Я Там, Где Ты

Уже не в первый раз пробуждение на постели хозяина этого дома, было не самым благоприятным.

    Изнывающие мышцы от многочасового сна, сводило приятной болью, голова немного прозрела, а лёгкие наполнились утренним воздухом из приоткрытого окна. По сравнению с запахом, что царило в «подземном царстве», обычный аромат исходящий от книжных полок был высшей степенью удовольствия. Даже постель, которую не касались на протяжении двух недель, была свежей и чистой, что радовало сознание секретаря ещё больше. От таких мелочей на душе становиться немного спокойнее, вот только одно но. Рядом было пусто…

    Сон Аль-Хайтама был очень взбудораженный и почти каждый час сопровождался резким пробуждением. Этот момент пугал обоих мужчин, Кавеха от неожиданной встряски чужого тела, а второго резкое пробуждение ото сна.

    Оба уже успели привыкнуть с теплу чужого тела и отрываться совсем не хотелось, пускай и было странное ощущение, что граничило со смущением и опаской. Но походу пройденного времени в объятиях друг друга, стало ясно, что больше нет возможности отстраниться. У обоих мужчин эмоциональное состояние находится в подвешенном виде и пока есть возможность, можно насладиться чужим присутствием. Ведь утро обещало быть ещё более молчаливым и смущённым, чем после попойки архитектора, и его многословного всплеска эмоций.

    Но по итогу, утром Кавеха рядом не оказалось, так что это давало возможность секретарю собраться с мыслями и продумать дальнейшие действия.

    Вчерашнее признание должно было обещать облегчение и свободу их чувствам, но в итоге, осадок оставался где-то внутри не позволяя вести себя, как обычно делают это влюбленные парочки. Да даже если так и будет, то как минимум это странно для них обоих.

    Аль-Хайтам и Кавех тот самый тип людей, которые будут молчать до последнего о своих чувствах и переживаниях, что является не самым лучшим фактором для развития их взаимоотношений и эмоционального состояния. Это не упоминая факт того, что Кавех и Хайтам имеют кучу внутренних проблем, которые требуют решения. Есть ли смысл начинать своего рода отношения, когда один не способен разобраться в самом себе, а второму надо научиться быть терпеливым к чужим ошибкам и наконец проявить свои истинные чувства, которые он не выпускает. Именно для этого им нужен не один день, чтобы разобраться, но первый шаг нужно делать и Хайтам собирается его сделать.

    Пускай о нём не скажешь как о человеке, что любит романтические посиделки при свечах, но сердце его тоже трепещет при мысли о его соседе. Он также хочет радовать Кавеха подарками или уделять ему внимание, но если бы он начал так поступать раньше, Кавех бы попросту испугался и вновь предпочел бы закрыться в самом себе. Мужчина и так не может найти себе места, бесконечное самокопание и тревога, ни на минуту не покидает его сознание.

     Ни раз было так, что он подолгу засиживался за своим рабочим местом и обдумывал прошедший день. В голове архитектора крутилось тысяча и одна мысль о том, что он мог бы сделать лучше в своём проекте, как мог бы ответить своему заказчику, чтобы тот согласился с мнением Кавеха. Он знает, что слово заказчика — закон. Но он ничего не может с собой поделать, всё же факт остаётся фактом: популярность и уважение к профессии архитектора в регионе мудрости, постепенно сходит на нет.

    И лишь благодаря своим друзьям, Кавех понемногу свыкается с таким положением, но это происходит куда медленнее, чем хотелось бы.

    Но что делать в сложившейся ситуации двух соседей, очень сложно сказать…

    Хайтам поднялся с тёплой постели, отправляясь прямо к выходу из комнаты. Удивительно, но встать было проще, чем проснуться. Дверь ведущая в комнату главного секретаря осталась приоткрыта, а тихий топот босых ног ввел к гостиной.

     От туда исходил тихий лепет, больше похожий на чтение, а пение птиц исходящий из окна, добавлял особую атмосферу. Где-то там послышался приглушённый писк, который скорее всего принадлежал Мехраку, и кажется он был вполне рад своему положению. Интересно, он по-прежнему повреждён?

