Я Там, Где Ты

Ибрагим, как отвечающий за свою команду, обязан был выслушать нотации от начальника, что был сильно недоволен сложившейся ситуацией.

    Прошлой ночью из-за магических махинаций со стороны сбежавших, в качестве улики у них осталась шляпа и примерный портрет подозреваемых. Это конечно же не наталкивало на новые мысли. И этот факт так же сильно не нравился начальнику, ведь он не считал в преследование человека, который нёс на себе другого, слишком сложным. На что конечно же, ему никто не стал возражать.

     Ибрагим всё же провинился со своими ребятами, ведь решил выпить в этот вечер, и сильно поплатились за это, хотя бы со стороны моральных ценностей и потрёпанных барабанных перепонок.

    Выслушав тираду из гневных выкриков со странным шипением от начальника, мужчина покинул кабинет, где его благополучно ждала молодёжь, как он любил выражаться к своим ребятам. Быстро переговорив, тот сразу же отправился на базар.

    После того, как Ибрагим выяснил у бабушки Лилавати интересные слухи о подозрительной личности, по приходу следующего дня на работу, последовала длинная лекция о вероятной группировке, вероятно пустынников, которые заранее появились перед конкурсом, что бы сделать свои грязные дела. Пока что не ясно по какой причине и зачем, но спрашивая у людей, стало ясно одно: этот кто-то, жаждет победы, и стоит обратить внимание на участников будущего конкурса.

    Причиной такого вердикта стало большое внимание к призам самого конкурса, одно из которых было: личный приём у Властительницы Кусанали, что давало многим мотивацию и желание на участие в данном мероприятии. Так же, одним немаловажным призом стала: мора, в большом количестве от фонда гавани Ли Юэ. Конкретно этот приз, должен покрыть все расходы победителя, и даже больше.

     Уточняя недавно приезжих, стало ясно, что частыми лицами стали из традиционного Ли Юэ, иронично. Так же и из Снежной посетило пару людей, которые по прежнему оставались тут. Ибрагим мог точно сказать, что была определенная дата, где должны были прибыть все конкурсанты, а после дружно выслушать лекцию и условия.

    Последний в списке стал юноша из Фонтейна, но ему придали меньше всего внимания, ведь он начал числиться в списке учеников Академии. Скорее всего он не был связан с конкурсом, ведь поступить в училище за такой короткий срок может не каждый, да и он мог даже и не знать о конкурсе, на что его автоматически вычёркивали.

    Продолжая опрашивать горожан, за пару часов получилось выяснить о ещё пары приезжих, что часто смотрят на выступление главной конкурсантки и то, как подготавливается платформа.

     Некоторые из-за этого факта начали выражать своё беспокойство по поводу Нилу, ведь ей может что-то угрожать, но это не давало повода для какой нибудь новой улики, ведь никто не запрещал наблюдать за процессом подготовки к конкурсу.

    Теряя нить разумных доводов, Ибрагим вернулся к первому источнику, из-за которого началась вся вакханалия с людьми, что якобы замышляли плохое, а по прочтению, вскрылась целая трагедия, если это так можно назвать.

    С неделю или полторы назад, пока Ибрагим был под землёй, одна из участниц, а конкретно из Ли Юэ. Пожаловалась на чрезмерное внимание к платформе и её тренировкам к конкурсу. Та упоминала парня, что подолгу мог сидеть, не отрываясь смотря на её репетицию. Сама участница, временно проживала в съёмном доме на окраине города, потому ей стало по-настоящему страшно, и та решила обратиться к бригаде в надежде на помощь. Это стало первым звоночком, перед началом усиленного внимания.

    Как в итоге оказалось — это был обычный местный, который настолько сильно восхитился навыкам юной дамы, что не мог оторвать глаз, девушку не впечатлило это, и ту силой пришлось оттащить от бедного парня.

    На этом всё бы и кончилось, да вот потом, ночью случилось непредвиденное: платформа, что должна была послужить дополнительным атрибутом на конкурсе, просто вспыхнула ярким пламенем, и чуть не задела рядом стоящие дома.

    Девушка получила большой выговор от местных из-за хранения столь не маленькой вещи в неподобающем месте. И всё же, этот факт послужил для более усиленного контроля в ночное время.

     Ибрагим был сильно удивлён таким событием, хотя ничего сногсшибательного. Во время всего этого, он отсутствовал, как и большинство других учёных, и кто же знал, что всё дойдет до такого…

    Конкурс на тот момент должен был пройти через полторы недели или меньше, сейчас же до конкурса остаётся пять несчастных дней, а странная активность по ночам продолжает настораживать бригаду.

     То пройдет какой-то чудик невзначай, и начнёт петь посреди улицы, а потом, вдруг, ночью придут те самые приезжие со своими баулами, и заявят, что им нужен ночлег.

    По итогу, как таковых серьезных случаев больше не происходило, поэтому бригада позволила себе расслабить напряжённые округлости.

    И вот, в тот самый вечер перед погоней, Ибрагима уговорили выпить, ведь из-за того, что последние несколько дней было относительно тихо, можно было и расслабиться. Мужчина пытался противостоять, но желание отдохнуть победило. Да вот через каких-то десять минут перед их носами, из ниоткуда, появляются испуганные личности. Из-за небольшого освещения только у столиков, их физиономии трудно было разглядеть, но нахальный тон мужчины быстро поднял градус напряжения, и погоня началась ежесекундно.

    После провальной миссии, командир пообещал самому себе, что постарается больше не пить перед важными мероприятиями, а ведь если бы не появились эти чудики. Всё могло бы пройти гладко до самого конкурса, не считая пожара конечно же. Теперь им придется сверхурочно работать, чтобы приезжие чувствовали себя комфортно, да и вопросов чтобы не было по итогу.

    Возможно, будь команда Ибрагима собрана на половину, они смогли бы нагнать, да вот некоторых его ребят поставили следить за готовыми платформами, чтобы вдруг ничего не случилось. Этот фактор вошёл в силу несколько дней назад по запросу начальства от Академии, и работал он очень усиленно. Благо была пара особых ребят, что возжелала отказаться, нетрудно догадаться кто это.

    Ибрагим совсем не выспавшийся брёл к базару, чтобы проверить работу архитектора и саму танцовщицу, хотя бы для галочки. Пусть они и единственные отказались от охраны, это не значило, что команду Ибрагима оставят в покое; Академия очень серьезно относится к сохранению столь важной атрибутики, потому продолжает усиленно следить за происходящим. Хотя Ибрагим придерживается мнения, что им стоит усилить контроль над участниками, те продолжают пускать слухи, что создают напряжение вокруг. Благо, ещё не каждый слышал о пожаре, не говоря уже про разгуливающих по ночам разных личностей, но в любом случае, напряжение и переживания за близких растут.

