь начиная монолог. Странный блеск в его глазах порождал неприятный осадок в груди. Его глаза больше не мутные. Зелёные, как трава на том поле. Кавех точно помнил, что видел их в последний раз такими, когда они были подростками.
— Я просто хотел сказать… Прости. Я был дерьмовым другом, подставлял тебя, даже издевался поначалу. Ты смог принять меня и простить. В попытках загладить вину я позвал тебя работать к себе. Пытался помочь, видел, что тебе плохо. Но моя гордость была сильнее — не смог принять нового тебя. — Манджу сжал ладони, продолжая смотреть на них. Тяжесть его вины начинала утихать, оставляя горькое послевкусие. — Джасвиндер научила меня любить и принимать других. И лишь тогда я понял, что должен был быть рядом как друг.
Младший тяжело сглотнул, с трудом делая вздох. Мужчина держал в себе это долгие годы, пытаясь загладить вину действиями. И даже так не получилось, как хотелось. Манджу искренне считал себя мерзавцем и ужасным человеком. Все вокруг всегда более правильные, добрые и честные. А он самый падший из людей, ведь позволял своим грязным мыслям брать верх.
— Забавно… — Кавех тихо усмехнулся, смотря себе под ноги. — А я ведь считал тебя самым уверенным и непоколебимым человеком. Ты всегда так смело принимал решения и действовал без оглядки. Твоё прошлое редко мешало тебе, даже тремор стал визитной карточкой. Пока я продолжал ныть и утешать себя завтрашним днём.
Неуверенное движение, и пшеничные волосы взъерошены окончательно. Оба были на грани, но теперь молчать было невозможно. Слёзы на глазах и ком в горле. Кто же знал, что именно этого и не хватало им все эти годы.
— Я был другом не лучше, завидовал не меньше твоего. И всё равно любил спорить о насущных делах. — Голова Кавеха легла на колени, будто отпуская весь тот груз, что держался на плечах. — Я ценил каждое мгновение, прожитое с тобой. Ведь чувствовал, что вместе у нас больше шансов на лучшее будущее.
— Почему-то именно твои споры стали фактором сближения с людьми. — Манджу положил руки на лицо, потирая застывшие мышцы. — Ухватил самого скверного из всех мужиков, вот так «удача».
Оба посмеялись над этим, наконец-то отпуская это бремя. Ирминсуль стал тому свидетелем, запечатывая это в своей памяти. Одна из многочисленных ветвей усыхала, при этом сияя ярче всех. Что-то умирало, порождая нечто новое и прекрасное.
— Твоя очередь? — чуть тише спросил Манджу, чувствуя, что конец близок.
— Да… Как там остальные? Джин, Аль-Хайтам и…
— Не продолжай, я знаю твой трепетный нрав. — Манджу позволил себе сесть в более открытую позу: руки сзади, а тело почти полностью упиралось на них. Ветер подкрался из-за угла, приятно остужая их напряжённые умы. — Скажу так: ты не будешь расстроен. Хотя нервы подпортишь знатно, когда вернёшься домой.
— Как-то смутно, не считаешь? — С лёгкой улыбкой произнёс старший, игриво ударяя друга локтем. Но тот прошёл сквозь. Улыбка в ту же секунду исчезла вместе с приятным послевкусием. — Манджу?
Понимание отразилось на лице Кавеха, боль от осознания нахлынула не сразу. Он вспомнил о словах Джасвиндер, о цене, что требовалось заплатить. Старший бесконечно прокручивал слова девушки, пытаясь понять, в какой момент всё упустил. Мозг считал нормальным то, что Манджу был прозрачным. Но когда тело не смогло найти опору, мозг позволил увидеть картину полностью. Друг рассыпался, а Кавех мирно сидел рядом, будто не замечая этого.
— Прошу, Манджу… Не говори мне, что ты… — По лицу младшего стало ясно: он сидел с полным умиротворением и спокойствием. Кавех попытался схватить друга, но руки проходили мимо. Так же было и с Джас — золотистое свечение оставалось от резких взмахов рук. — Почему ты…? Зачем ты сделал это? Разве мы не…
Резкий щелчок — и вот Кавех уже сидит на земле, держась за лоб. Манджу удалось ударить того цельным пальцем, приводя в чувство. Его тёплая улыбка вселяла надежду, хотя сердце разрывалось. И почему-то Кавех не мог плакать… Боялся или пытался терпеть?
— Кавех. Я не герой и никогда не собирался быть им. Я сделал много плохого и недостаточно хорошего. Но я обещал тебе присмотреть за Джином. — Манджу наконец-то встал, спокойный как никогда раньше. — Умирать не так страшно, как осознавать, что ты что-то не закончил.
Кавех не знал, за что взяться, его дыхание сбилось, слёзы так и не хлынули из глаз. Не так он хотел закончить всё это. Истошный крик рвался наружу, осознание полностью не дошло, но боль вырывала каждую клетку тела без остатка. Манджу осторожно положил свои руки на лицо друга, нежное тепло охватило Кавеха. Глаза цвета вина заискрились, теперь больше похожие на взорвавшуюся звезду.
— Кавех… Я ни о чём не жалею. Просто хочу, чтобы ты был счастлив со своей семьёй. — Мужчина достал то самое перо, осторожно вставляя в волосы. — Вот так. Теперь всё на своих местах.
— Ты не должен был… — Руки, больше похожие на солнечные лучи, имели странное и успокаивающее свойство. Это помогло Кавеху на секунду прийти в себя и вести осмысленный диалог. — Я хотел спасти всех. Хотел, чтобы мы вместе пошли на свадьбу Тигнари и чтобы Джин звал тебя дядей.
На секунду улыбка с лица Манджу исчезла, но быстро вернулась. Будучи всегда хмурым, почему-то именно эта улыбка стала чем-то сокровенным.
— Ничего страшного… Это малая цена за счастье того, кто был мне как брат. — Манджу осторожно поправил волосы друга, в последний раз оставляя тепло чужого тела. — Никогда не отступай от своих идеалов. Будь верен себе и друзьям. И надеюсь, твой светоч будет гореть ярче любого солнца.
С этими словами тело Манджу окончательно рассеялось. Маленькие частицы устремились вдаль, прокладывая новый путь.
Оставшись наедине, Кавех не мог заставить себя двигаться. В этот момент он молча смотрел на Ирминсуль. Ничего будто бы и не изменилось. Ничего не рухнуло, мир не перевернулся с ног на голову. Но старший, а теперь и единственный архитектор, думал иначе.
— Прощай, Манджу. — Мокрая дорожка тихо стекла по щеке, ставя точку в этой истории.