    Выглянув из поворота, перед Хайтамом открылась очень несвойственная картина для его глаз. Кавех сидел на центральном диване держа в руках книгу, попутно воспроизводя написанное из книги вслух. Голос его источал радостный настрой, что давало понять о детском содержании, уже не говоря о красивой и яркой обложки, пускай и потрёпанной немного. Похоже на то, что книга была взята с личной полки Аль-Хайтама, он обычно не читает нечто подобное, что вполне логично в его возрасте. Просто переданное наследство от его бабушки хранило в себе несколько детских книг, которые она читала для своего внука, пока тот сам не научился читать и потребность в таких книгах не исчезла. Изучение самого мира через научные и исторические книги, было куда интереснее, что помогло повлиять на будущий характер Аль-Хайтама, его увлечение и мировоззрение.

    Сидящий на коленях Джин внимательно вслушивался в историю, которая разворачивалась в небольшом предмете с небольшим количеством страниц. Мальчику читали подобные книги и ему это очень нравилось, но из-за постоянной занятости взрослых своими делами, такое событие происходило не так часто. Зато по утру за столом, хватило одного взгляда на книжную полку, чтобы Кавех предложил Джину насладиться увлекательным путешествием о маленьком мальчике, что ищет своё счастье. И Джину такая концепция быстро запала в душу, из-за схожести обоих мальчиков в их желаниях. Так что стоявший в проёме, почти остался без внимания, благо Мехрак обратил внимание на хозяина дома и даровал тому радостное приветствие в его обыденном стиле, как: довольные звуки схожие на пищание щенка, что увидел своего хозяина после долгой разлуки, равной дню.

    Благодаря этому, сидящие на диване перевели взгляд на проход в котором стоял полуобнаженный и ещё сонный Аль-Хайтам. У Джина аж глаза засияли от прихода такой личности.

    — Господин Аль-Хайтам, добрый день! — одно предсказуемое предложение, а уже успело запасть в душу секретарю.

    Мальчик больше ничего не сказал ожидая дальнейших действий от Хайтама. Кавех безмолвно наблюдал за человеком, которому слёзно признался в своих чувствах прошлым вечером, этот факт заставил его отвести взгляд на радостного Мехрака, скрывая своё небольшое смущение.

    — Можешь звать меня просто по имени, не утруждай себя. Ладно? — мальчик кивнул в знак согласия, и уже вновь приготовился слушать историю, оставшись довольным ответом.

    Вчера в объятиях ему было до безумия спокойно и тепло, такие чувства его переполняли впервые, было что-то схожее при объятиях с друзьями, но не так трепетно, как с Аль-Хайтамом. За каких то пару минут в крепких тисках, его беспокойство улетучилось и позволило наконец-то заснуть спокойным сном, но будет это до того момента, пока Кавех окончательно не придет в себя.

    Но сейчас пока что, всё граничило с желанием забыть обо всём…

    ***

    Ранее утро было в присутствии любимого человека, но не после романтической ночи, как это обычно описывают в женских романах. Все терзания Кавеха перед признанием вновь обволокло его сознание, стало неприятного от самого себя. Человек, что старается для их проекта, проводит две недели на большой глубине, ищет неясный камень, который возможно даже и не существует, борется за свою жизнь и выходит за рамки своего комфорта. И после этого, он нагружает его бессмысленным признанием и очередной проблемой в виде него самого.

    Из-за терзаний вины, Кавех почти не спал после полуночи, и постоянно просыпался от беспокойных снов вместе с Хайтамом. В те моменты они обычно просто смотрели друг на друга, обнимались и вновь старались уснуть, и это действительно помогало на какое-то время, пока не приходило очередное безумное видение.

    Когда Кавех покинул постель, на часах даже не было шести часов, что не вернуло его желание вновь окунуться в морфей.

     Зайдя к себе в комнату, архитектор обнаружил своего друга и малыша Джина, те крепко спали восстанавливая свои силы, давая возможность Кавеху приподнять уголки своих губ и ощутить приятное тепло в душе. Пока он лежал в полусознательном состоянии, Хайтам сидел с малышом Джином, так ещё и позволили тому остаться. Это несвойственно для его соседа.

    И вновь мысль об Аль-Хайтаме…

    У Кавеха до сих пор было странное подозрение о нереальности произошедшего и всё же, те слова были сказаны, и избежать будущего разговора у них не получится. И в каком-то смысле это пугало…

    Хайтам и Кавех знают друг друга настолько долго, что способны понимать без слов. И те слова его соседа про перо, развеяли все сомнения о возможной взаимности. Аль-Хайтам редко говорит всё как есть, не считая тех моментов, когда он говорит о личных качествах других и их глупости. Ему больше свойственно поверхностное и не прямое объяснение всей ситуации. Такой он уж человек.

