Глава 45 Рассвет
Раздался громкий взрыв, прозвучавший на всю округу. Птицы в страхе улетели, оставляя за собой свои перья. Секундная тишина прервалась резким гулом людских криков.
В них не было страха или злости — лишь радостный оклик в честь молодожёнов. Стоя прямо в церкви, под алтарём, Тигнари с большим удовольствием впился в губы своего мужа. Оба были в идеально белых костюмах с красными розами в кармашке у груди.
Возгласы людей стали ещё громче, овации неумолимо продолжались, отчего в ушах звенело. Но разве можно упустить такую возможность, когда позволено выплеснуть все свои эмоции?
Кавех улыбался самой широкой улыбкой, радуясь за своих друзей. Сердце сжималось от нежности. Его костюм был официальным, смешанным с сумеровским стилем. Эту идею он нашёл в блокноте Манджу — тот явно готовился к этому событию. К сожалению, место справа от Кавеха было пустым, но ясное чувство, что друг рядом, не покидало архитектора.
Слева стоял Аль-Хайтам, державший сына, и тоже улыбался. Волосы секретаря были убраны, обнажая шрам, но это пугало меньше всего. Костюм мужчины был в зелёных оттенках, как он и любил, и, что неудивительно, Джин был одет так же. Только цветок скорби скромно разместился в кармашке сына. Тот за пару месяцев сильно подрос, начиная всё больше напоминать Аль-Хайтама.
Коллеи находилась в роли свидетельницы, держа платок у глаз, с трудом сдерживая слёзы. Салатовое платье красовалось на юной леди, подчёркивая её скромность и чистоту. Рядом стоящие Нилу и Эмбер тихо поддерживали подругу, не позволяя той окончательно расклеиться. Айна радостно хлопала в ладоши, попутно дёргая отца за штаны. Магистр Ордо Фавониус хлопал громче всех, крича «горько». Хотя ещё никто не пил, девушке рядом, по имени Джин, оставалось тяжело вздыхать, чувствуя стыд из-за Варки.
К всеобщему удивлению, Лоран и Луиза тоже присутствовали на этом празднике. Те выглядели счастливыми, хоть на их лицах и читалось некоторое сомнение. Особенно у Лорана — тот до сих пор тосковал по Манджу, не в силах полностью отдаться веселью.
Наконец покинув церковь, все разместились у заранее подготовленных столов, начиная пир. Капитан кавалерии лично позаботился об этом, упрашивая владельца Винокурни одолжить свой бар. За какую-то неделю тот стал неузнаваем — так и не скажешь, что тут собираются местные пьяницы.
Все общались и плясали от души, как будто в последний раз. Тигнари впервые на подобном мероприятии, особенно такого размаха. Но Сайно, казалось, всё это нравилось: он говорил с Магистром о том, как они будут продолжать это ещё пару дней. Затрещина прилетела молниеносно.
Мистер Шляпка удивлялся такому шуму, хотя был не против просто пообщаться с друзьями, которых давно не видел. Дурин с большим удовольствием рассказывал о похождениях с Кли: как они ходили в лес по грибы, а получилась рыбалка. Сама малышка будто появилась из ниоткуда, выпуская свою бомбочку. Увидев это, Джин побежала вперёд, чтобы уберечь винокурню. Да вот бомбочка была полна странной смесью цветов и блёсток. Теперь девушка сияла ярче всех, что вызвало неминуемый смех у Лизы и Алисы.
Альбедо с Сахарозой подготавливали салюты, так что и не думали начинать пить, желая избежать всего этого шума.
В какой-то момент малыш Джин сбежал от родителей, убегая с Айной и Кли на улицу играть с бомбами. Аль-Хайтам, конечно же, не смог проигнорировать это, поэтому пошёл следом. Кавех же мирно допивал вино, подходя к Тигнари.
— Как себя чувствуешь? — Усмешка не заставила себя долго ждать — уши стража были прижаты вниз. Тот явно злился из-за мужа и его выходок.
— Я клянусь, он ещё месяц не выйдет из дома. Ему общение с людьми идёт во вред.
