Я Там, Где Ты

Обладатель пшеничного цвета волос вернулся домой только под вечер. День был на удивление насыщенным, от того казался до ужаса длинным, но всё же приятным. Кавех, наконец мог признаться самому себе, что чувствует себя действительно хорошо. Прошедшие годы под гнетом собственных переживаний и напряжения, давали знать о себе.

.
.
.

    Бессонница — частая спутница архитектора, ещё с момента учебы в Академии. Постоянные завалы в учебе и различные проекты ментально и физически давила на хрупкое подсознание подростка, но Кавех продолжал борьбу с самим собой из-за чего часто мог не высыпаться, а после и не спать ночами.
    Матушка Кавеха — Фаранак, понимала о трудностях возникшие у сына, да вот сама не могла заставить себя уснуть, смотря в потолок и прокручивая однообразные кадры, что по-прежнему приносили невыносимую боль и тоску.

     После потери мужа, она так и не смогла оправиться от утраты, и впала в долгосрочную депрессию, где не было места: вкусу, звукам и цвету. Так монотонно и пусто, и лишь Кавех продолжал поддерживать её и дарить хоть капельку счастья в этой жизни. Но это не отменяло того факта, что ссоры между родственниками были на неделю по несколько раз.

    Этот факт сильно удручал будущего архитектора, но он всё равно продолжал заботиться о матушке, готовить и приводить дом в порядок. Фаранак действительно сожалела о своём поведении, но она не могла по-другому. Весь её мир был пуст, ведь единственный человек, что понимал её как никто другой, просто покинул этот мир.
Она часто раздумывала, было ли это специально или случайно, но в конечном итоге, всё сводилось к очередному всплеску эмоций на мольберт. Где фигуры и строения, представляли собой не логичные и сюрреалистические образы, давая ненадолго блаженное опустошение и спокойствие.

    Частые ссоры с сыном были, как обычная бытовая жизнь, с просьбами прийти в себя и начать жить как раньше. Она знала, что от этих ссор куда больше проблем, нежели ещё один повод опустошить своё нутро от давящей ненависти. Она знала, что после одной из таких ссор, потеряла контроль над разумом.
Всё было как в тумане, и лишь после того, как её сын накричал, Фаранак осознала всю тягость своего и Кавеха бытия. Она тянула его на дно, а тот неумолимо пытался выплыть из этой замкнутой бездны.

    — Мама, я умоляю тебя, остановись! — руки молодого юноши дрожали от сильно волнения и злости. — Сколько можно вспоминать его?! Прошло уже столько лет, а ты каждый сукин день упоминаешь о НЁМ!

    Слова летели словно стрелы смазанные ядом, било больно и метко, не забывая оставить после себя горечь неприязни и утомления.
    Ежедневные споры приносили для Фаранак некое успокоение, что хотя бы сын её рядом и продолжает приводить в чувства. Порой было трудно встать с кровати, но Кавех обязательно заходит и говорил успокаивающие вещи. В такие моменты женщина чувствовала некий намёк на счастье, даже появилось желание ненадолго выйти на улицу и наконец увидеть солнечный свет. По уходу Кавеха из дома, как по часам, вновь возвращалась усталость и апатия, отвлекающий фактор вышел из поля зрения, а значит бороться больше не было смысла, так и проходили будни.

    Фаранак смотрела на сына, как на безумца, что отказывался понимать чувства матери, та настолько сильно погрузилась в печаль, что стала ставить свои переживания превыше чужих, этот факт так же удручал Кавеха, что так жаждал поскорее помочь матушке.

    — Не упоминай его в таком тоне! — голос претерпевал изменения не в лучшую сторону, и звучал с хрипотцой, что доставлял дискомфорт. — Что плохого в том, чтобы просто захоронить его подобающе?! Его душа наверняка не упокоена, и что прикажешь делать дальше, просто оставить всё как есть?!

    — Да даже если и так! Это не может быть на сто процентов он, а вдруг такой же человек по несчастью?! — парень становился с ноги на ногу, так же поправляя своё перо от нервов.

    — Я обязательно смогу понять, что это он… Этого не может быть, чтобы это был не он.

    А это предложение было действительно похоже на слова безумца. Внутри Кавеха постепенно ломалось что-то, он не мог слушать этот бред, хотелось просто улететь как можно дальше, даже в пустыню, чтобы стать частью вековой памяти.

    — Ты. Обезумела, мам. — в уголках глаз проступали слезы, взгляд мутнел, а кулаки сжимались.

    — Нет — это ты! Я единственная, кто продолжает поминать его, а ты просто живёшь, как не в чём не бывало! — каждый раз, когда Фаранак идёт почтить память отца Кавеха, тот из-за своей занятости банально не способен присоединиться, что бьёт по раннему сердцу, создавая обиду.

    Слова были необдуманными и глупыми с одной стороны, пытаясь выплеснуть гнев, сознание ненадолго отключалось, покидая женщину, чтобы прийти вновь, не забывая заставить ту почувствовать вину и боль за очередную ложь. Она наверняка знала, что у сына болит не меньше, что тот продолжает смотреть на их совместное фото не желая спать ночами, порой совсем забывая поесть. А сейчас Фаранак произнесла эти слова, от лица своей фантазии, где та, придумала сценарий, в которой женщина обязательно единственная мученица. Вполне возможно она так пыталась справиться с болью.

    Глаза Кавеха покраснели от злости, обиды и слёз. Каждый день он несёт на себе груз сравнимый с дюжиной человек, желая хоть как-нибудь облегчить жизнь матери. После потери отца, та перестала получать за работу большие деньги, от того юному Кавеху приходилось работать усерднее, чтобы практика не проходила даром. Каждый день он мучился от кошмаров или бессонницы, его организм постепенно истощался, а его матушка произносит столь гнусные и глупые слова, что и сознание Кавеха, покидает того на долю секунд. Но этого хватает, чтобы поставить крест на этой теме навсегда.

    — ДА ЧТО Я, АРХОНТЫ ТЕБЯ ДЕРИ, ДЕЛАЮ НЕ ТАК?! ПОЧЕМУ ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ ДУМАТЬ, ЧТО ТЫ ЕДИНСТВЕННАЯ МУЧЕНИЦА ЭТОГО ГРЕБНОГО МИРА?! Я ТАКЖЕ СТРАДАЮ ОТ ТВОЕГО БЕСКОНЕЧНОГО НЫТЬЯ ПО ОТЦУ, НО Я МОЛЧУ И ЖИВУ «СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНЬЮ», В ОТЛИЧИИ ОТ НЕКОТОРЫХ!

    Переведя дыхание, тот не дал перевести дух собственной матери, полностью игнорируя её реакцию.

    — Я пытаюсь сказать, что если ты не способна взять себя в руки и наконец принять тот факт, что отца больше нет, — горло жгло, но останавливаться Кавех не смел. — Так просто уйди, как и он, чтобы больше не мучить себя. Ведь я тягота для тебя, лишь очередное напоминание о нём. Не так ли?