    Всё же в ответном признании хочется услышать нечто иное, но для архитектора подобные слова в стиле Аль-Хайтама имеют большой вес. И в который раз можно убедиться, что их двоих связывает нечто большее, чем обычный спор или общее прошлое, что позволяло немного расслабиться.

    Второй хозяин этого дома присел на край своей постели и внимательно осмотрел парнишку: тот тихо посапывал в подушку и наверняка видел чудесные сны, где он покоряет различные регионы в поисках чудесных животных, как были описаны в книгах под заголовком: «Фантастические».

     Постель была почти не тронута из-за частой занятости Кавеха вне дома, помимо того, что он занимался своим личным проектом, работу всё же никто не отменял, да и арендная плата сама себя не оплатит. Для Аль-Хайтама, как всегда не составило труда заметить такое состояние соседа и сказать это в своей манере. Для Кавеха это не было какой-то новинкой, просто уже как факт, но всё же… Он так пытался выразить своё беспокойство или просто намекнул на хреновый внешний вид архитектора? Хотя нет, он бы просто сказал, что Кавех тот ещё трудоголик с плохим чувством времени.

    Кавех переместил Джина с края на центр постели, чтобы тот случаем не упал. Наверное стоит устроить выходной на день, мальчику требуется общение и должное внимание, в конце то концов человеческое взаимодействие и обычные развлекательные игры. Он всё ещё растет и нехватка родительской ласки может сильно сказаться на его будущее. Пусть он меньше всего похож на человека в своих движениях, но сознание у него по-прежнему детское, от чего желание помочь возрастало с большим прогрессом.

    Посидев ещё какое-то время рядом, Кавех также успел подумать, как мог бы помочь своему помощнику в нелегкой проблеме, в виде: невозможности открыть его. Эта поломка никак не решалась в течении двух месяцев, и надо бы уже что-то придумать.

    Обдумав всё в быстром темпе, Кавех решил сначала убрать пыль, прежде чем принимать важные решения. К тому же он не прикасался к пыли какое-то время, а оставлять её на неопределенный срок, не в духе архитектора. Сейчас конечно утро, и всё можно было бы перенести на день, но никто не отменял его занятости в это время, к тому же надо приготовить завтрак, не хотелось бы морить голодом их гостя.

    Мужчина взялся за тряпку начиная полировать свою мебель от грязи и пыли. Кавех проходился в каждой комнате этого огромного дома обдумывая, как стоило бы сходить за продуктами на базар, и желательно узнать, что нравится Джину. По итогу придя на кухню, Кавех был озадачен появлением свежих продуктов, это конечно хорошо, не придется ждать открытия прилавок и лишний раз появляться на публике в не самом лучшем виде. Но факт того, что продукты не разобраны, а некоторые просто лежат у шкафчиков, это немного раздосадовало архитектора. Как бы он не старался напоминать Хайтаму о важности правильного хранения продуктов, тот всегда забывал о такой рутине, предпочитая окунуться в крайне занимательную книгу. От чего Кавех гневался с каждым разом всё больше и больше, а уши Тигнари сворачивались в трубочку всё больше и больше.

    Чёрт… Обычная деталь, а подсознание Кавеха по-прежнему мысленно возвращается к человеку, что тревожит его сердце с каждой секундой всё более яростно. И когда приходит воспоминание о его переживаниях и о непонимании, как своих чувств, так и чувств Хайтама, Кавех начинает чувствовать стыд и сожаление. Ему казалось, что он уже давно вырос из того возраста, когда бессмысленные страдания можно просто обсудить и личная жизнь сразу же наладится. Но похоже на то, что нет…

     Вот с чем он действительно похож с Аль-Хайтамом, так это упертость и полная уверенность в своих мыслях, ну почти… Уверенность касается его личных идеалов, и те никак не перекликаются с трепещущим чувством по всему телу, лишь от одного соколиного взгляда.

    Кавех яростно провёл по волосам.

    — Ну что за чертовщина?!

    Каждый раз одно и тоже, только он расслаблялся, как волнующие его мысли быстро атаковали не давая возможности выдохнуть. Ещё немного и он точно свихнётся с таким раскладом событий.