Кавех звонко рассмеялся, что стало явным открытием для его близкого друга.
— Пусть резвится. Нам это всем не повредит. — В этот момент даже звуки стихли, но всё быстро пришло в норму.
— А ты изменился. Рад, что в лучшую сторону.
— Думаешь?
— Я это знаю.
Кавех по-дружески пихнул Тигнари, вызывая тёплую улыбку на лицах мужчин.
— Так! А кто тут шушукается? Идём, Тигнари, сейчас будут конкурсы для молодожёнов! — Кэйа радостно схватил товарища под руку, уводя в сторону. Тигнари на прощание улыбнулся другу, окончательно оставляя архитектора одного.
Кавех действительно любил всё это — когда близкие в одном месте, когда все просто наслаждаются праздником. Хотя чувство вины терзало: Манджу ведь так и не пришёл. Но тот явно был бы рад от того, что Кавех наконец отпустил свои терзания.
Осторожным касанием кто-то дотронулся до Кавеха, вытаскивая из размышлений. Это оказалась Луиза в скромном платье и с не менее скромным взглядом. Поход в пустыню явно изменил её — теперь девушка не казалась такой напыщенной и высокомерной.
— Извини, если отвлекла. Мой брат попросил тебя подняться на второй этаж.
— Всё в порядке, сейчас подойду к нему. — На секунду остановившись, архитектор сказал на прощание: — Отлично выглядишь, Луиза. Белый тебе к лицу.
Кавех уверенным шагом пошёл наверх, провожаемый взглядом, полным сожаления. Луиза явно чувствовала себя не в своей тарелке. Появившийся в поле зрения Аниш заставил девушку убежать в дальний угол винокурни. Кажется, их взаимоотношения переживают не лучшие времена.
Оказавшись на втором этаже, Кавех наблюдал разворачивающееся веселье. Хотя Дилюку явно не приглянулась такая массовая попойка. Сам владелец винокурни, встретившись взглядом с архитектором, указал на балкон. Последовав вперёд, тот попал под неожиданный поток воздуха, который помог ему прийти в себя. Мужчина вмиг протрезвел, замечая парнишку, крутившего в руках кубик.
— Ты звал меня. — Осторожно произнёс архитектор, подходя ближе к перилам балкона.
— Да, я хотел поговорить. Думаю, ты догадываешься о ком. — Большой шрам красовался на лице юноши, стягивая кожу, говоря о заживлении. Кавех не мог не посочувствовать этому.
— Я и сам хотел поговорить с тобой, да вот времени не было. — Секундная пауза — и кажется, будто весь мир перевернулся за это мгновение. — Ты как себя чувствуешь?
Кубик в руках то увеличивался, то уменьшался — нервозность ясно читалась в этих действиях. Лоран боялся, хотя и сам не понимал почему.
— Хочу сразу сказать: я рад, что с твоей мамой всё в порядке. Она очень смелая. — Лёгкая улыбка украсила лицо юноши, хотя чего-то в ней точно не хватало. Глаза оставались такими же загадочными. Точнее, глаз, ведь второй стягивало шрамом.
— Да, это точно. — Кавех, смотря на товарища, не мог понять его эмоции. Невольно тревога поднялась к горлу.
Повисла долгая пауза, в которой было комфортно находиться, если бы не предстоящая тема.
— Я… Соболезную твоей утрате. Манджу был очень хорошим, хоть и ворчливым. Но отзывался о тебе всегда хорошо, даже защищал. — Кубик выровнялся, превращаясь в цилиндр. Лорану это не помешало и дальше крутить очередной предмет в руках.
Кавех осторожно положил руку на плечо юноши, замечая, как его взгляд обрёл новые нотки печали.
— Знаешь, а он очень дорожил тобой. Переживал, когда ты пропал в том пожаре, и молчал, лишь бы тебя не схватили. — Лоран резко поднял голову, смотря в алые очи. Такие добрые и светлые, с трудом верилось, что эти глаза настигнут вновь. У мамы Кавеха точно такие же.
— Прости… — сказал юный инженер, опуская глаза, боясь того света напротив.