    Возможно, услышав об этой новости, Нилу и её команда согласилась бы в таком случае, но Академия предпочитает умалчивать о подобных вещах.

    Спускаясь, мужчина расслышал чей-то лепет, не сильно громкий, но слух у него достаточно хорош, чтобы расслышать негромкое: Лоран!

    Подойдя к двери, тот отворил её, но там уже никого не было, что насторожило Ибрагима. Осмотрев окружение на наличие странных личностей, так и не найдя никого, тот двинулся в сторону компании с Кавехом и Нилу.

    В подсознании прокручивались знакомые кадры, и имена, особенно «Лоран», что-то было знакомое в нём. Но мужчина никак не мог вспомнить, где он мог слышать или видеть его. Туманное подсознание выдавало импульсы боли, из-за слишком сильных раздумий, всё же поспать от силы три часа, не сильно хорошо сказывалось на немолодом организме.

    Подойдя достаточно близко, Ибрагим перекинулся парой взглядов с Аль-Хайтамом, и казался он куда более довольным, чем сам мужчина, что немного злило его. Ибрагим по-прежнему подозревает секретаря в нечистых делах, уже не говоря про его поиск необычных камней. Хер знает какими свойствами они могут обладать, и для чего вообще понадобились они ему. Но подвязывая все случаи с ним, для секретаря очень быстро находится оправдание, так что Ибрагим снизил хватку, и нацелился найти тех самых чудиков появившихся из ниоткуда.

    Как только Кавех, Нилу и Джин увидели Ибрагима, так сразу же начали скакать около него, и расспрашивать как дела. Мужчина явно был поражён такому вниманию к своей персоне.

    Когда команда Нилу и работающие на базаре разошлись, Ибрагим произнес:

    — Кавех, Нилу, послушайте. — услышав свои имена, ребята обернулись, при этом острый и внимательный соколиный взгляд периодически поглядывал на них троих. — Дело серьезной важности. Я знаю, что вы отказались от охраны, но лучше попросите кого-нибудь приглядывать за своей платформой.

    Архитектор с танцовщицей переглянулись.

    — До нас доходили слухи о подозрительной личности, что бродит по ночам, неужели всё настолько серьёзно? — девушка прижала руку к сердцу, стараясь не выдавать напряжение.

     — Я не пытаюсь вас напугать, просто будьте бдительны. Кавех, ты сегодня будешь дорабатывать платформу?

    Архитектор оценивающе посмотрел на объект их темы, и ответил:

    — Нет, сегодня у меня планы, потому завтра с самого утра я продолжу работу. — Ибрагим перевёл взгляд на Нилу, как будто спрашивая её. — Нилу тоже не будет сегодня, её ребята решили устроить пикник по случаю дня рождения.

    — Понятно. — Мужчина скрестил руки на груди, смотря на малыша Джина, что уже радостно сидел на плечах Тигнари, и трогал уши того. — Ладно, сегодня я останусь приглядывать за вашей древесиной, а дальше сами глядите, как будет получаться.

    Ребята не ожидали такой отдачи, от того не сразу начали благодарить Ибрагима за его великодушие.

    Они понимали всю важность таких действий, всё же на базаре не раз говорили о новоприбывших, что жаждут узреть главную жемчужину танцев в Сумеру. Как будто бы подмечая и запоминая каждое действие девушки, из-за этого, возникало пару конфликтов, ведь другие участники намеренно фотографировали процесс, что выводило из себя друзей Нилу, уже не говоря про Кавеха. Он всегда старался найти компромисс, как здравый человек, но от усталости и напряжения за двухнедельную работу, он набрасывался на причину всех конфликтов. Можно считать, что теперь полноценных и дружественных отношений не дождаться, и каждый будет настроен на тотальное уничтожение конкурента. Досадно.

    Компания состоящая из шести человек всё же покинула базар, а Ибрагим остался сторожить, как он выразился, за древесиной.

    ***

    Кажется день обещал быть насыщенным, ведь через каких-то пятнадцать минут подошла бабушка Лилавати, что чуть ли не танцевала от радости.

    Ибрагим посмотрел на обладательницу шикарной косы с вопросом в глазах:

    — Бабуля Лилавати, что же тебя так порадовало?

    — А ты милок в глаза долбишься? — мужчина ещё больше опешил от такой резкости. — Наш Джин-и теперь имеет семью, так и отец его, тот ещё красавчик.

    Ибрагим еле сдержал улыбку, эта женщина на старость лет любит поглядеть на молоденьких. Когда мужчина сам был на десяток лет моложе, то бабуля и тогда не боялась ухватить того за пикантные места, и свалить это на старческий маразм. Благо сейчас успокоилась, но игнорировать «свежее мясо» не перестала.

    — Как узнаю, где теперь живут ребятки, буду заглядывать почаще. — бабуля выпрямила спину, показывая свои возможности во всю.

    — Мне казалось, ты рады за Джина, что тот наконец имеет семью.

    — Конечно, как же без этого! Малыша теперь и не узнать, улыбаться стал, да и шустрее обычного бегать начал, еле удержала его. — Лилавати уселась на сцену, где стояла виновница всего торжества.

    — Ты по дороге их встретила?

    — Ну, а где ж ещё? Конечно там, с ними ещё были такие ребятки молодые, загляденье. — бабуля усмехнулась, и быстро приобрела серьезные нотки на лице. — А ты милок, следишь за этой хернёй? Так?

    — Не, просто решил, что заняться нечем, надо постоять, подпереть сцену. — сарказм сложно скрыть за ноткой веселья.

    Повисла минута тишины, в которой оба посмотрели по разным сторонам, чтобы это было как можно менее заметным.

    — Ты Ибрагимушка, смотрю совсем хватку теряешь, раз не смог словить сбежавших. — мужчина покосился на длинноволосую, и в который раз поразился её умению узнавать всё из первых уст, не зря же её сын важная шишка в Академии. — В любом случае — смысла гоняться за ними нет, это я точно знаю.

    Лилавати уверенно крутила трость, а голос её был схож с обычным дружелюбным тоном, который она часто использует в повседневном разговоре.

    — Знаешь, сегодня жена дала мне с собой вкусные фрукты, хочешь попробовать?

    Мужчина протянул фрукт бабушке, та без стеснения взяла его, пережёвывая оставшимися зубами.

    — А помнишь, как в Пустыне были провалы? — Ибрагим пережёвывал фрукт, с максимально расслабленным лицом, ожидая услышать что-то действительно интересное, и не ошибся. — Мне птичка нашептала, что под завалами были найдены детали неясного механизма, думаю ты уже и так догадываешься обо всём, вот и Академия в скором времени начнёт действовать. Так что не забивай свою голову разными глупостями. Просто наслаждайся жизнью, милок.