    Разложив все продукты по своим местам, архитектор начал уборку в месте, где он никогда не может быть спокоен из-за частой готовки, которая входит в его список дел по дому.

    Всё же выйдя от туда, Кавех почувствовал секундное облегчение, но мысль о следующей оставшейся комнате была сокрушительной. Он только выбрался из потока сознания о своем соседе, и вновь всё начнется по второму кругу, но ему придётся. От открытого окна наверняка залетело много песка и мелкого мусора, и это нельзя оставлять как есть.

     Даже физическая нагрузка используемая Кавехом во время походов в пустыню, была куда легче, чем вновь вернуться в желанную, но до ужаса пугающую комнату. А возможный вариант разбудить спящего, и уставшего сокола, удручало. Но он не может оставить его комнату без должного внимания, придется ступить на запретную зону, без особого приглашения.

    Кавех старался как можно тише ходить по спальне секретаря не издавая лишних шорохов и скрипов. Пускай скрипы были редкостью в этом доме, но всё же стоит предугадать такую вероятность и направить свой вес в проверенных местах без угрозы на неприятный звук, способный разбудить тихо дремлющее тело на постели, где совсем недавно пытался спать сам архитектор.

    Тогда ему казалось, что более тихого и спокойного места быть не может. Даже все его сомнения и подозрения стали с размером муравья, а сейчас… В его оправдание можно сказать, что Кавех был в подвешенном состоянии от стресса и усталости, что было абсолютной правдой.

    Всё же крепче схватив тряпку, вторженец, как можно быстрее стал протирать пыль, и так бы он продолжал убираться, если бы мужчину не испугало резкое движение от спящего на постели рядом. Кажется сердце архитектора готово было выскочить, а желание слиться с окружением возросло. Причиной того было, очередное пробуждение Хайтама от беспокойного сна, всё же спуск сказался на его эмоциональном состоянии. Постоянное нахождение в непригодном для человека месте, может повлиять на его сон и питание, уже не говоря об обычной жизни. Для того чтобы облегчить последствия, с ними также спускаются специально квалифицированные люди, в простонародье — психолог. Но зная этого твердолобого упрямца, нет надежды на то, что он действительно позволил кому-то вторгаться в своё сознание.

    И всё же, Кавех не мог позволить Аль-Хайтаму корчится в беспокойных видениях и дальше. Тот подошёл ближе и взял его ладонь в свою нашёптывая успокаивающие слова.

    — Всё в порядке, это всего лишь сон, я рядом.

    Почему-то, когда Кавех приблизился к Аль-Хайтаму, его неуверенность в своих действиях и мыслях быстро испарилась. Руки сжимали всё крепче чужую ладонь, а мягкое прикосновение фаланги пальцев создавало приятное покалывание. Слова сами исходили из уст Кавеха, он не особо задумывался, единственное, что он ясно понимал, так это глаза напротив, что пристально всматривались в его. Теперь он не задыхался от этих изумрудных глаз наполненных цветом закатного солнца, в центре которого необъятной красотой светилось что-то схожее на свет исходящий от звёзд. Невероятно прекрасная картина.

     После того как секретарь провалится в сон, больше он не будет тревожно глотать воздух от пробуждения, что был как по расписанию, а последовательные кадры из прошлого, будут периодически сменяться улыбающимся лицом Кавеха.

    ***

    — Если хочешь есть, то я на кухне оставил таджин и бамие (тулумб). И не ходи полуголым, имей совесть.

    Когда архитектор сказал это с явным скептицизмом, их взгляд на мгновение столкнулся, и было это сравнимо с разрядом молнии. От такого тело Кавеха пробила крупная дрожь, и желание продолжать их скромный диалог, совсем не было. Ему казалось, что он смог морально подготовится к приходу секретаря, но когда он появился в проёме, вся его смелость быстро улетучилась. Даже ладошки начали казаться липкими, из-за появившегося на нём пота.

     Этот жест не скрылся от внимательного Аль-Хайтама, но тому ничего не оставалось как попытаться обойти механическую преграду в виде Мехрака, чтобы попытаться подойти к Кавеху.

    Кавех мысленно для себя решил, что возможность обсудить их личные проблемы придёт само собой, по крайней мере он должен убедиться в нормализации состояния Хайтама и его сытости. К тому же, он находится в рабстве: на бесплатное чтение для юного книголюба. Да и этот разговор не для слуха Джина, он и так ничего не понимает смотря на двух его фаворитов, которые старательно делают вид, что ничего не было. А если те наконец то начнут яростно обсуждать, как они дошли до этого состояния, то он точно выпадет из здравого ума. И тут не поможет даже сам Архонт Мудрости.