— Тебе не за что извиняться, Лоран. Я доверяю Манджу и его выбору, поэтому знаю, что ты не виноват. — Подняв взгляд ещё раз, юноша осознал, что же людей действительно цепляло в Кавехе.
Руки опустились, следом упал и цилиндр. Крупные капли слёз стекали по щекам юноши, случилось это непроизвольно. Без видимой причины. Шрам начал тянуть ещё сильнее, вызывая сильную боль.
— Я знаю, что ты чувствуешь вину. Мы все её чувствуем. Но нужно помнить главное — ты не один в своём горе. Если тебе нужна будет помощь, я всегда помогу. Не позволю вам с сестрой пропасть.
Лоран закрыл лицо руками, всхлипывая от безысходности. Слова не шли в голову, лишь колючие воспоминания о прошлом. Безжалостный ветерок обдувал их лица, неприятно стягивая кожу у намокших глаз как Кавеха, так и Лорана.
— По началу всегда тяжело, но Манджу будет где-то рядом. Он точно не оставит тебя одного. — Мужчина подошёл ближе, осторожно обнимая Лорана, чувствуя, как тот дрожит от переполняемых им эмоций. — Ты не будешь один, обещаю.
Картина истинного умиротворения и прощения. Джин снизу смотрел на это всё, запоминая каждый миг подаренного лучика солнца от мамы. Его искреннее восхищение отразилось в глазах, а радужка приобрела более насыщенный красный цвет. Айна, заметив Джина, взяла того за руку, уводя играть дальше в бомбочки. Малыш надолго запомнит эту картину.
Лоран оторвался от надёжного плеча старшего, смотря тому в глаза. Разве теряя близких, можно стать ещё добрее? Вопрос, который ещё долго будет терзать юношу в попытках познать природу Светоча Кшахревара.
— Спасибо, Кавех.
.
.
.
Три дня в Мондштадте прошли незабываемо. Особенно для Тигнари, что совсем не поспевал за мужем. В каких только местах они не успели побывать и скольких опасностей избежать.
Все сумеровцы уже давно уехали домой, только было небольшое исключение для ближайших друзей молодожёнов. Вечер давно переходил в ночь, ветер нарастал перед приходящей осенью.
Кавех лениво читал книгу для Джина, что уверенно сидел на коленях старшего — это была устоявшаяся традиция. Малыш почти не слушал, ведь до сих пор не мог выкинуть ту картину из головы. Ночное небо, море звёзд и Кавех, что готов осветить весь мир. Повернув голову, Джин посмотрел на маму, по нему было видно, как усталость быстро съедала все силы. Невольно мальчик отсел, вспоминая возможность своего тела впитывать другую жизнь.
— Что-то случилось? — В гостиной номера послышался грохот, видимо Аль-Хайтам что-то уронил. Мама с сыном же сидели на кровати, где обычно спали возлюбленные.
— Нет, то есть… — Джин замялся, не решаясь высказать свои тревоги.
— Джини, мы уже говорили на этот счёт. Мы с твоим отцом всё уже решили, нет нужды убегать, если твоему телу это так необходимо. — Кавех выглядел взволнованным, но не без доли лёгкости.
— Мам, я не это хотел сказать. Я не хочу слишком много брать, должна же быть мера. — Архитектор не переставал удивляться гибкому уму сына. — Но… Я хочу попросить о другом.
Малыш взял в руки подушку, как-то странно крутя в руках, пока не лёг на неё головой.
— Можешь меня обнять так же, как и Лорана? — Свет поистине заразителен, каждый хочет окунуться в его тепло. Кавех, не знающий истинной причины, мягко улыбнулся, обнимая сына, ложась напротив.
Пока малыш растёт, ему придётся добирать необходимое из родителей. Будет усталость и опустошённость, но родители готовы идти на это, несмотря ни на что. И даже если седые пряди окрасят голову раньше положенного, то пусть будет так. Аль-Хайтаму и вовсе нечего бояться.
Джин казался до сих пор хмурым, его всё ещё терзал тот момент, но после тёплых поцелуев в голову и лицо всё стало на свои места.