    Больно, мерзко, тянет, рвёт и сгорает внутри.

    Всё, что хотел сказать юноша, он сказал. Не желая слушать последующих слов, тот просто ушёл в комнату.

    Женщина так и стояла посреди гостиной, слова впились в сознание, прокручивая вновь и вновь. Всё, как в замедленной съёмки. Это ведь нереально.?

    Будущий архитектор просидит до следующего утра в комнате, напрочь забыв про встречу. Голод, ночь без сна и вина за слова, сделают его ещё более раздражительным и злым. Каждый шорох, и топот ног, будет выводить его из себя. А вечерний приход незнакомца, заставит Кавеха ещё усерднее углубиться в незаконченный проект.

    Продолжая вспоминать свои слова, Кавех так и просидел до утра, где наконец соберётся с духом выйти из комнаты, сразу же направляясь в Академию.
    Если бы он только знал, что его жизнь надолго станет настолько пустой и одинокой, что близкий друг больше никогда не переступит порог вместе с ним, а будет лишь навещать его матушку, даже не давая будущему архитектору намека на обычное дружелюбие. Тогда, возможно Кавех попытался бы исправить всё, но было уже поздно.


    ***


   Быстро промелькнувшее прошлое немного породило тоску, как за свой поступок, так и за слова. Сразу обидеть двоих самых близких и любимых людей, ещё надо было постараться, но сейчас вспоминая про матушку, Кавеху захотелось вновь увидеть её и ещё раз попросить прощения за всё.
    К тому же новость об Аль-Хайтаме в качестве нового члена семьи ту обрадует, не говоря уже про условного внука.
    Тоска быстро сменилась счастьем, прямо в него влетел Джин, что сжимал его нижнюю часть тела крепко, как только мог.

    — Мама пришёл, мы тебя так ждали, Мехрак уже начал волноваться и пытаться улететь за тобой, н-но я быстро его остановил!

     Кавех ощутил радость и теплые лучики на сердце, что-то ласково шептало ему на ушко, от того счастье и любовь хотелось передать действием.
    Архитектор взял парнишку на руки, крепко обнимая того.

    — Как же я рад видеть тебя Джин-и. — мальчик хотел что-то сказать, но всё же дал право условной матери. — Я люблю тебя сильно-сильно!

    Пухленькие щёчки прям так и воспылали, а прекрасные глаза, словно звёздное небо усыпанное маленькими крапинками, засияли ещё ярче. Тому явно ещё не доводилось слышать подобное в свой адрес, а лишь, как кто-то другой это говорит любимому. Те всегда смущались или странно реагировали, словно пьяные. Но Джин вынес для себя урок, что это что-то личное и ценное, бывает только у самых близких и любимых.

    Мальчик ещё сильнее обнял родителя, весело хохоча.

    — И я! И я! Тоже люблю маму!

    На звонкие голоса прилетел Мехрак, тот кажется был в режиме ожидания от того не сразу понял, что происходит, но увидев Кавеха, сразу же сократил расстояние радостно пища.

    — И тебя я тоже рад тебя видеть, мой дорогой друг. — мужчина поднёс руку к сломанной детали Мехрака, оценивающе смотря. — Если тут заметить эту часть, а эту исправить, то вполне возможно, наш дорогой Мехрак вновь сможет быть. Мм. Полноценным!

    — Ура-а-а! –Джин воскликнул так радостно, что сам чемоданчик запищал, у Кавеха даже уши заболели. — Стой, а как ты будешь это делать? Папа вроде говорил, что Мехраку нужны новые части.

    Кавех в своей излюбленной манере улыбнулся с хитрецой.

    — На этот счёт не переживай. Твой дорогой папа, сходил и заказал детали для Мехрака, а сегодня они как раз приехали! Они были действительно особенными, пришлось обращаться к мастерам из Фонтейна.

    — Ура-а-а. — Джин с Мехраком вновь радостно кричали, на что Кавех перекрыл ухо свободной рукой.

    — А где же наши гости? — архитектор осмотрелся, не замечая обуви на пороге, попутно идя в гостиную. — Ушли что ли?

    Джин лежал на плече условной матери, положительно кивая головой.

    — Жаль, я хотел рассказать им всякое. Ладно, значит в следующий раз. — мужчина направлялся в сторону кухни, попутно вспоминая. — Так значит Хайтам-и вернулся раньше и даже не зашёл за мной, вот же червяк книжный! Не думал, что искать платформу может быть настолько весело. Бедная Нилу падала несколько раз, а я вместе с ней.

    Рассказ мужчины был прерван резкой остановкой перед кухней, ведь Мехрак и Джин встали прямо перед мужчиной, загораживая проход. Мальчик и вовсе выскочил из рук, пугая Кавеха ещё больше. Те смотрели стойко и решительно, Кавех начал ощущать себя странно, ведь не привык к подобному.

    — Ну-у так может скажите в чём причина? Что заставляет вас не впускать меня?

    Оба покачали в знак отрицания, молча, желая даже не дышать, но это относилось только к Джину.

    — Если твой отец оставил горы посуды, то я так уж и быть не буду ругаться, у меня хорошее настроение, правда! — условие было проигнорировано, и Кавех начал подозревать страшное. — Неужели... Он решил приготовить своё мясное рагу?! Ну всё, теперь точно конец моей сковородке! Разошлись!

    Обходя преграду в виде мальчика и парящего чемодана, Кавех отварил дверь на кухню, игнорируя попытки Джина оттянуть его. Оттуда вырвался дурманящий запах, шлейфом вылетая прямо на улицу. Как же Кавех не смог почуять всё это раньше. Столь прелестные ароматы можно учуять от шаурмы, но этот пряный запах, так же комбинирует и с другими блюдами, переплетаясь и давая новую порцию слюней во рту.

    — Что за чудный аромат…?

    На их общем столе стояло множество блюд сумеровской кухни, хотя где-то там можно было увидеть мондштадовские оладушки. О них ходят слухи, как о самом желанном угощении в Мондштадте, и не только.

    Всё было настолько аппетитно, что в полупустом животе Кавеха больно отдало.

    — Ну-у-у вот. — даже Мехрак под грустный голос мальчика как будто издал подобие скорби.

    Кавех не успел задать вопрос, как перед глазами образовалась тьма, от одной лишь руки, но именно её архитектор ждал очень сильно, почему-то вторая где-то продолжала быть, но это Кавеха сейчас не волновало.

     Сердце трепетало от исходящего аромата сзади, он был терпким и слегка горьким, но какая-то сладость исходила недалеко, балансируя и вызывая мурашки. Тело сзади приблизилось на шаг, упираясь грудной клеткой в немного напряжённые лопатки мужчины, от того горьковатый вкус начал проникать глубже, затягивая желудок в узел, но такой сладкий по ощущениям.
    Теплое дыхание оказалось прямо около уха мужчины, от того захотелось быстро прервать столь интимный момент, стараясь не испортить психику ребенку.