    Пока Кавех продолжал своё чтение в слух, Хайтаму всё же удалось преодолеть настойчивого помощника и начать свой неспешный путь в сторону Кавеха. Желание наполнить своё тело живительной водой было велико, но перед этим он обязан сделать одну вещь. Для этого ему требуется зайти за спину архитектора, где так же красовались разнообразные произведения искусства, которые Кавех заставил купить Аль-Хайтама на их общем походе по базару. Пусть младший по старшинству не признавался, но в глубине души он радовался приятной картине, что создавало уют и тепло в его холодном и мрачном гнёздышке.

    Архитектор напрягся, когда понял какому маршруту, следовал его сосед. Мог ли он ожидать следующего действия которое последует за долгим молчанием со стороны Хайтама?

    Стоявший позади мужчина в выжидании каких-то действий со стороны архитектора, стоял за спиной сидящих. Может быть его смутила книга, которая должна стоять на полке в его кабинете, но по каким-то причинам она в руках у Кавеха, что старался делать вид полной занятости. Джин по-прежнему не понимал происходящего, но знал точно — сейчас лучше не возникать.

    Всё же архитектор не смог выдержать нагнетающей тишины и с замедленным движением обернулся через плечо, чтобы глянуть на причину его нервного состояния и неспокойных вечеров.

    — Что-то случилось?

    Мужчины смотрели в глаза друг друга, чувствуя напряжение на физическом уровне, но Хайтама это не остановило от его задумки. Он приблизился лицом к макушке Кавеха нежно прикасаясь своими губами его волос. Шелковистые пряди излучали свежий аромат, больше схожий на мятный, чем на фруктовый запах. На протяжении долгого времени ему казалось, что фруктовый аромат самое точное, что можно описать в Кавехе. Хотя Аль-Хайтам был уверен в одном точно — Кавех пахнет приятно до одури с любым ароматом. Главное чтобы это был он.

    В этот момент обоих поразила молния волнения и трепета, такие действия были очень непривычны для обоих, но кто-то должен был сделать это, чтобы второй мог предпринимать последующие действия в том же направлении и в правильном ключе.

    Возможно придётся считать минуты до того момента, когда они смогут остаться наедине, но пока что, что-то тихо щемило под ложечкой, не давая собраться с мыслями.

    — Добрый день. Кави. — мужчина отстранился от волос переводя взгляд на серьезное лицо архитектора. Он явно ожидал реакции сравнимой с девчачьим смущением, но кто мог подумать, что Кавех сделает вид будто бы ничего не было.

    Не успев отойти достаточно далеко, Хайтам слышит ответ:

    — И тебе доброго дня, Хайтам. — архитектор прикрывал свою лицо рукой желая скрыть нежеланный румянец и счастливую улыбку, появившуюся буквально пару секунд назад. Больше не хотелось отводить глаза, всё казалось ясным как день. Кавех знал наверняка, что если бы его сосед решил так сделать пару месяцев назад, он точно бы подумал, что кто-то вселился в его разум. Но сейчас, было так хорошо, что будь возможность, он бы рассказал всё накопившееся за долгое время.

    Хайтам безмолвно наблюдал за этой реакцией, не ясно, что он решил для себя, но уголки его губ приподнялись. Такой вид архитектора умилял его, и заставлял чувствовать спокойствие. В конечном итоге он покинул гостиную направившись на кухню за своим обедом.

    Малыш Джин мельком поглядывал на эту сцену и понимал, что происходящее было чем-то таким личным, что должно было быть между ними, но мальчику повезло увидеть это и прочувствовать весь спектр напряжения царивший в гостиной.

    Даже когда Хайтам сидел рядом поедая обед, при этом комментируя неправильную интонацию в чтении Кавеха, напряжение было куда меньше. Но их разговор, а точнее спор, был таким свойственным и обыденным, что даже пение птиц стихло на фоне всего этого. Джин осознавал, что ему начинает нравиться всё это. Ведь это, чем-то похоже на семейную идиллию, где супруги периодически спорят, но всё равно любят друг друга. И помимо этого не оставляют без внимания своего горячо любимого сына, прямо как в одной книге, которую Нилу читала на днях Джину, для разнообразия.