    Бабуля Лилавати всегда имеет ценную информацию, и многие идут к ней, чтобы выяснить ту или иную вещь. Для таких случаев, они всегда обязаны преподнести ей презент и делать вид, что и вовсе не слышали подробностей.

    В прошлый раз Ибрагим не угостил старую знакомую, но в этот подготовился основательно, собираясь вечером заглянуть к ней.

    Не ясно, откуда эта старушка говорит такие вещи, будто знает лично всю подноготную Сумеровцев и не только, но факт остаётся фактом, она куда хитрее, чем кажется на первый взгляд.

.

.

.

    Бабуля всё же покинула мужчину, при этом не забыв купить всяких вещей напоследок. Уходя, Ибрагим всё же решил проводить старую знакомую, из банального желания развеяться и попутно прокручивая сказанное. Было похоже на то, что та пытается его оградить от дурманящих мыслей, но разве может Ибрагим просто так оставить всё? Он зря что-ли боролся за право жить и работать в этом городе, чтобы в итоге отступить? Это не в его характере.

    Ибрагим на протяжении года, не раз получал от бабули полезную информацию связанную с делами Академии. И это было действительно полезно, можно было быстро сгруппироваться и делать вид невинных овечек.

    Сама бабуля душевная натура, просто скрывает это, а ведь сама начала за Джин-и приглядывать, ведь той стало жалко его, чисто по человечески. Этот факт греет душу, пусть сам мужчина мимолетно слышал об этой ситуации.

    Если припомнить, дружат они ещё с тех времён, когда мужчина переживал самые тяжёлые времена по приезду в город, и Лилавати, как никто другая, смогла помочь ему, особенно с его дочерями, что морально убивали его ослабевшую жену после родов.

    Завернув к своему наблюдательному посту, Ибрагим, в очень мягкой форме, офигел. Пока вокруг, по удачному стечению обстоятельств, было мало людей, какие-то чудики лазили по платформе, а один из них что-то активно ковырял там.

    Ярость воспылала внутри, зубы затрещали от резкого сжатия, а кулаки стали свинцовыми. Ибрагим готов был бить негодяев, потому приближался достаточно тихо, чтобы зайти со спины и дать в уязвимое место.

    Какая наглость, отойти на пару минут, и застать откровенный фарс, особенно видя, что один из парней — ученый. Ну это точно откровенный каламбур без шуток.

    Подойдя не так близко, Ибрагим смог расслышать слова от академика:

    — Всё очень плохо, Манджу-у. — это имя… Так зовут архитектора, что был подозреваемым в исчезновении женщины год назад. Сам мужчина не присутствовал, но слышал мельком об этом, и если припомнить, именно у него погибли жена и дети… Кажется, именно про него говорил Кавех пару дней назад. До чего же доводит отчаяние. — Эта штука… Она… Она не стабильна, как я мог допустить это? Я даже не смогу взять её в руки, что делать.?

    Парень терял последнюю крупицу самообладания, хотя совсем недавно был готов ринуться в бой, лишь бы защитить всех от своей не самой уместной задумки, но теперь события берут другой ход, которых не было в плане. Каждая непродуманная мелочь выводит юного инженера из равновесия, планируя просто забрать механизм, он никак не ожидал изменений в его изобретении, без участия самого парня. Неужели кто-то копался в его «детище»?

    — О чём ты?

    Вопрос архитектора был проигнорирован, а юный инженер взялся за волосы продумывая все возможные детали до минимума.

    —  Я должен был сразу догадаться, весь этот план был сравним с самоубийством. «Тебя» никогда нельзя было слушать, ведь именно по «твоей» вине я тут, и этим присутствуем люди могли отплатить жизнью… — слова были адресованы в пустоту и никак иначе.

    — Да что там у тебя?! Приди в себ. — со спины пришелся удар, достаточно мощный, чтобы потерять равновесие, но не сознание. Вполне возможно, что это было умышленно, для более болезненного ощущения. — Какого…?!

    — А я всё думал, почему вчерашний тон мне казался знакомым, теперь понятно. — Ибрагим перевёл взгляд на Лорана, уже собираясь заняться и им. — Рад личному знакомству, Манджу Банерджи.

    Манджу с полной потерей координации, откашлялся, произнося слова куда-то вперед:

    — Лор… Идиот! Прекращай и убирайся вон.

    Манджу не понимал, почему сказал именно эти слова, он явно должен был скинуть всю вину с себя, но внутри что-то не позволяло этого сделать, как минимум, архитектор пообещал, что поможет, а обещание он держит до конца.

    Пытаясь хоть как нибудь приподняться, Манджу старался докричаться до товарища, переставая слышать самого себя, из-за звона в ушах. Удар был на редкость сильным.

    Казалось, что мужчина из бригады тридцати вот-вот поднимется на платформу и сделает те же самые действия и с Лораном, а после отведёт их на допрос, в котором их обязательно обвинят и посадят на длительный срок.

    Голова ходила кругом, пульсирующая боль проходила от шеи до копчика, врезаясь колючими шипами в уязвимые места, оставленные ещё после последнего похода в злосчастную пустыню год назад. Понимая чем всё закончится, Манджу за долгое время начал мыслить не только о бессмысленной жизни, но и об обязанности юного инженера, так странно, но хочется ещё раз увидеть его яркие глаза, и ощутить то самое спокойствие, которого так не хватало.

    Быстро мелькающие кадры сегодняшней ночи врезались в и так больную голову, создавая очередной контраст между реальностью и фантазией.

   .

   .

   .

    Лоран долго не мог уснуть, ворочался и щёлкал пальцами из-за напряжения. Не выдержав такого раздражающего фактора, Манджу решил того отвлечь разговором, а парень вновь решил поведать о своих переживаниях по поводу неумелых действий в области инженерии.

    Парнишка всё говорил и говорил, Манджу становился ещё более раздражительным, но продолжал слушать, а потом слова Лорана стали на редкость серьезными и очень печальными, по сравнению с переживаниями о своей неумелости:

    — Я знаю, что ты спал, когда я рассказывал всё, но… Я хочу, чтобы хоть кто-нибудь меня услышал, прошу.

    Манджу, лёжа рядом, всё же кивнул головой, давая зеленый свет для парнишки. Мальчик не на шутку обрадовался внутри, при этом ощутив небывалую лёгкость, а всё от банального понимания. Как давно он говорил кому-то о своих чувствах...?

    От эйфории и лёгкости остался пепел, ведь огонь, нет, пожар, горел внутри ясным пламенем, заставляя вновь пережить тот ужас и чувствовать безграничный страх и беспомощность перед жестокой жизнью.