   Всё же в желании угодить любимому, Кавех произнес:

    — Джин-и, не подскажешь, кто же это может быть? — послышался смешок от мальчика, а Кавех продолжил. — Нет? Ну тогда неизвестный, не могли бы вы раскрыть свою личность, мне до ужаса не терпится отведать угощения!

    Послышалось тихое шуршание одеждой, после этого рука исчезла, возвращая привычную видимость. Мужчина заметил Джина, что наблюдал за всем, как за интересным спектаклем, а Мехрак стыдливо отворачивался.
    Кавех наконец развернулся к затейнику всего торжества, поражаясь ещё раз, лишь за пару минут.

    Его возлюбленный был одет в костюм, что приятно для глаза облегал тело того, да даже галстук, что непривычно для их региона, присутствовал на шее. Взгляд упал на перо, насыщенно бордового цвета, что так сильно выделялся в волосах на фоне темных оттенков костюма, но любоваться хотелось каждой деталью. На душе стало теплее, осознавая тот факт, что перо подаренное Кавехом бережно было заколот в волосах секретаря. Хайтам даже наушники снял, демонстрируя своё полное желание слушать и слышать. Хотя после появления Джина и начала их отношений, тот стал реже надевать наушники, что радовало архитектора.

    — Ты только посмотри на себя, решил очаровать меня? Ха, боюсь провальный план, потому что я уже.

    Договорить Кавех успел, но слова стали тише после того, как Хайтам вытянул вторую руку демонстрирую букет цветов скорби, самых любимых для Кавеха. Как же он сразу не узнал этот пленяющий аромат его любимых цветов, а ведь ради них, он преодолевает пустыню, идя в сторону оазиса, желая насладиться видом прекрасного.
    Прошлая напыщенность ушла, вместо этого пришло осознание, что всё было заранее подготовленным. Сердце трещало перед желанием кинуться в объятия и зацеловать любимого, но радость была перекрыта капельками слёз, что неумолимо капали на лепестки цветов.

    День был действительно одним из самых полных и счастливых за все годы, просто быть в кругу семьи, было высшей степенью удовольствия, но было по-прежнему неловко так шмыгать носом, пока все вместе ждали пока Кавех успокоиться.

    Архитектор устремил взор на соколиные глаза, даже челку Хайтам потрудился убрать, запоминая всё и сразу. Его зеленые глаза, с радужкой восходящего солнца были достоянием искусства, не меньше, хотелось сгореть в них навеки, забыв обо всём на свете.

    В чувства его привела теплая ладонь, что беззвучно стирала слезы с покрасневшего лица.
    Придя в себя, Кавех только сейчас осознал, столько любви было в этих прекрасных очах, сколько он не мог себе и вообразить. Он вспомнил, что мог ненароком словить подобный взор, когда оба сидели в кабинете подолгу работая в одной позе. Кавех поворачивался с желанием размять конечности и натыкался на точно такой же взор, как сейчас. Его тело быстро отправляло импульс волнения и какого-то испуга, но архитектор никак не мог понять, чем был вызван этот взгляд, если бы он только понял раньше…

    Смотря в глаза напротив, было ощущение полной безопасности и умиротворения, но потом приходило резкое чувство падения, всё внутри паниковало, желало прыгнуть и выпустить все эмоции наружу, но архитектор ограничился одним:

    — Спасибо. Спасибо вам всем!

    Пусть Хайтам не проронил ни слова, но более ясного и понятного намека, невозможно найти. Всё было до тональности логичным, словно день и ночь, от того стало ещё приятнее.

    — Только не наедайся, у меня для тебя сюрприз. — тихий шепот был адресован человеку напротив, и лишь цветы стали свидетелем этих слов.

    — Куда уж больше?! — улыбка вновь озарила утонченное лицо архитектора, на что сердце, которое казалось камнем на первый взгляд, пропустил один мощный и сногсшибательный удар, а соколиный взор немного притупился, излучая тепло и ласку.

    — Ура-а-а, кушать! — Джин вприпрыжку с Мехраком отправился на кухню.

    ***

    Вдоволь насладившись ужином, Кавех отвёл сына спать, когда Хайтам остался мыть посуду.
    Джин, сидя на руках у мамы, понемногу прикрывал глаза, он и раньше чувствовал сонливость, когда оказался у него на руках, но быстро вспомнил поручение отца о защите кухни от Кавеха, и спрыгнул с рук закрывая проход своим маленьким телом. Попытка хорошая, но неудачная.

    Видя различные узоры перекликающиеся с образами, они оказались в бывшей спальне архитектора, тут до сих пор стоял небольшой запах бумаги и каких-то материалов, а ещё какой-то свежий аромат, что приятно обволакивал полость носа.
    На улице стемнело достаточно, чтобы Кавех включил лампу на прикроватной тумбочке, попутно улаживая Джина в постель. Кавех оценил габариты его бывшей кровати и в который раз начал думать о лишних проблемах, как: покупка кровати под рост Джина. А то вдруг мальчик свалиться, хотя он уже не так мал. Архитектор любил накручивать всякое по пустякам.

    Мальчик привстал, чтобы снять с себя одежду, на что Кавех быстро вспомнил о покупках, где обязательно должна быть пара тройка пижам. Становясь около шкафа, мужчина достал необходимое демонстрируя одежду Джину.

    — Какую хочешь надеть сегодня, с птичками или с узорами, а может с лисятами? — в двух руках у Кавеха были пижамы, а третья где-то за второй спряталась, от того казалось, что две.

    Мальчик сонно глянул на маму, немного хмурясь присматриваясь к предложенному.

    — С лисятами, пожалуйста. — будь он полностью в сознании, то радовался бы до потери пульса, но сил не хватало, чтобы смотреть, не говоря уже про радость.

    — Чудно, мне она тоже нравится, а вот твоему папе — нет, видите ли слишком страшный лисенок нарисован. — Джин слегка улыбнулся, окончательно избавляясь от одежды.

    Переодев сына, Кавех тихо произнёс:

    — На тебе она смотрится ещё лучше, рад, что тебе нравится.

    Мальчик уже тихонько посапывал и видел сны связанные с тем, что он успел увидеть за день. Бедняжка наверняка не привык к такой суматохе.

    Мужчина улыбнулся своим мыслям, не забывая оставить поцелуй на лбу Джина.

    Окончательно погрузив комнату во мрак, Кавех вышел оставляя дверь приоткрытой. Идя по коридору в сторону кухни, Кавех заметил Мехрака, что уже переключился в спящий режим. Взяв того в руки и внимательно осмотрев, мужчина достал те самые детали для ручки, которая была сломана и не позволяла использовать Мехрака, как следует.
    Кавеха порой удручало одиночество, ведь его верный товарищ всегда был рядом, а после несчастного инцидента с поломкой, всё пошло по кривой.