    И от всего этого, на душе так хорошо, вот бы каждый день мог быть таким…

    ***

    Уставший мужчина в форме бригады тридцати шёл по улице города разминая болевшую шею. Его шаг был увесистым и неспешным, после бесконечного сидения над отчётом и письменной диссертации, о его проделанной работе во время спуска в гробницу, все его конечности ныли от усталости. После прихода домой, ему хотелось уснуть глубоким сном, но как оказалось, у его жены возникли проблемы с поливом огорода. Вот и на радостях, оба занимались этим огородом до прихода дочек, которые больше всех кричали, когда увидели своего отца впервые. Ради такого, можно и отложить усталость, и за две долгих недели провести время вместе с семьёй.

     Возвращаясь к диссертации, он решил опустить тот момент, когда секретарь во время отбоя отправился в глубь гробницы по личным мотивам. В особенности тот факт, что найденный артефакт был умышленно скрыт он лишних глаз. Это не касается тех материалов, которые были найдены учёными, они находятся на исследовании под руководством Хайтама. Это совершенно иной материал, с необычайно красивым переливом. И им очень не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о факте сокрытия столь интересного камня. Меньше знают, крепче спят.

    Поход в Академию забрал все его силы, и желание что-то делать напрочь отпало.

    После возвращения из экспедиции, Ибрагим вместе с Аль-Хайтамом отправился на место сбора с командой по спуску. Было много учёных, которые ждали хороших новостей, ведь такие экспедиции стали большой редкостью за последнее десятилетие, так что овации были ошеломляющими. Всё же новости пришедшие из-под земли оказались и вправду хорошими по меркам Академии. И ради такого события, приехали журналисты из самого Фонтейна, чтобы взять небольшое интервью для их газеты. Вот только не ясно откуда им удалось это выяснить заранее…

     Второй группе учёный удалось откопать весьма интересное месторождение нефритов и неизвестного материала, а новые виды животных были не тронуты учёными из-за нехватки мест, в ближайшее время, а именно: через месяц, после конкурса, произойдет ещё один спуск, и команда будет переформирована. И Ибрагим надеется, что ему больше не придется спускаться туда, уж слишком там плохой воздух, не говоря про наличие света, а точнее его отсутствие.

    После того как они покинули те места, всем двум группам пришлось привыкать к нормальному освещению какое-то время, даже нос больно резал, от чистого кислорода, а кости безжалостно ломило. Но при этом, было блаженное чувство завершенности и облегчения, ведь никто не погиб, и это не могло не радовать.

Кроме одного парня при спуске. Очень жаль, он был неплохим человеком, целеустремлённым. Намеренно согласился в эту экспедицию, в итогу при спуске, не конца закреплённый трос оборвался…

Похороны пройдут в скором времени, многие ребята из экспедиции хотели бы прийти, потому старались закончить как можно быстрее, пока тело подготавливали к погребению.

    Ибрагим заглянул в прилавок стоявший около главной дороги, там по обычаю продавались разнообразные вещицы для домашнего обихода. Его жена как-то упоминала, что их инструменты для огорода были уже плохи в использовании, и требуется найти что-то стоящее. Поэтому он с особым усердием начал осматривать инструменты стоявшие ровно друг за другом. Выбрать желаемое не составило труда, и Ибрагим стоял без особой цели около прилавка, лишь для того, чтобы мило побеседовать с продавщицей пожилого возраста.

    — Ибрагим, я погляжу ты похудел, жёнушка что ли не кормит? — бабушка Лилавати является местной достопримечательностью для юных дев и приезжих мужчин. Для своего возраста в 75 лет, у неё проблемы только со зрением и самую малость с суставами, что не могло не удивлять. За все долгие годы она стригла свои локоны от силы пять раз, из-за чего они стали через чур длинными, даже по меркам молодых дам. Сама по себе она очень строгая натура, что для некоторых бывает шоком, но плюсов всё же больше. Особенно тот факт, что каждое живое существо любит находиться рядом с этой дамой, даже прямо сейчас пара собак и дюжина котов крутиться неподалёку. — Если проблемы, говори мне, мы быстро исправим это.

    Старушка угрожающе топнула тростью по каменной плитке. Ибрагим же весело засмеялся привлекая ненужное внимание к своей персоне.