    — Если ты помнишь что-нибудь, то я. Приехал сюда из-за отца, на данный момент он в тюрьме моего родного города и вполне возможно… Его казнят после очередного слушания. — от слова «отец», внутри немного пробило дрожью и Манджу, и Лорана. — всё случилось после того, как он связался с организацией из Снежной, он влиятельная личность, что управляет гостиницами Фонтейна… потому предоставил место, где те могли скрыться и выжидать. Так было прописано в договоре. А для безопасности, решили сделать подпольный бордель для «сливок» общества.

В этот клуб планировалось свозить девушек, что остались без дома или семьи. Таким образом, можно было добиться подписи и соглашения от пострадавшей.

    История приобретала новые подробности, и Манджу начинал припоминать что-то на оставшейся частички воспоминаний.

    — Фатуи — эта та самая организация, они постепенно укрепляли свои корни. — парнишка притормозил, подсознательно вновь возвращаясь туда. — Отец все больше и больше погряз в своих извращённых желания. А слухи быстро разлетались…

    Внутри Манджу начинал понимать, как же история Лорана могла перекликаться с историей Кавеха, после упоминания о строительстве.

    — Отец и архитекторы, что взялись за это, очень сильно повздорили, очень… Настолько сильно, что дошло до суда, в котором даже деньги отца не смогли спасти его. — дыхание участилось, воспоминания всё больше обжигали изнутри, все казалось чушью во плоти. Сострадания не было, было лишь чувство вины и безграничного хаоса. — Он… он. Заставил сделать Фатуи это…

    Слезы текли по щекам мальчика, его глаз бога горел всё сильнее от переживаемых чувств, ноющая боль уничтожала, хотелось исчезнуть в то же мгновение.

    — Что он сделал? — Манджу кажется ощутил страх, не связанный с его личной трагедией, целый год, он был как в прострации, пустой и бессмысленной, но встретив этого парня, всё заиграло другими красками. И за каких то пару часов, мужчина как будто ощущал себя окрыленным… И живым.

    — Люди, что работали вместе с ним, заставили здание повалиться. — не сдерживаемая истерика была слышна даже с улицы. В первый раз рассказывая заученную историю человеку, что спал, было не так страшно, но теперь… Всхлипы вырывались из горла бедного мальчика. — Повалиться. Когда там были люди, Манджу! Они были там, почти все архитекторы были там, и их раздавило, всех!

    Осознавая всю ситуацию, мужчина лежал, не понимая, что делать дальше. А стоит ли?

    — Я… я видел всё это, я слышал, как они кричали! И я мог оказаться там… Вместе с ним, под завалом. — сломленный жизнью инженер, пытался стереть с себя причину его слабости, и ощутить хоть капельку уверенности. — Добрая женщина, похожая на Кавеха... Она спасла меня, оттолкнув от того места. Но... Я видел, как её завалило, видел…. Кавех, что теперь он скажет?

    Грудная клетка мальчика разрывалась изнутри. Лоран почти перестал ощущать пространство, и лишь отдаленно мог понимать, что вообще происходит, а холодная ладонь гладила его по щеке, давая ту самую поддержку и веру в верного слушателя.

    Манджу наконец смог осознать, что связывало этого парнишку с Кавехом, и его вновь окутало с ног до головы, он знал мельком историю его друга об умершем отце и ушедшей матери в другой регион. Значит, Лоран не врёт. История сходится.

 Боже…

    Немного придя в себя, сидящие услышали, как в комнату заходит третий слушатель, дедушка Джас даёт парню выпить микстуру для успокоения. Последующие слова будут сказаны на коленях у дедушки.

    — Когда сестра уговорила меня помочь ей в участии конкурса тут, я действительно поверил, что благодаря моим действиям и знаниям, отец сразу же изменится и примет хотя бы тюремный срок. И всё же я ошибся. — микстура до сих пор неприятно горчила, но понемногу успокаивала нервы. — Она и вправду непутёвая, танцевать совсем не умеет, поэтому попросила испортить выступления сильным соперникам. А я, как полный дурак согласился, верил, что снова сможем стать семьёй… а ведь семьёй мы были только по бумагам, не больше.

    Дедушка пытался поддержать Лорана, а у того, постепенно мутнели глаза от осознания собственной бесполезности, и Манджу увидел это.

    Лишь отчаянный, способен понять отчаявшегося.

    — Та добрая женщина. Она была матерью Кавеха. — очередное утверждение и прямо в точку, Лоран вновь опустил глаза, ощущая давящую боль внутри. — Именно поэтому, когда ты увидел его… Кавеха, то сразу же возжелал узнать о нём, чтобы хоть как-нибудь донести трагичную новость.

    Ни одного вопроса не было произнесено в слух, Манджу был слишком уверен в своём доводе, и кивок юного инженера было тому доказательство.

    Узнав всё целиком, Манджу и сам не знал, как смотреть бывшему другу в глаза. Эта новость его окончательно добьёт, и возможно, стоит сохранить её в тайне, хотя, это уже не ему решать.

   .

   .

   .

    Лоран обернулся на лежащего товарища и внутренне ощущал долю спокойствия, видя, как тот старается о нём побеспокоиться. Хотя те знакомы всего ночь от силы. Бывают же чудеса.

    Ибрагим был всё ближе, но подсознательно тормозил себя, как будто боясь прервать последующее действие.

    Слова инженера не будут слышны, но прочесть по губам Манджу сможет.

    Парнишка хватает механизм в руки заранее обеспечивая безопасность вокруг, без возможности навредить чему-то кроме платформы и себя. Кажется он понял, как будет действовать испорченная конструкция механизма.

    — Прошу, передай Кавеху, чтобы дождался мою сестру, пусть она поведает ему правду. — парнишка в последний раз улыбнулся своей доброй и ласковой улыбкой, и именно она, так напоминала Джас. Следующие слова Лорана будут проговорены четко и ясно, словно день.  — Спасибо, Манджу! И надеюсь Кавех не сильно расстроиться о пропаже платформы!

    Парень крепче прижал механизм к груди, его глаз бога засиял, выпуская искры пламени вокруг. В его руках зазвучал опасный треск и выхлопы, подавая предупреждающий сигнал окружающим существам.

    Ибрагим понимал, что сейчас лучше отступить и выбрать более безопасное местоположение; схватив лежащего архитектора, тот отдалился в тот момент, когда небольшая ударная волна оттолкнула их в сторону, как будто укрывая от беды.

    Манджу наблюдал картину необычайной красоты, всё светилось ярким огнем, привлекая зевак и рабочих. Температура вокруг поднялась ещё на несколько градусов, заставляя проливаться пот не только от страха, но и от напряжения. И лишь в глазах архитектора можно было заметить на долю секунды появившийся свет, что потух в ту же секунду, как и пламя на сцене. По своему прозаично.