    Понимая, что без дополнительных инструментов не обойтись, архитектор направился в кабинет, там его встретил приятный аромат отполированного дерева, а лак нанесенный сверху заставлял сиять стол под теплым светом. Кавех улыбнулся своему творению, оно было действительно ценным, как для него, так и для возлюбленного. Ведь они оба приложили немало сил, чтобы всё выглядело, как они и планировали.

    Даже на моменте проектирования, Кавех ни раз подбегал к соседу уточняя пожелания, тот отвечал на это крайне ясно и просто:

    — Мы знакомы достаточно давно, чтобы ты знал мои предпочтения, со временем они уж точно не поменялись.

    От этих слов на душе архитектора стало тепло, а работа двигалась в бешеном темпе от вдохновения, хотелось, как можно быстрее обрадовать Хайтама и отблагодарить его в полной мере.
    Беря в руки отвёртку, Кавех откручивает пару винтиков освобождая пространство. Махинации были не так сложны, пришлось лишь немного сил приложить, чтобы всё встало как надо.

    Мехрак на удивление не очнулся от действий архитектора, да и Кавех не собирался того будить попусту, уже завтра ему всё расскажет и ещё раз извиниться как следует. Кошки до сих пор скребут внутри, если бы он только был осторожнее…
    Оставив свои сожаления за дверьми кабинета, Кавех наконец испустил протяжный вздох расслабляя мышцы от тяжёлого дня. Полировка стола до конечного вида, решение вопросов об усыновлении, долгий поход по базару за покупками, вопросы по поводу пропавшей  платформы, из-за которой пришлось отвечать на своеобразные вопросы и наконец вечерний ужин.

    Если спросить у Кавеха, когда у него был настолько загруженный день, он ответил бы: каждый день. Просто без важной части, что присутствовала рядом — семья. От того день кажется куда более приятным, чем бессмысленное хождение к заказчику за дополнительной проверкой или информацией, в такие дни хочется лишь убиться об стену, а после слушать нотации Хайтама, о слишком громких шагах по комнате. Но так было раньше, да и секретарь стал что ли более терпеливым к своему… Парню? Возлюбленному?

     Останавливая свои раздумья, Кавех почуял запах исходящий от человека, что давно не мылся. Сам архитектор мылся утром, но жара даёт о себе знать, так что вновь отбросив мысли, он направился в ванную, пока с кухни ритмично исходил звук воды.
  .
  .
  .

    Быстро умывшись и обмыв тело, мужчина вышел имея на себе одно лишь нижнее бельё. Идя в направлении комнаты, Кавех обратил внимание на то, что на кухне никого нет, да и свет потушен. Невольно вспомнились слова Хайтама о каком-то подарке, как-то даже неловко стало и совестно за своё слишком сухую благодарность в ответ. А ведь Коллеи даже постаралась приготовить оладьи по мондштадовскому рецепту, было невероятно вкусно.

    Чувство вины вновь нахлынуло. С того моменты, как Кавех впал в депрессивный период, все только и делали, что заботились о нём, а он лишь раз помог сообразить со столом на день рождение Коллеи. Даже этот факт не притуплял чувства долга перед друзьями, а для Хайтама и вовсе хотелось уже достать луну, ведь тот банально делает жизнь архитектора лучше с каждым днём. А факт того, что его возлюбленный предпочитает оплачивать каждую мелочь для Джина, ещё больше вгоняет в стыд и помешательство на долге.
    Оказавшись около комнаты, Кавех невольно глянул на дверь, где была раньше его прошлая комната, а ведь день оплаты аренды был всё ближе, и Кавех до сих пор не знает, что ему делать. Стоит ли платить или Хайтам просто посмотрит на него, как на дурака, не ясно, но это стоит уточнить.

    Желание искать новое жилище, больше не было, мужчина и сам понимал, что теперь у него есть парень, с которым он хочет провести всю жизнь и сын, за которым нужно ухаживать и вырастить здоровым членом общества, так что покидать эту обитель не имеет смысла. Может тогда лучше просто делить оплату за дом. Ведь если не оплачивать, получается так, что Кавех содержанка. Черт…
    Не для этого он учился столько лет на архитектора!

    — Надо будет это обсудить с ним. — взявшись за ручку двери, Кавех отворил комнату. Внутри всё стучало от волнения и ожидания, а желания побыстрее увидеть возлюбленного горело внутри ярким пламенем. Но по открытию двери, мужчину встретила тишина и темнота царившая уже в их общей спальне. — Аль-Хайтам? Ты тут?

    Не дожидаясь ответа, говоривший прошел внутрь ощущая настороженность на счёт всей ситуации. Неужели вышел куда-то?
    Ну, а скорее всего секретарь в кабинете, разбирается с бумагами, всё же ему завтра на работу, небольшие выходные в честь окончания экспедиции кончились, да и у Кавеха завтра трудный день с поиском платформы, разговорами с бригадой  и встреча заморских гостей.

    Завтра, как раз день сборов перед самим конкурсом, каждому приезжему надо обеспечить жилье и проводника, ну или как сделал клан Камисато, просто заранее договориться, выбрав себе подходящее место для проживания. Раз они способны обеспечить поездку туда и обратно, плюс ещё и перевозку платформы, наверняка у них немало средств на это.

    Включив в комнате свет, Кавех прошёл к окну занавесив его. Как раз около окна стоял стол, заметив предмет на нём боковым зрением, мужчина перевёл взгляд туда ощущая странную эйфорию.
     Конкретно этот стол служил для складирования книг Хайтама, и как раз таки тут лежат пара десяток таких, но на удивление чище, чем обычно. У возлюбленного Кавеха есть привычка бросать всё, как есть, не обращая внимание на беспорядок. Изредка заходя, на тот момент ещё к соседу, Кавех становился невольным свидетелем такой картины, на что сильно ругался, а после убирался, пока внимательный взгляд поглядывал на всё со стороны.

    На столе лежала книга и очень уж знакомая для архитектора, она совсем не вписывалась во вкус секретаря, у него он достаточно строгий и ограниченный, потому эта книга явно была особенная.
    Взяв её в руки, на удивление Кавеха, внутри пробил озноб, каждый угол, каждая вмятинка была заучена, а запах был таким ностальгическим, что невольно дышать стало сложнее.

    Эта не просто книга — это тот самый записной альбом архитектора, в нём присутствует каждый важный этап в его жизни, но по каким-то причинам, Кавех позабыл о своей цели заполнять этот альбом, чтобы не забыть важные моменты.
    Руки покрылись испариной, но те всё же взяли в себя заветное хранилище воспоминания, жаль, что большая часть из них была не самой приятной, ведь были написаны всплеске эмоций. Неужели придётся вновь окунуться в прошлое и ощутить всё то, что так рвало изнутри, порождая боль, невозможную заглушить чем-либо.