    — Ну что ты сразу так, Лилавати. Как ни подойду к вам, всё время что-нибудь придумываете. — мужчина перенес инструменты с одной руки на другую. — Ты лучше вот что скажи, как сейчас идут дела в городе? Последние две недели я был в командировке, из-за чего как раз немного ел, так что не переживайте.

    Лилавати на этих словах покрутила свою трость в руке переведя взгляд слева направо, как будто чего-то опасаясь. Заметив пару неясных силуэтов, бабушка позвала Ибрагима жестом к себе, тот послушно подошёл.

    — Ты уже наверное слышал, праздник тут скоро будет, и большой по меркам Академии. — тихий голос с небольшой хрипотцой не давал поводу расслабиться мужчине. — Кажется, кто-то пытается поставить свою черную лошадку на конкурсе. При этом, этот кто-то, активно рыщет по городу для своих целей, об этом давно идёт слух, просто говорю тебе к сведению. Не знаю насколько это опасно, просто будь начеку во время ночных смен, мало ли кто будет ходить по городу.

    Ибрагим отступил в сторону. Его глаза не спеша перебегали с одного человека на другого. Он точно мог сказать, что дело нечистое, и в принципе можно было бы проигнорировать нечто подобное, это его не касается. И всё же, если кто-то хочет испортить чужое выступление навредив кому-то, то это может быть опасно для жизни, и в этом случае Ибрагим обязан вступить в переполох. На периферии сознания у него крутилась мысль, от которой было не особо приятно, ведь его подозрение падает на конкретного человека.

    — Вижу на твоём лице некое понимание, — бабуля по прежнему говорила полу шёпотом. — если есть подозреваемый, то просто попробуй невзначай поводить его по городу и обратить внимание на реакцию других людей, кто знает, может быть кто-то что-то видел и узнает в нём нарушителя порядка.

    С такими вопросами обычно обращаются к Махаматрам для расследования каких-то сложных вопросов, и тут бы стоило тоже, но пока что стоит последить, а там как карты лягут.

    — Спасибо Лилавати за инструменты, я думаю, что мне пора идти домой и наедаться до сыта. — Ибрагим подхватил своё оборудование для работы в огороде, и улыбнулся на прощание.

    — Давай милок, если что, мой дом для тебя всегда открыт.

    — И ещё для пары сотен котов, я знаю.

    В этот раз уже оба посмеялись и распрощались на том. Бабуля осмотрела пространство на наличие новых покупателей, но не найдя потенциальных кошельков, та стала подкармливать своих друзей меньших. Коты с радостью лакомились предоставленным угощением, от чего потом сладко засыпали наевшись досыта.

Мимо проходящий парень бросил свой проницательный взгляд на обладательницу шикарных волос и плохого зрения. Кажется весь его вид излучал превосходство, из-за одежд Академии, но взгляд юнца лишь нервно бегал из стороны в сторону. Он остановился напротив бабушки, начиная высказывать свои переживая, а та лишь терпелива выслушивал его.

    Ибрагим шедший домой размышлял о возможном человеке, который может походить по описанию Лилавати. Пока тот шёл по главной дороге, ещё издалека он услышал всевозможный гомон со стороны домов где-то сверху. Пускай у него сегодня выходной, но разобраться стоит, а то мало ли…

    Мужчина поднимался по лестнице вверх ускоряя свой шаг всё больше и больше, с каждой ступенькой напряжение росло, не говоря про яростный голос какого-то мужчины. Оружия хоть и нет, но есть лопата, она то сможет успокоить бунтаря и вредителя дневного сна. Ещё не успев подняться, Ибрагим увидел знакомую крышу, а голос второго человека он уже никак не мог спутать с кем-то. Да, это определенно была та самая парочка, никто больше из его знакомых не мог устроить нечто подобное. Они вообще разлучаются друг от друга, или они проживают вместе?

     Хотя это точно не должно заботить человека из бригады тридцати.

    Последняя ступенька стала окончательной точкой в мысленном рассуждение Ибрагима. Ведь громкий возглас Кавеха, не давал нормально собраться с мыслями. Архитектор яростно что-то доказывал человеку в наушниках, тот же в свою очередь терпеливо ожидал конца этой тирады. Так же с ними был мальчик семи лет на вид, и кажется ему не было дела до этого спора, ведь он с особым трепетом в глазах наблюдал за маленькими насекомыми, что жили своей мирной жизнью.