    К несчастью, Лоран так и не смог использовать свой личный телепорт, чтобы отправить поврежденное устройство в пустыню, он так ослаб за ночь, что не мог перебороть себя. Осталось лишь обеспечить безопасную вспышку, без жертв. Жаль, что платформа покинет базар, как и Лоран, создавая на удивление чудный аромат сандаловых деревьев.

    Юный инженер на самом деле никогда не был уверен в своих изобретениях до конца, те вечно выдавали неожиданный результат и это того стоило. Но забыв об этом свойстве, он воссоздал этот механизм в надежде на лучшее. В его жизни из хорошего было лишь встреча с учителем, Манджу и матери Кавеха, настолько он был одинок в себе и своих проблемах.

    Даже, когда он ощущал пожар внутри себя при виде падающего здания, Лоран не мог назвать себя достойным хоть чего либо. Внутри парня всё горело огнём, от беспомощности. Но благодаря ему, Лоран осознал, что, во что бы то ни стало, вернёт долг Кавеху. И боги посчитали его достаточно одаренным, чтобы вручить необычайные силы. Всё же, сгорая прямо сейчас, парень мог вздохнуть полной грудью, ведь знал, Манджу обязательно позаботиться о Кавехе, и тому не будет грустно, а если будет, то гениальный Аль-Хайтам тоже поможет.

    Лоран даже немного завидовал, но это уже не важно, тишина окутывала мир, а солнце ярко светило в небе, не собираясь меняться, продолжая наблюдать за фениксом.

    ***

    — Почему вы решили устроить свадьбу именно в Мондштадте? — четверо друзей сидели на кухне за круглым столом, периодически играя в карты, закусывая и выпивая разные напитки, не алкогольные. Джин и Коллеи сидели с альбомом, создавая там чудные картинки, а Мехрак со своей привычной заботой подавал карандаши и кисти.

     — Раз на то пошло, то никто ничего не собирался делать, всё вышло спонтанно.

    Тигнари недовольно завертел хвостом не желая делиться всей сумбурностью ситуации.

    — Кто бы сомневался. — Хайтам периодически листал книгу лежащую на столе, не забывая подкидывать карты Сайно, что смотрел точно в свою колоду, игнорируя чужой и проницательный взгляд.

    — Да как так-то, это свадьба, а не проходное мероприятие!

    — Кавех, не пугайтесь, пожалуйста. Всё и вправду вышло сумбурно. — Коллеи сама решила рассказать всё, зная своего наставника. — Сайно в своей привычной манере пошутил про помолвку, а учитель думал, что наконец понял шутку и без раздумий согласился. Как вы понимаете, разрывать подобную клятву не очень хорошо, вот так и получилось.

    Повисла недолгая тишина, в которой было слышно, как Джин рисует в альбоме, создавая соответствующие звуки.

    — Спасибо, золотце. — самое не частое явление на лице Тигнари — это смущение, а сейчас оно отчётливо читалось. — Кто же знал, что его шутки выйдут на новый уровень.

    — А как по мне, очень хорошо получилось. — Сайно не сдерживал улыбки показывая своё торжество, ведь он женится по его мнению на лучшем человеке в мире, что же может быть лучше? — Да и ты сам согласился, никто тебя не заставлял.

    Кавех отпил сок из стакана, радуясь за этих двоих и мысленно представляя генерала в платье, что очень сильно позабавило архитектора.

    — Смейся, смейся! Когда придёт твой черед, я тоже вдоволь посмеюсь и припомню каждый момент, когда ты обвинял, утверждал и материл своего… Эм, соседа? Вас так можно теперь вообще называть?

    Хайтам кинул неоднозначный взгляд на возлюбленного, ожидая следующих действий. Даже Сайно оторвался от карт желая запомнить всё в мельчайших деталях.

     Сам же Кавех и не думал выкручиваться, он с самой хитрой улыбкой произнес:

    — Не думай, что я перестал его ненавидеть, он тот ещё кирпич песчаный. — кажется фаза влюбленности прошла уже очень давно, раз Кавех позволял себе такие высказывания. Все без исключения округлили глаза, не считая Хайтама, Джина и Мехрака, тем как будто было фиолетово на слова архитектора. — Но это не меняет того факта, что я люблю его до такой степени, что публично готов признаться в этом!

    Тишина, спокойна и безмолвна, от того и прекрасна, и лишь Аль-Хайтам позволяет разрушить её:

    — Ловлю на слове. — в немой аргумент так же послышалось перелистывание страниц, как заключения своеобразной сделки.

    — Для нашего архитектора, это действительно сложно, так что это имеет вес. — Сайно произнёс это в нежное ушко Тигнари, у того даже шерсть привстала от неожиданности.

    — Лови сколько хочешь, всё равно не устану повторять о том, какой же ты невыносимый. — сидя рядом с возлюбленным, Кавех без особых напряг, протянул руку к щеке Хайтама и подёргал того, вызывая смешанные эмоции у присутствующих.

    Тигнари совсем тихонько прошептал уже только Сайно на ухо:

    — Подумать только, а недавно мне говорил, что вообще не понимает происходящего между ними, а тут это…

    — Эй! Я всё слышу вообще-то, имейте совесть! И как по мне, нет ничего странного, чтобы открыто говорить о чувствах.

    Тигнари и Сайно переглянулись вспоминая недавнюю ситуацию, где тот заперся в комнате не желая делиться переживаниями, а сейчас пытается всех переубедить в обратном, даже так бывает.

    — Да-да, скажи это своему прошлому я, который смотреть на Хайтама боялся, ведь думал, что тот тебя ненавидит по сей день. — Тигнари поднёс кружку с напитком, закрывая себе обзор, а как убрал, сразу же понял, что должен был промолчать, ведь конкретно этот факт, являлся давним секретом.

    Кавех аж воспылал готовый, был припомнить и Тигнари пару умилительных фактов, что так же скрывались от Сайно и Коллеи, они не так страшны, просто кому-то будет очень неловко.

    Готовясь произнести колкие фразы, Кавех чувствует чужую и теплую руку на своей, немного шершавая, но всё равно очень приятная. Переведя взгляд вбок, было нетрудно догадаться кто это. Хайтам всё ещё читал книгу, но прекрасно слышал сказанное, и зная характер, как друга, так и возлюбленного, он сразу же предугадал следующие слова, примерно конечно же. А чтобы остановить Кавеха, достаточно привести его в реальность, и это сработало.

    Кавех смотрел внимательно, а когда понял, что хотел сказать, сразу же извинился за такую реакцию. Тигнари не остался в стороне, также высказал свою неловкость за сказанное и попросил прощения. Один Сайно смотрел на этот балаган через карты, будто бы его и вовсе нет.

    Понемногу настроение у всех улучшалось, спор забылся, а вопрос о свадьбе остался открытым.