    Кавех знал с чем столкнётся, наверняка Хайтам его здесь оставил, пока переносил оставшиеся вещи сюда, в их спальню. Акт заботы, за что архитектор благодарен до солнца и обратно, но так не хочется открывать его. Взгляд немного притупился и всё же руки открыли злосчастный альбом. Запретное манит, да и разве можно отказать себе вспомнить былое.
    Первая страница была вступительная: «Основы архитектурного рисунка». Кавех помнил эти записи наизусть, как никак его матушка была автором этого издания, тогда он только-только поступил в Академию, счастья не было предела, вся семья ликовала, а Кавех был полон амбиций.

    Последующие страницы будут описывать впечатления юного архитектора, как он смог познать новое мастерство и получить высший балл. Появление первых знакомых и злобные преподаватели, что портили отметки, кошмар.

    Пятнадцатая страница…

    Её меньше всего хотелось открывать, ведь была выгравирована в памяти и так же являлась под запретом в каком-то смысле. В ней был небольшой рисунок с человеком находившийся в зыбучих песках, жестоко и печально, но куда хуже от того, что нарисованный человек является отцом Кавеха.

    Губы архитектора задрожали, а сердце сжалось от боли переполняемой внутри. Вновь вспомнилась ссора с матерью, после которой он потерял самого близкого человека. Матушка после этого последовала «совету» сына и отправилась путешествовать. Регион который она выбрала — стал Фонтейн, чудесное место в экономическом плане и Фаранак очень быстро прикипела к этому месту, там она так же смогла отыскать своё новое счастье не связанное с Сумеру, и без особых сожалений покинула регион мудрости.
    Кавех был поистине счастлив видеть свою матушку такой радостной и свободной, от того и пустил её, ни о чём не сожалея. Да вот оставшись в пустом доме, где каждая вещь хранила в себе частицу родного человека, всё становилось пустым и бессмысленным, а чувство вины пожирало день ото дня.

    В горле пересохло, сердце билось всё чаще, а глаза видели перед собой всё меньше, воспоминания всплывали кадрами друг за другом в бесконечном потоке. Сколько раз Кавех думал, что смог смириться, ну так почему сейчас так страшно, почему?

    Злосчастная страница всё ещё была открыта, как и ожидалось, ему пришлось встретиться с жестокой реальностью, где его юная версия была в полном отчаянии виня себя за каждую провинность, пусть архитектор знает, что не виновен во всём, но принять смерть близкого от этого проще не стало.
    Желая, как можно быстрее перелистнуть страницу, в глаза бросилась деталь, которой раньше точно не было.

    Стикер! Обычно архитектор их использует, чтобы оставить себе напоминание, они яркие и легко бросаются в глаза. На жёлтой бумажке было написано детским и не совсем аккуратным почерком: Мамочка, мы всегда с тобой и ни за что не смей грустить! Тебе это не к лицу!

    Наверняка — это был Джин-и, любимый во всех смыслах сын, сердце вновь наполнилось счастьем, пропуская стук полного трепета. На глазах немного проступили слезы, столько факторов сложилось воедино и все они безжалостно били по измученному сердцу архитектора.
Больше не хотелось погружаться в раздумья о прошлом, где дни проходили в печали и наедине с собой, раньше не было веских причин держаться на плаву и лишь сила воли помогла архитектору пережить трудные времена. Но сейчас, есть те, ради которых не жалко и умереть.

    Наверняка найдя этот альбом, Хайтам хотел оставить его как есть, но пришедшая в голову мысль, а именно: окрасить будни возлюбленного в яркие цвета, стала хорошим планом. Кавех ни раз показывал свои записи лучшему другу, так что Хайтам знал наверняка, что тут храниться.
    Последующие страницы, также были наполнены разноцветными бумажками с тёплыми пожеланиями, в большей степени нравоучениями от его друга Тигнари. Коллеи же оставляла напоминания о бережном отношении к своему здоровью, а Джин-и старался писать ободряющие слова. Пока что не встретилось ни одного стикера от Аль-Хайтама, от того становилось тревожнее, ведь близилась та самая злосчастная страница.
    Лицо у Кавеха было полное счастья, при виде новой заметки, улыбка становилась всё шире, от того щёки слегка болезненно тянуло. Внутри по-прежнему больно кололо, но добрые пожелания от близких напомнили о важности настоящего.

    Близилась ещё одна из самых трудных страниц для архитектора, именно в ней он описал свои мысли о разном видении жизнь у него и Хайтама, рука отказывалась двигаться застревая на месте.
    Глаза цвета вина, знали, что там ждёт что-то очень ценное для понимания, но готов ли Кавех к этому?

    Столько лет он провёл в одиночестве стараясь забыть злосчастного друга, что надолго въелся в сердце, не желая исчезать, как жир на сковороде.

    Столько лет он молился, чтобы не встретить его, а если встретить, то показать, какой же он счастливый без него и его упрёков, но в итоге… В итоге Кавех предстал в самом печальном виде его остановившейся истории. И только после встречи, мир взыграл другими красками, в такие моменты, Кавех невольно понимал свою матушку.
    Единственный человек понявший её, тот кто принял каждый её изъян, тот кто не осуждал, а просто любил… То, что было между ними, было самым ценным сокровищем Фаранак.

    Сейчас Кавех надеется, что его матушка смогла стать счастливой рядом с новым мужем. Кстати, как она там? Может стоит написать?

    Мысли немного успокоили бушующее сердце архитектора, потому рука непроизвольно двинулась дальше демонстрируя не менее давящую на психику страницу.

     В ней не было цветного стикера, тут лежал листок бумаги переживший большое количество времени, жёлтые пятна говорили об этом, где-то так же можно было увидеть подклеенные части листа. Беря её в руки, Кавех начал читать про себя, надеясь на хорошее:

   …
    Мой дорогой Кавех, наша встреча была началом чего-то нового и чистого. Я никогда не был так счастлив до этого, как просто видя твой светлый лик.

    Наши встречи приносили мне нескончаемое удовольствие, мне хотелось касаться всего тебя.
    Ты прекрасен, словно самое ценное и древнее сокровище, таящееся в гробнице памяти и вечности.
    Ты свет, дарящий его всем вокруг.
    Ты моя часть, мой осколок, моя душа.

    Моя первая и последняя любовь.

    Ты моё всё.

    Ты моя жизнь.

    В тот день, я был обязан тебя поддержать, но вместо этого просто разозлился, не зная обо всей ситуации.
    Если мы вновь сможем посмотреть друг другу в глаза, то надеюсь, что ты простишь меня и прочтёшь это, не разорвав в клочья.

    Прости.

    Твой лучший друг, Аль-Хайтам.