— Нельзя быть таким хмурым, тебе только восемь. — Мужчина задорно произнёс это, обволакивая сына всем своим вниманием. — Тебе явно нужно брать поменьше примера с отца.
— Ещё что скажешь? — Проявившийся Аль-Хайтам в дверях уверенно прошёл вперёд, зажимая сына с другой стороны от Кавеха. — Меня упрекаешь за плохое обучение, а сам?
— Я ничему плохому не учил, ты уж поверь. — В такой момент можно было исправить всё поцелуем, но перед Джином смущение выходило на новый уровень.
В такие моменты действительно ощущаешь радость, забывая всё самое плохое. Семья резвилась перед сном, отчего секретарь и его сын окончательно остались без сил. Предпочитая уснуть в обнимку, Кавех же напротив, будто обрёл второе дыхание.
«Небольшая прогулка точно не помешает».
Оказавшись под лучом лунного света, тихий и уютный город Мондштадт казался куда более грозным. Мужчина прокручивал всё случившееся за год. Столько событий и потерь. Ибрагим до сих пор горюет из-за дочери, что лишилась пары пальцев от взрыва. Когда девочка напротив шутит на этот счёт — дети действительно чудо. Кандакия уже полностью восстановилась, но ей всё ещё требуется помощь из-за сломанной ноги. Дехья в такие моменты всегда рядом с ней.
В Академии всё ещё возникают трудности из-за прошлых событий, но Архонту Мудрости ничто не мешает справляться со всем на сто баллов.
Поднимаясь по лестнице вверх, архитектор невольно вспомнил, из-за чего началась история.
Если бы Кавех однажды узнал, что стол способен стать крепким фундаментом для семьи, то не задумываясь делал бы только их. Хотя это больше шутка со стороны Сайно.
Размышления привели архитектора к статуе местного архонта. Та в знаке подношения вытягивала руки вперёд, выглядя поистине свободно. Город свободы во всех смыслах — отличное место, тихое и миролюбивое. Что может быть лучше? Чего архитектор не ожидал, так это фигуры, профиль которой был очень знаком. Рыжие локоны под лунным светом обрели интересный отблеск, даже захотелось запечатлеть это.
— Тома? — Подойдя ближе, мужчина повернулся, показывая свои изумрудные глаза. Поверх одежды Тома надел плащ, будто скрываясь от кого-то.
— Так и знал, что рано или поздно встречу тебя здесь. — Голос звучал привычно, но на лице читалась усталость.
— Ты в порядке?
— Да, теперь да. — Скрестив руки, мужчина отвернулся, смотря на статую, будто о чём-то размышляя. Тома потерял свой привычный блеск в глазах.
— Не моё дело, но ты кажешься опечаленным чем-то. — Сделав неуверенный шаг навстречу, Кавех ясно ощутил, будто подходит к дикому зверю, боясь отпугнуть того.
Тихая усмешка последовала за этим предложением. Архитектор напрягся, ведь случилось что-то действительно плохое. Тома перестал быть собой или… Он всегда был таким?
— Не переживай, Кавех. Я наконец-то понял для себя пару важных вещей и смог стать свободным. — Не отрываясь от статуи, Тома выглядел действительно счастливым. Резкая мысль об Аято проскочила в голове архитектора, немало пугая того. — Рад был увидеться. Передавай привет Джину и Нилу.
Рыжеволосый развернулся, уходя куда-то в своём направлении. Кавех хотел узнать столько всего у знакомого, но знал, что время не пришло.
.
.
.
На следующее утро все парочки наконец-то выдвинулись в город мудрости. Небольшая усталость сковывала их тела, но четырёхдневный отдых наполнял зарядом бодрости на будущие свершения. Кавех был озадачен появлением Томы, но Джин смог привлечь к себе всё внимание. Да и Аль-Хайтам не отставал. После случившегося в гробнице секретарь стал очень прилипчивым. Даже назойливым, но Кавеху даже это нравилось. Пусть и сильной близости у них ещё не было, кроме общих ласк ртом или рукой.