    — Мы так и не закончили. — Кавех принёс на стол ещё закусок, попутно угощая младших разными сладостями. — А почему не тут будет церемония, разве гостям будет нетрудно добираться до вас? Ладно мы, и так собирались устроить отпуск в Мондштадте, а другим как?

    Сайно, как отвечающий за месторасположение их церемонии, отложил карты, этим действием он вызвал у секретаря облегченный вздох, ведь можно было спокойно поглядывать в открытую, пока Кавех не видит конечно же. Ведь ранее получил нагоняй зато, что не присоединяется к беседе.

    — Я поспорил с Альбедо, что ни за что не устрою свадьбу прямо в церкви Барбатоса с игральными картами в руках, а я… — послышался шум издаваемый от соприкосновения шерсти с телом, Сайно получил порцию волосинок от пушистого хвоста будущего мужа.

    — Заканчивай уже. Подумать только, он на полном серьёзе рассказывает эту байку всем подряд, и многие ведутся. — Сайно оправил свой убор в виде головы пса, и устремил несколько обиженный взор. Видеть такого генерала, высшая степень удовольствия для лесного стража. — Рассказывай всё как есть, хотя бы от них не пытайся скрыть, всё равно в итоге узнают.

    Джин и Коллеи всё ещё рисовали сидя на диване, но не забывали прислушиваться к словам, желая удовлетворить своё любопытство.

– Не то, чтобы мы поверили. – Кавех кинул весёлый взгляд на Аль-Хайтама. Не хотелось сбивать настрой, потому приходилось обмениваться шутливыми взглядами и прятать улыбку за стаканом с напитками.

    — Ладно, ладно. — Генерал Махаматра взял карты обратно уже обдумывая следующий ход, Хайтам не спешил делать тоже самое. — Мы хотим создать для Коллеи приятные воспоминания там. Думаю вы прекрасно помните обо всей истории, помимо плохих ассоциаций, там так же были и приятные, но отрицательных всё же больше.

    Передавая эстафетную палочку ушастому, Тигнари закончил за Сайно:

    — Потому Сайно и решил устроить церемонию в Мондштадте, где смогут собраться все друзья Коллеи, что помогли ей избавиться от влияния Фатуи. Оставляя ещё более приятную ассоциацию с тем городом. — лесной страж допил свой напиток, бросая взор на саму Коллеи, та немного глядела с грустью в глазах, но утаить радости, та никак не могла, сдерживая свои порывы сразу же выходя из дома, а следом за ней устремились Джин с Мехраком. — Эта идея мне по-прежнему нравится, поэтому я никак не мог её отвергнуть. К тому же из приглашенных мы решили оставить самых близких, а там уже пусть сами решают: ехать или нет.

    Секретарь и архитектор переглянулись оставаясь приятно удивлёнными таким теплым отношением к девочке, что пережила откровенный ужас в свои юные годы, и лишь благодаря поддержке близких, она смогла растопить чёрствое сердце и показать миру свою добрую и нежную сторону.

    Невольно Кавех вспомнил своих родителей, что так же отдавали все свои силы для него, чтобы тот никогда не нуждался в любви и ласке, чтобы мог постоять за себя и свои ценности. Им удалось оставить это в своём сыне перед тем, как жизнь начала меняться с отрицательной прогрессией.

    Смотря на своё прошлое, сердце неумолимо продолжало тосковать по горячо любимым родителям, но сейчас, Кавех создаёт собственную семью и сравнивая прошлый опыт, он должен вкладываться в лучшее будущее для своего сына, и его личные отношения.

    Мысль о семье приятно грело тело, всю жизнь архитектор никак не мог понять: чего же ему не хватает? Но получив сразу двух близких человек, он понял, что так тревожило его разум, не давая спать по ночам.

     Сам Кавех до конца не может поверить в столь быстро развивающиеся события, ведь неделю назад, он и мечтать не мог о таком. Пришедшая мысль намекала о том, что застой в личной жизни был слишком долог, и в свои двадцать восемь лет, Кавех наконец смог обрести то, чего так желал, но для этого пришлось отдать слишком многое.

    Вспоминая про Джина, внутри архитектора теплилась мысль, что Джин, как будто стал началом для их истории, но это кажется лишь на первый взгляд. Пусть появление Джина напрямую не связано с их отношениями, но это не отменяет тот факт, что общий вклад во что-то сближает. Даже тот же самый рабочий стол, был почти закончен, и украшал их общий кабинет своей прекрасной со всех сторон эстетикой, а те самые «Слёзы Короля Дешрета» были дополнением к строгому виду стола. Пускай они и должны были нести важную роль в разработке «умного стола», но это не меняет тот факт, что были внесены общие силы на создание этого изделия.

    Кто же знал, что всё начнет так быстро меняться от обычной древесины.

    Мужчины продолжили свою беседу, а Тигнари всё же решил проверить свою ученицу.

    Приоткрыв дверь на улицу, лесной страж увидел до жути приятную картину.

    Мальчик, что совсем недавно приобрел сероватый оттенок волос, обнимал Коллеи за руку. Мехрак же примчался со стороны соседских клумб и даровал той цветы, чтобы хоть как-нибудь поднять настроение.

    — Спасибо вам большое, но не стоит так тревожиться, всё в порядке. — было слышно, как Коллеи шмыгает носом, и как её голос немного дрожит от давящего напряжения там.

    — Разве ты стала бы плакать, будь всё хорошо? — Джин говорил на удивление по взрослому для своего семилетнего возраста. — Мне кажется, что такое внимание должно греть душу. Так Мехрак?

    Сам роботизированный чемодан парил напротив сидящих, но всё равно выразил своё согласие неясным кивком всего тела. Даже не беря в расчет тот факт, что понятие чувств для него не так ясны, как кажется на первый взгляд.

    Коллеи благодарно улыбнулась, и приобняла в ответ мальчика, не забывая притянуть Мехрака.

    — Только не говорите никому. — Тигнари немного приоткрыл дверь, желая вслушаться в слова. — Не передать словами, как я люблю и ценю Сайно с наставником, но когда они делают нечто подобное, я не знаю как выразить благодарность в ответ. А когда я пытаюсь выразить признательность, выходит так, что я ненамеренно врежу своему здоровью и тем самым огорчаю их. Уже и не знаю как быть.

    Все присутствующие внимательно слушали: Мехрак в своей манере пищал, как будто пытаясь дать совет или просто поддержать, Тигнари вспоминал каждый случай, где его ученица из кожи вон лезла, чтобы сделать приятное, и невольно чувство сожаления проникало под ребра прямо в сердце.

    А Джин, как и Мехрак, не стал молчать и высказал своё видение:

    — Попытайся сделать сюрприз, к примеру: приготовить оладьи с джемом, или… или, устроить спор, где ты обязательно должна выиграть. Ох, наверное не так. Я думаю, что должно быть так, чтобы все были приятно удивлены.