   …

    Архитектор закончил читать, пытаясь осознать всё написанное, тот невольно провёл глазами ещё несколько раз, ощущая нарастающее тепло. Чтобы кто не говорил, но секретарь действительно сожалел и чувствовал вину, а желание извиниться оказалось искренним. Да и писать нечто подобное не свойственно для Хайтама.
     Мужчина слегка усмехнулся своим мыслям, ведь всегда думал, что его другу было абсолютно плевать на него, а на деле испытывал глубокие чувства, о которых архитектор не подозревал.

    Невольно теплая дорожка прошлась по щеке, на что та быстро была убрана рукой архитектора. Внутри было пусто, но тепло, хотелось кричать и плакать, но при этом пойти на край света, чтобы показать всем, как же Кавех благодарен за труды близких.
    Тихие шаги послышались со спины архитектора, тот всё ещё продолжал держать листок в руке не подозревая кто же подходит к нему.

    Хайтам не спеша прильнул к тёплому телу, чтобы не пугать любимого, но мышцы того были полностью напряжены, а после прикосновения и вовсе стали каменными. Всё же чуточку испугался.

    — Спасибо, что не разорвал… Он так хрупок, я даже не знал, как соединить повреждённые части.

    Мужчина уткнулся носом в шею архитектора, вдыхая свежий аромат его тела. Руки обвили талию сокращая ещё больше расстояние между ними. В таком тесном пространстве не было жутко или не приятно, наоборот, хотелось стать единым и быть навеки вместе.
    Кавех отложил записку обратно в альбом закрывая его, на сегодня достаточно, может быть завтра архитектор продолжит изучать содержимое и вновь наткнётся на приятный сюрприз.

    Развернувшись лицом к возлюбленному, их глаза встретились и по ощущению, будто между ними проскочил срок равный в десять лет, томный и до жути долгий. Его невозможно было прервать, пришлось вновь увидеть тягостные дни в одиночестве и боли. Но оно того стоило, ведь стоя перед родным человеком, больше не хотелось разлучаться. Больше не требовалось ссор на почве разных мнений и взглядов, чтобы понять, есть ли те же чувства или всё казалось сном? Строгий взгляд смягчался под мягким взором, было до одури приятно и сладко.

    Слегка мозолистая рука, на которой можно было увидеть проступающие вены, подняли руку партнёра, что до этого находилась на талии, объединяя их в немой танец пальцев, переплетающихся друг с другом.

    — Значит ты признаешь, что был без ума от меня ещё при учебе? — хитрая улыбка озарила лицо архитектора, заставляя ямочки на лице проявиться. Намёка на слёз и не осталось, ведь сдерживать себя от глупых смешков, стало почти невозможным. — Так ещё и хранил записку на протяжении десяти лет. С ума сойти… Я восхищён тобой ещё больше.

    Секретарь немного опустил взгляд смотря на их руки, было ощущение, что всё так и должно быть, как будто всё было заранее продуманным, а ощущение правильности всё больше проникало под корку сознания.

     — Мне казалось, ты достаточно внимательный, чтобы заметить то, как я смотрел на тебя. — голова Хайтама была слегка опущена, но глаза внимательно смотрели в глаза напротив. — Мне даже Сайно дал пару упрёков, за ненадлежащее поведение к твоей персоне. По его словам, я был слишком настойчив, чтобы оголить тебя одним взглядом.

    Озорная улыбка исчезла с лица архитектора и пришло небольшое раздражение:

    — В следующий раз, я принесу зеркало и ты оценишь масштаб трагедии. — вновь окинув взглядом лицо секретаря, Кавех всё же снизил напор, больше не желая злиться на своего любимого. — Но мне всё равно нравиться твой холодный взгляд, в этом есть что-то загадочное. Только не говори, что я мыслю, как какой нибудь подросток.

    Хайтам как-то странно отреагировал на слова, переводя зрачки в совершенно другую сторону от лица архитектора.

    — Ты случаем не выпил лишнего?

    Тихий смешок озарил комнату, а полуобнажённое тело ощутило небольшой холодок, на что голова быстро прижалась к плечу возлюбленного.

    — Мне просто нравиться подкалывать тебя, в этом есть свой шарм. — секундное молчание тянулось словно вечность, но этой вечности хватило, чтобы произнести слова благодарности. — И всё же, спасибо за верность к своим чувствам, если бы я только знал раньше, то ни за что бы не допустил подобного промежутка времени между нами…

     Архитектор ухом уловил тихое сердцебиение, ритмичное и ровное, будто ничто не способно сломить этого человека, даже как-то завидно стало, ведь сердце архитектора билось так часто, словно переживало свою первую защиту в Академии.

    — Знал бы ты, как я благодарен тебе.

    Архитектор немного округлил глаза, подобный тон не часто услышишь от секретаря, такой: тихий, холодный и томный. Словно десятилетний срок принёс небывалую тягость и боль. И всё же, Кавех не стал допытываться до истины, некоторые вещи должны остаться на потом, не портить же момент подобными вопросами. Да и по Хайтаму видно, что он не особо готов ещё, слишком сильно на него давит это всё.
    Испустив блаженный вздох, Кавех наконец припомнил подарок от Хайтама, быстро осознавая, что именно альбом и стикеры стали им. Чувство благодарности озарило архитектора, уже не говоря про капельку вины за всё сделанное для него.

     — Спасибо тебе за все твои труды и чудесный вечер. — некоторая скованность была в действиях мужчины, но под небольшим градусом, сила и уверенность в себя берут вверх.

    Руки проскочили к воротнику рубашки прикасаясь к шее, поглаживая её и вызывая спутанные ощущения у секретаря. Мужчины всё ещё поглядывали друг на друга, ожидая последующих действий. Поглаживая шею Хайтама, Кавех невольно засмотрелся. Ещё до их ссоры, он частенько мог словить себя на мысли, что внимательно следит за действиями друга, не то, чтобы сейчас что-то поменялось. Подумать только, десять лет для того, чтобы можно было прикоснуться к этому… Сложному, но прекрасному человеку. Этого того стоило.

    Первый не выдержал Аль-Хайтам, он видел, как Кавех замешкался, потому вновь взял на себя инициативу начиная желанную терапию, где оба будут тяжело дышать из-за нехватки воздуха.

     Кавех не стал препятствовать, а лишь повернул голову, чтобы их носы не соприкасались и было более удобно принимать ласки ртом. Губы секретаря в этот раз были менее напористыми, чем в первый, тогда было ощущение полного контроля и будто архитектора хотели поглотить. Но сейчас, теплые губы не спеша целовали, то отдалялись будто мучая партнёра расстоянием, которое так и хотелось сократить в ту же секунду, то быстро сокращая это же расстояние, получая мощный всплеск внутри тела, где-то в районе паха.
      Архитектор всё же не желал уступать, потому в момент разрыва, переместил руки с шеи на лицо возлюбленного, прижимая его так близко, что оторваться им ещё не скоро получиться. Хайтам лишь мучил Кавеха таким действием, на что даже слегка ухмыльнулся напору архитектора.