Родной город встретил привычным шумом и суматохой. Местные понемногу приходили в себя, залечивая тела и души. Эта история надолго останется в памяти, но приятных моментов останется не меньше. Тихий дом стал укрытием от бесконечных криков. Обратный путь дался куда тяжелее, и даже так Кавех не мог не нарадоваться, смотря на любимых.
Джин, конечно же, побежал к Мехраку, желая поиграть с тем. Механический чемодан явно был рад не меньше. В доме стало больше цветов и детских игрушек, окна же были открыты для солнечного света. Делая пространство больше и мягче, глаз не мог не нарадоваться.
Кавех прошёл в общий кабинет, сразу же цепляясь взглядом за рабочий стол. Тот стоял на месте старого, занимая важную позицию в доме. Пусть история началась куда раньше, но даже так стол стал важной её частью. По мнению архитектора, это лучшая работа за прошедшие годы.
Послышались шаги со спины и звук закрывающейся двери. Глаза архитектора были наглым образом оторваны от реальности — ведь рука скрыла все цвета и свет, заставляя погрузиться во тьму.
— Грязный приём, главный секретарь Академии. — У мужчины возникло стойкое чувство дежавю. — Не молчи, Хайтам. Такие сюрпризы уже начинают пугать.
Хоть слова в корне разнились с улыбкой Кавеха, мужчина всё же повернулся, наконец-то видя любимого. Не сдерживаясь, их губы сплелись в тёплом и нежном поцелуе. Долгий путь и попутчики рядом сильно мешали их прелюбодеянию. Но что-то мешало Кавеху полностью упереться в Аль-Хайтама. Опустив взгляд, мужчина увидел коробочку, а там — кольцо. Аккуратное и очень подходящее под вкус архитектора.
— Думал отделаешься лёгким шоком? — Аль-Хайтам тепло расслабился, что радовало, ведь делал он это куда чаще.
Шок отразился на уставшем лице архитектора. Первое мгновение прошло в полной тишине, но сразу же последовал искренний смех со стороны Кавеха.
— Ну и дурак. — Не став сдерживаться, Аль-Хайтам сам прильнул к губам, смакуя сладкие и желанные. — Мы ведь только вернулись, раньше нельзя было?
— Мне показалось, домашняя обстановка располагает к подобному моменту. — Секретарь с лёгкостью поднял возлюбленного на руки, отчего Кавех по инерции сжал талию любимого ногами. — Что скажешь?
— Будь это кто-то другой, я бы точно сказал нет. Но произнеси это как положено, тогда и дам ответ.
Довольная улыбка возникла на лице архитектора, затмевая все мысли зеленоглазого. Румянец на щеках так и не появился у младшего, зато покрасневшие уши говорили о многом.
— Давай, не стесняйся. Ты же решился выбрать меня своим мужем, дальше будет хуже.
— Ты невыносим. — Тяжёлый вздох заполнил пространство, вызывая ещё больший смех у архитектора.
— Кто бы говорил.
Оказавшись на земле, Кавех встал в ожидающую позу, что заставило секретаря наконец встать на одно колено.
— Согласен ли ты сопровождать меня на этом пути до конца наших дней? — Звучало слишком прозаично и самоуверенно со стороны секретаря. Хотя Кавеху определённо понравилось, как тот стоял на колен
ях перед ним.
Это был действительно насыщенный год. Кавех ни о чём не жалеет, кроме Манджу разве что. Вся эта история привела к неплохому концу и желаемому будущему.
— Я согласен.
Конец.
--------------------------------------------------------------
Это были три долгих года, но я рада, что всё закончилось хорошо для наших мальчиков. Благодарю всех за поддержку. Отдельное спасибо бете и людям, пишущим комментарии и ставящим лайки. Они придавали сил идти дальше, так что делились эмоциями и впечатлениями. Также будут экстры — как никак, первый раз Хайтамов я точно обещала :D. И про взрослого Джина, а там будет интересно, обещаю.
Спасибо всем ещё раз, что были со мной всё это время ❤️!
Ещё увидимся.
P.S. Следующий фанфик хочу написать по Томатам, но радужный конец я там не обещаю. Да и мне кажется, история выйдет тяжёлой. Посмотрим.