    Механический чемоданчик и девушка посмотрели на парнишку, удивляясь, что тот может быть куда сообразительнее, чем кажется на первый взгляд. Многие сверстники Джина и читать не могут, а он в свои семь лет уже вычитал огромное множество книг и энциклопедий, и это если не брать в счёт, что говорит он достаточно складно и четко.

    Коллеи отстранилась, обдумывая предложение, звучит как обычное действие на каждый день, но с пометкой о сюрпризе, звучит куда лучше, чем кажется на первый взгляд. Девушка улыбнулась своим мыслям, окончательно забывая о своих слезах.

     Мысли бурным потоком затопили её, а идеи казались гениальными и с сногсшибательными. Джин дарует странное вдохновение, где его глаза сияют, а улыбка уверенно направляет вперёд.

    Тигнари не мог скрыть и своего счастья, Коллеи для него действительно стала близким человеком, и в желании уберечь ее, он совсем не заметил, как стал ограничивать дитя. После того как молодожены признались о будущей свадьбе, Коллеи готова была бросить все свои прошлые дела и бежать в Мондштадт, чтобы всё прошло идеально, по её мнению. Благо удалось её остановить на этапе раздумий и вдохновения, как бы Тигнари не хотелось вместе поработать, но ему пришлось вежливо отказать своей ученице в её желании, ведь по-прежнему на горизонте маячили зоны увядания, что не давали спокойствия.

    Сейчас лесной страж понимал, как же Коллеи было обидно на самом деле. За бесконечной угрозой и делами, Тигнари перестал видеть внутренние переживания девушки, но сейчас прекрасно понимал, что уделять время на отдых стоило больше, чем казалось раньше. Ему стоит прислушиваться к близким.

    Внутри себя ушастый пообещал себе, что уделит внимание Коллеи, и как следует всё обсудит с ней, чтобы та не чувствовала вину за такое внимание к себе.

    Только Тигнари закрыл дверь, как с улицы послышался взволнованный голос бежавшего человека. Посмотрев на кухню, где сидели его друзья и будущий супруг, те по-прежнему болтали, не обращая внимания на самого лесного стража, и выкрик с улицы. Кажется обсуждать платья им было куда интереснее.

    Решив не тревожить их, Тигнари вышел на улицу и перед его взором предстало куда больше человек, чем один.

    Прямо на пороге стояла Нилу и ещё пара ребят с ней, кажется из её команды. Та переводила дыхание, а юноши с ней пытались что-то узнать у его ученицы и Джина.

    Мужчину немного разозлил тот факт, что парни так яростно спрашивают, не давая возможности ответить сидящим.

    — Прошу простить! — пушистый хвост грозно «уходил» то в одну сторону, то в другую. — Что у вас стряслось такого важного, что пришлось потревожить беззащитных детей!

    Не ясно в каком месте Коллеи была беззащитна, но строгий голос учителя привлёк внимание всех присутствующих, Мехрак и вовсе «вздохнул», как будто с облегчением.

    Красноволосая подбежала к ушастому и сразу же поразила своими словами и видом полной скорби:

    — Платформа! Она пропала!

    ***

    Кавех смотрел на свое творение, а на пустоту, что украшала центр базара. Плечи его были опущены, а тело источало немую печально.

    Рядом с архитектором также присутствовал Аль-Хайтам и Сайно. Тигнари же предпочел остаться и присматривать за Джином, а Коллеи не хотелось видеть разрушенные труды Кавеха, потому решила тихо ждать, и в нужный момент поддержать того.

    Сайно, как действующий генерал Махаматра, опрашивал о случившимся очевидцев. Ребят из бригады тридцати нельзя было увидеть рядом, потому Сайно и взялся за это. Хайтам цепким взглядом осматривал место на наличие хоть каких-нибудь полезных улик, где после этого, он обязательно найдет виновника и заставит того поплатиться о содеянном.

    Сплошь и рядом крутились люди из театра Зубаир, им определенно было обидно за потраченное время и силы их личного помощника, что даже моры не взял, лишь бы помочь друзьям. Никто не решался подойти, каждый хотел поддержать архитектора, но он продолжал смотреть на своё ушедшее творение.

    Нилу сжимала руками свой наряд, тем самым сдерживая эмоции. Обида, гнев и чувство несправедливости нахлынули разом, и возможности двинуть конечностями не было. Она продолжала кидать быстрые взгляды на друга, боясь увидеть его отчаяние, но по какой-то причине Кавех не был опечален, а наоборот, даже спокоен, слишком спокоен.

    Всё же собрав мысли воедино, Нилу произносит:

    — Кавех, прости, мы должны были быть более внимательными и не ухудшать ситуацию до такой степени.

    В ответ тишина, архитектор погрузился в глубокие раздумья, не пропуская через купол какие либо звуки. Девушка не стала напрягать его ещё больше, просто становясь рядом и сохраняя молчание ожидая последующих действий друга.

    На лице Кавеха было не скрытое сомнение и замешательство, и пока не подошёл Аль-Хайтам, он так и не смог вырваться из оков раздумий.

    — Выглядишь сносно для человека, чьи двухнедельные труды пошли крахом.

     Нилу жестом показывала остановиться секретаря, ведь боялась, что архитектор может расстроиться от подобных слов.

    — Ты же не думал, что я так просто опущу руки? Платформа не могла исчезнуть по щелчку пальцев, оказавшись в тысячи мили от нас! — архитектор оправил свою одежду от складок. — Если немного напрячься, всё найдется само собой.

    Все кто стоял рядом и пытались понять чувства мужчины, будто к земле приросли, на лице архитектора играла задорная улыбка, как будто ни одна преграда для него не почём. Навряд ли кто-то поверит в то, что возможно сделать двухнедельную работу за 5 дней!

    Аль-Хайтам пораскинул мыслями беря все возможные аспекты во внимание. Имея должность секретаря Академии будет не так сложно устроить нечто подобное, и всё же, сомнений у того не возникает на счёт возлюбленного. Кавех точно отыщет утраченное.

    — Займусь этим прямо сейчас. Увидимся вечером. — мужчина только успевает отойти, как его обратно ловят за руку притягивая к себе. — Это у тебя такая традиция?

    — Как это так, даже не удостоишь меня лишним вниманием? — это предложение было тише прежнего, но своеобразная атмосфера всё же возникла, а наблюдающие предпочли отвернуться, чтобы не смущать себя и говоривших.

    Смотря в пьянящий взор словно вино, тело невольно начало поддаваться вперёд, эта улыбка бодрит лучше любого сна, а нежные пальцы греют не только запястье, но и душу. В животе невольно закололо, не привыкшее тело к ласкам очень странно реагировала на жесты внимания, а любые слова побуждали к действиям.