    Руки инициатора направились к пояснице, поглаживая и прощупывая позвоночник, вызывая табун мурашек у архитектора. Внутри у Кавеха всё пылало, ему было как-то совестно начать, но когда действие начиналось, то оторваться больше не было сил. Так сладок и желанен этот секретарь, просто до одури.
    На удивление первым оторвался Хайтам, с взъерошенными волосами и небольшим румянцем на лице. Кавеха даже слегка расстроил этот факт, ведь он ожидал большего смущения.

    — Как бы мне не хотелось прерывать наше «мероприятие», — забавно слышать подобное слово от столь непростой личности. — Всё же хочется уточнить. Стоит ли заходить дальше поцелуев?

    Кратко и ясно, но до Кавеха смысл слов доходил постепенно, ведь он внимательно смотрел на уши секретаря, как-то слишком странно они выделялись на фоне его серых волос.

    — Не сегодня, на выходных лучше. — мужчина без стеснения поднёс руку к левому уху любимого, убирая волосы и удивляясь, что за ними скрывались ярко-красного цвета части тела. Теперь ясно куда уходила вся кровь с щёк. Наконец-то выйдя из некоторого транса, Кавех понял что, сказал. — Я имел в виду, что мы могли бы, я не пытаюсь настоять. Просто я хотел бы выспаться перед завтрашним, чувствую, что мне понадобиться много сил и тебе кстати тоже, всё же первый рабочий день после выходных.

    Взгляд архитектора был несколько извиняющимся, ведь не хотел обидеть партнёра, но тот даже и бровью не двинул, просто безмолвно кивнул, тем самым соглашаясь с мнением и беря его во внимание.

    — Я и не настаивал. И хватит смотреть на мои уши.

    — Смущает?

    – … — Аль-Хайтам кинул странный взгляд, будто был расстроен, или правда смущён. А после произнес тихое. — Да.


  .
  .
  .

    Уже лёжа в постели, Хайтам читал книгу перед сном, а Кавех делал пометки на картах для людей, что желают помочь Нилу и Кавеху в их пропаже. Архитектор так поразмыслил, что всё таки не сможет всё время отдавать на поиски платформы. Приезжие гости и обещание Томы были не кстати, но Кавех не мог иначе. Придётся делить дни по часам и смотреть по ситуации.


    *Мысли Кавеха*
    Как вообще всё могло так обернуться? Ибрагим должен был приглядеть, но по итогу его не оказалось на месте, а от платформы даже пепла не осталось… Как такое может быть?

    Хотя нам стоило заранее обеспечить безопасность платформе и не отказываться от защиты. Теперь чувствую себя идиотом, а ведь всё могло бы обернуться иначе, теперь не знаю, как смогу встретить Тому…
    Ладно, что-нибудь придумаю.

    *Конец мыслей*

Хайтам периодически поглядывал, подмечая для себя, что его возлюбленный стал куда яростнее нажимать на перо. На деле мужчина почти не вникал в содержание книги, думая о сегодняшнем дне. Через пару дней зайдут проверяющие с приюта и требуется обеспечить Джина всем необходимым: столовые приборы, игрушки, ещё одежды и устроить его комнату под нужды ребенка. Столько работы ещё предстоит сделать, так что мужчина решил, что возьмёт бумажную работы на дом, хотя обычно такого не делает.

    Подняв свой взгляд, тот устремился на Кавеха, вновь на душе стало спокойно. Так много времени прошло, и теперь Хайтам может прикасаться к желанному человеку, не переживая, что тот войдёт в бесконечный поток сознания, где будет думать о каждом взгляде, каждом слове и действии со стороны секретаря. Теперь ссоры не будут подтверждением их не безразличия к ситуации. С этого момента, можно считать их споры равные к бытовым вопросам. Так было и раньше, но сейчас это видно невооружённым взглядом.

    Отложив не особо интересующую на данный момент его книгу, Хайтам полностью переключает своё внимание на любимого.
    Кавех не обращал внимание на изменённое положение партнёра, рука машинально выводила желаемое, а мысли всё ещё прокручивали сегодняшний день.

    *Мысли Кавеха*
    Подумать только, Тигнари написал, что я должен быть куда внимательнее к Хайтаму, чтобы больше не допускать ран на его ноге. Я бы в жизни подобного не забыл, а ведь он наверняка видел это… Надеюсь Хайтам не подумает, что я безответственный. Всё же я не хотел допустить подобного исхода…

    Так, стоит проверить эту местность.

    Чёрт, а ведь всё близилось к тому, что мы почти занялись сексом. Удивительно, но меня не смущает подобное, я ощущаю полное доверие к Хайтаму, всё же это о чем-то говорит.
    К выходным стоит подготовиться, купить всё необходимое и… А кто будет сверху? Да что ж такое, завтра такой важный день, а я думаю о подобной похабщине.

    Но всё же… Я был бы не прочь взять инициативу, но всё время почему-то доминирует Аль-Хайтам, может стоит ему уступить? Как вообще проходит весь процесс между мужчинами, так же как и с женщинами? У меня нет подобного опыта с анальным проникновением, должно быть будет больно… Тогда лучше пусть Хайтам делает это, не хочу ему навредить.

     Интересно, он девственник?

    *Конец мыслей*

    Кавех протяжно вздохнул, упираясь спиной в подушку и ощущая блаженное расслабление. В этом месте прекрасно ощущается запах любимого мужчины и хочется его ощущать даже на себе, горький и несколько строгий. Лицо горело от потока мыслей, рука пульсировала от напряжения и наконец можно отпустить всё, просто забываясь.
    Взгляд упирается в достаточно откровенное рассмотрение со стороны Хайтама, Кавех наконец ощущает полноценное смущение от ситуации.

    –«Надеюсь он не научился читать мысли за это время…» — Кавех машинально проводит рукой по волосам.

    Даже при поцелуе было стойкое понимание, что всё нормально и как никак, он уже взрослый мужчина, который повидал не мало, ну тогда почему взгляд его партнёра такой всепоглощающий и затягивающий. Ещё чуть-чуть и можно действительно подумать, что происходят всякие непотребства.

    — Чего не спишь? Или на моё лицо тебе куда важнее посмотреть, чем твой здоровый сон? — не зря архитектор это упомянул, Хайтам как-то говорил, что держит строгий режим, а прямо сейчас противоречит сказанному ранее.

    — Жду, когда закончишь.

    Тяжёлый вздох вышел из лёгких светловолосого, выражая своё отчаяние.

    — Мой дорогой и любимый Хайтам-и, ты же знаешь, что я могу подолгу засиживаться если чем-то занят. — под конец, архитектор немного зевнул, явно выходя из режима полной сосредоточенности. – И не думаю, что смогу уснуть. День такой насыщенный…

    Секретарь не был особо удивлён зевку, так что на этом фоне в голову быстро пришёл план по заманиваю в постель.