    Хайтам всё же поддался на чары и было хотел окончательно сократить расстояние и выполнить желание для любимого, но вновь наглым образом был остановлен умелой рукой творца.

    — Хотя нет, я передумал, лучше вечером, всё же тут полно людей.– лицо секретаря отражало полное недоумения и сожаление о потраченном времени.

    — Будешь спать вместе со своим столом, там уж наверняка опробуешь всё своё мастерство.

    Покинув возлюбленного, тот был несколько разочарован и смущён подобной выходкой, обычно именно Хайтаму удается зацепить собеседника во всех смыслах, но теперь он и сам наглым образом попался на удочку нежных и ласковых очей. Кавех стал более открытым и прямолинейным в своих желаниях, похоже он начал чувствовать полное право на то, чтобы задеть Хайтама своими действиями и словами, а ведь они только начали за руки нормально держаться, не говоря уже про поцелуи.

    А может просто этот несчастный архитектор счастлив, и своим счастьем он хочет радовать всех, кроме Хайтама конечно же. В этом случае Кавех готов отдать всего себя, лишь бы видеть негодования, возмущения и смущение на самом строгом лице, которое приходилось видеть ему.

    Нилу полная смущения повернулась к другу, замечая на его лице ухмылку и неясный блеск в глазах.

    — К.. как ты себя чувствуешь? — чуть запнувшись, девушка ощутила ещё одну вспышку смущения.

    — Кхм, прошу прощения, что заставил тебя ждать, а чувствую я себя прекрасно.

    Девушка кинула быстрый взгляд на удаляющуюся спину секретаря, и проговаривая слова в голове, та не смогла сдержаться, чтобы произнести их вслух:

    — Не удивительно.

    — Что?

    — Ничего-ничего. — за пару минут произошло много унизительных факторов для юной особы. — Так ты. Не злишься по поводу платформы?

    — Конечно злюсь, просто не хочу ещё больше тратить время на самокопания. — взгляд приобрёл отдаленные нотки печали и отчаяния. — Хватит уже, пора начинать браться за голову.

    Ощущения спокойствия накрыло с головой, не передать словами, как танцовщица рада за своего близкого друга. Ей часто приходилось видеть, как Кавех подолгу сидит и думает о чем-то, чаще всего в одиночестве. Какой-то фактор не позволял ему надолго оставаться в окружении людей, чаще всего, он казался счастливым, но Нилу чувствовала неладное, а попытки помочь оказались пустым звуком. Кавех был полностью погружён в себя и лишь при встречах, ей силой приходилось вытаскивать того из самокопания, и иногда это даже выходило.

    Но сейчас. Сейчас Кавех выглядит по-настоящему счастливым.

    Когда Нилу только узнала о том, что у Джина наконец появиться семья, в роли одного человека — Аль-Хайтама, то в голове сразу же проскочила мысль, о том, что Кавех явно будет принимать важную роль в истории мальчика. А то, как архитектор смотрел на Хайтама и Джина, невозможно описать словами. Любовь и счастье перекликаются внутри него.

    Девушка невольно прильнула к мужчине всем телом, крепко обнимая его. Кавех оторопел от неожиданности, но всё же ответил взаимными объятиями.

    — Я так рада видеть тебя прежним!

    Кавех понимал о чём говорит его подруга, от того не смог сдержать улыбки.

    — А я рад, что вы все рядом со мной.

    Те могли бы ещё долго обниматься, да вот подошедший Сайно прервал прекрасную атмосферу.

    — Как тебе не стыдно светоч Кшахревара, а ведь твой секретарь так долго ждал того дня, когда сможет так же обнимать тебя.

    Ох уж этот пассивно-агрессивный тон в голосе генерала, у того явно не было желания как-то задеть обнимающихся, но засмущать Нилу он смог.

    — Говорит человек, что до конца не понимал намеки от ученика Амурта!

    Сайно со своим привычным выражением лица обдумывал возможность высказать все намеки Хайтама, но пока что не стоит портить настроение лучшего архитектора в Сумеру.

    — Не кипятись так, я вот что хотел сказать. — Генерал подошёл ближе. — Пока вы тут обжимались, я опросил местных, те сказали, что видели, как вспыхнуло пламя на платформе. Но как видите пепла и остатков древесины нету.

    Нилу с Кавехом свели брови к переносице, оба явно были озадачены такой новостью.

    — Уф, какие грозные лица. — быстро сказанные слова остались без ответа, ведь Генерал быстро продолжил. — Так вот, так же кто-то видел мужчину из бригады, и как я правильно помню, именно Ибрагим наблюдал за этой платформой.

    Кавех вспомнил, что и вправду тот сам вызвался следить за платформой, но банально подзабыл от нахлынувших событий ранее. Всё же представлять свадебное платье на человека напротив, было куда интереснее.

    — Пара добровольцев уже отправились искать его, но пока что они не вернулись. — говорившей была Нилу. — Но я не думаю, что это мог быть Ибрагим, он честный человек и часто помогает нуждающимся даже вне работы.

    — Даже если и так, это не отменяет того факта, что вспыхнул огонь и кто-то мог пострадать, а его на месте нет. Разве это не кажется подозрительным? — довод был вполне уместным, но сомнения Кавеха не давали ему остаться в стороне.

    — Я так не думаю. То, что было похоже на пожар, таковым не являлось. Всё прошло слишком «удачно», чтобы не задеть сцену или палатки. К тому же не осталось и намека на платформу или её остатки. Может быть поджигатель был достаточно умным, чтобы подстроить все именно так или…

    — Обладатель глаза бога. — генерал закончил мысль за архитектора, он уже пришел к выводу о слишком аккуратном потоке огня, а свидетели говорили, что даже ведра с водой не успели принести, как всё потухло, но подозрений меньше не стало. — Ладно, вы разбирайтесь дальше со своим конкурсом, а я пойду отыщу главного свидетеля. Передай Тигнари и Коллеи, чтобы шли домой без меня. И пусть не спешат собирать вещи в путь, возможно мне придется задержаться больше, чем на 5 дней.

    Не дожидаясь ответа, Сайно стал быстро удаляться из поля зрения, Кавех на прощание крикнул:

    — Только без грубостей!

    — Не обещаю!

    Кавех с Нилу вновь переглянулись, даже не удивляюсь такому нраву Генерала, уж слишком он заносчивый.

    — Давай тогда думать, что будем делать дальше, пока не вернулась ходячая энциклопедия. Всё же 5 дней… Есть ли шансы найти платформу…?

    Девушка издала смешок, сразу же понимая о ком идёт речь, но быстро переключила внимание на поиски их потери. Был большой шанс отыскать потерянное, навряд ли кто-то унёс передвижную платформу слишком далеко.