    — Если ляжешь спать прямо сейчас со мной, то скажу те самые три заветных слова.

    Немного гнусный способ, ведь как минимум Хайтам должен говорить подобное без причины, но его слова под прикреплены желанием заботы для любимого, всё же, как Кавех и говорил, ему нужна энергия . И если мужчина поспит от силы четыре часа, никому лучше от этого не станет. Архитектор и сам понимал это, но не мог лечь раньше, организм уже отвык от этого. Но после таких слов…

    Слова Аль-Хайтама на развес с золотом — имеют цену и вес. Кавех без раздумий убрал свои принадлежности, пусть и корил себя за это, ведь мог сделать куда больше полезных вещей, но услышать те самые слова, от Хайтама… Это стоит того.

    В последней комнате дома погас свет, но сон пока что не шёл к архитектору, ведь его сбитый режим по-прежнему мешал ему нормально окунуться в морфей. Да и желанные слова хочется услышать больше чем спать, но есть куда более волнующий его вопрос на данный момент.

    — Слушай, Хайтам, тебя вообще устраивает, что я теперь как будто в роли содержанки?

    — О чём ты? – полуприкрытые глаза секретаря поглядывали в винные очи, от того зоркий и цепкий взгляд превратился в нечто зловещее. Но это лишь на первый взгляд. На деле, это был лишь ленивый и сонный сокол, что ждал свою райскую птицу. Озаряющий всё во круг, но не себе.

    Мужчина фыркнул на это, понимая, что партнёр делает полного дурака из себя, чтобы избежать вопроса.

    — Ты знаешь о чём я. Ладно, пусть оплата одежды для Джина– это не так страшно, а вот аренда. Что с ней делать?

    — Если хочешь заплатить, то без проблем. — тот явно пытался уснуть, стараясь приблизиться к Кавеху, что бы обнять его.

    — Аль-Хайтам! — архитектор перехватил руки прилипалы, удерживая их крепкой хваткой. — Прекращай делать вид будто всё так и должно быть, я не хочу…

    Слова застряли в горле, оба понимали к чему идёт диалог, но будто бы Хайтама это остановило:

    — Не хочешь, что? — тот явно сильным напором выводил любимого на эмоции.

    Кавех продолжал молчать.
    С самого начала их совместной жизни под одной крышей, архитектор не раз пользовался совместными похождениями, где сосед всё же оплачивал для него бокал вина или какие-то мелкие расходы. Подло, но почему бы и нет? Этот червь книжный часами способен был игнорировать Кавеха за то, что тот не принёс ему еды со встречи с Тигнари. Достаточно странный факт об этом чёрством человеке, но умилительный для архитектора. Всё же Хайтам тоже обычный человек и его вполне можно обидеть. Наверняка каждая покупка сделанная со стороны возлюбленного, была актом заботы и ухаживания, когда Кавех старался думать, что это добрая сторона решила проявиться в его соседе.

    Собираясь с мыслями, архитектор нависает над пристальным взором, сокращая расстояние до минимума. Было даже сложно дышать, воздуха почти не хватало, но мужчинам кажется было в самый раз.

    — Не думал, что однажды скажу это в слух. — Кавех мог поклясться, что услышал, как нервно сглотнул человек под ним. — Прекращай уже делать из меня нищенку и последнего идиота, я способен себя обеспечить, так что давай делить наш бюджет в будущее сына.

    Теплое прикосновение к носу секретаря, ввело того в секундный транс, но этого хватило, чтобы Кавех отвернулся от него пытаясь уснуть.

    — Спокойной ночи. — похоже на то, что светловолосый остался опечален разговором, ведь ожидал отклика от любимого, они же теперь пара и должны поддерживать друг друга, так?

    Хайтам дотронулся до места, где был оставлен поцелуй, такой ласковый и добрый, словно голос бабушки читающий на ночь чудесную сказку. Внутри остался неприятный осадок за сказанное. Мужчина привык вести подобного рода диалоги, даже с хорошими друзьями он себе такое позволяет, порой игнорируя их возмущение. Такова суть Аль-Хайтама, для людей Сумеру он навсегда останется нелюдимым, грубым и злым человеком, но для близких… Он хочет быть совсем другим, показать, что может быть заботливым и даже любящим.

    — «Очередной раз. Стоит смягчить напор, Кавех не заслуживает подобного»

    Глаза архитектора были открыты, он внимательно прислушивался к звукам со спины даже и не пытаясь уснуть, давящее чувство внутри говорило о несправедливости. На протяжении дня, Кавех ощущал на себе практику из разряда: кнут и пряник. Вроде Хайтам заботливый и понимающий, но как только открывает рот, всё сразу же начинает казаться не таким, странным и жгучим. Кавех знает, что навряд ли сможет исправить любимого, но душе всё равно обидно.
    Чужие руки вторглись в личное пространство архитектора, прижимаясь максимально близко телами и ощущая жар исходящий от обоих. Седовласый не стал торопить события, просто давая привыкнуть Кавеху к такому раскладу событий.

    Сам Кавех лежал не подвижно, уже ощущая вину, что заставил волноваться своего парня слишком сильно, раз тот перешёл границы своего комфорта или эти границы давно стёрты для одного человека.
    Последовал влажный поцелуй в затылок архитектора, очень смешанные ощущения, но все же, те были положительными, даже беря во внимание тот факт, что Кавех почти перестал дышать. Следующий поцелуй пришелся ниже, уже на открытом участке кожи. В этом не было какого-то скрытого мотива, наоборот, всё должно было быть предельно ясным. Человек, что привык лишь острить, должен уметь хладнокровно принимать решения, в которых его возлюбленный будет занимать планку, даже выше его самого.

    — Прости, — теплое дыхание обдало оголённые участки кожи, на что сразу же прошёл табун мурашек, щекочущие и колющие в разных местах. — В последующие разы, я постараюсь контролировать, что говорю.

    Архитектор почти подумал, что оглох на ухо, раз был достоин услышать нечто подобное. Обида прошла, стало легче, но поворачиваться не хотелось, лишь бы на долю секунды, познать чувство, когда тебя любят и ценят.
    Аль-Хайтам аккуратно переместился повыше, приближая своё лицо к уху любимого, чтобы точно никто не смог услышать их в этом целом мире.

    — Я люблю тебя, Кавех. — ещё один резкий удар внутри, всё сокрушается и пылает, но секретарь не собирался останавливаться. — Прошу. Больше не отворачивайся от меня.

    Эта ночь стала одной из самых любимых у пары взрослых мужчин.

    Оба смогли пересилить себя и вновь посмотреть друг другу в глаза и без страха в них. Кавех ещё долго будет утирать намокшие глаза, пока Аль-Хайтам будет прижимать его к груди, радуясь каждому вздоху принадлежащий лишь ему и некому больше.

    — И я тебя, Хайтам-и…