    Ибрагим за короткий промежуток времени успел осмотреть Аль-Хайтама с ног до головы, раньше он был полностью уверен в его стойком желании найти камень, требуемый, как завершающая деталь в его проекте. Мужчина считал, что это не его ума дела, раз секретарь продолжает умалчивать подобные детали, помимо этого, он продолжал руководить экспедицией и на обсуждение подобных вещей не оставалось времени.

 Когда Ибрагиму удалось обнаружить место в гробнице, где сильно отличалась почва, Хайтам попросил того покинуть это место и оставаться рядом с первой группой и командой поддержки. Мужчина попытался возразить на это, но его попытки остались без внимания, так что он быстро ушёл из гнетущего на вид места. Его посещали странные мысли на этот счёт, но кто он такой, чтобы мешаться такому умному человеку как Хайтам. Последующее времяпрепровождение не было чем-то увлекательным, только тело плохо приспосабливалось к окружению, есть совсем не хотелось. И всё же, они спокойно покинули это подземелье с разными находками, и подозрения остались там, вместе с раскопками.

    После слов Лилавати мужчина из бригады начал чувствовать странное чувство, больше похожее на смесь злости и разочарования. Он не пытался обвинить человека из Академии в каком-то заговоре, всё же он и вправду разобрался с парочкой учёных и заплатил круглую сумму, как и обещал, Ибрагим благодарен ему за это. Но если мысли мужчины подтвердятся насчёт Хайтама, он без зазрения совести выдаст его, и пусть Махаматры разбираются с ним.

    Но пока нет весомых доказательств, он не станет вмешиваться. До конкурса остаётся две недели, и Ибрагим собирается внимательно присмотреться к этому секретарю.

    — Эй, парни, что вы тут устроили? — мужчина сделал спокойное лицо и подошёл к двоим спорящим. — Неужели не решили кто сегодня сидит с ребенком?

    Джин озадаченно начал крутить головой, как будто бы ища ещё одного ребенка среди них. Спорящие в свою очередь перевели взгляд на идущего. Кавех быстро забыл причину спора и с улыбкой на лице поприветствовал гостя:

    — Доброго дня тебе Ибрагим. Рад, что твоё здоровье позволяет тебе заботиться о таких вещах как огород. — Аль-Хайтам махнул своему знакомому головой и предпочёл подойти к Джину.

    — Да если бы я сидел без дела во время посева урожая, я бы не смог радовать свою семью вкусными помидорами. — Ибрагим говоря это улыбнулся, ведь знал, что дочки наверняка ждут его прямо сейчас на заднем дворе. — А ты тут какими судьбами, или вы вместе живёте?

    На лице Кавеха проступил холодный пот от этих слов, стоит быть аккуратнее, а то что-то сильно он увлекся спором.

    — Нет, что ты… Я зашёл за ним, чтобы мы могли походить по городу, Джину нужен свежий воздух вот и вся причина…

    — Рад, что спустя столько лет вы по-прежнему дружны. — Ибрагим перевёл взгляд на мальчика стоявшего у рассады общаясь с Хайтамом. — А этот мальчик твой сын или Хайтама?

    — Нет, нет. Он…

    Кавех запнулся, он не особо любил делиться подобной историей, ведь боялся, что учёные могли бы заинтересоваться этим парнем в не самом лучшем смысле. Пускай малая властительница Кусанали не дремлет, но кто знает, что может случиться.

    — Попрошу тебя не распространять это, но. Он был найден в пустыне почти год назад. Тогда он жил в деревне Аару, о нём заботились как следует, но некому было приютить Джина. — Ибрагим качал в одобрительном жесте головой на слова Кавеха. — В итоге одна знакомая Нилу, привела его для зачисления в приют, но её быстро остановили люди с базара, те убедили, что смогут позаботиться о Джине. Всё же им не хотелось оставлять мальчика одного в приюте, ведь смогли привязаться к нему, пока тот был на базаре рядом с ними.

    Кавех закончил свою историю, ожидая ответной реакции. Ибрагим вздохнул с тяжёлым грузом на сердце от такой истории. Сколько раз ему приходилось видеть смерть младенцев и детей такого возраста как Джин. Порой ему казалось, что он работает лишь для обеспечения лучшей жизни женщин и детей, что не способны постоять за себя в пустыни, с многими он до сих пор общается. Одна по сей день, живёт со своей престарелой матерью в деревне Вимара, интересно, как она и её маленькая дочь сейчас?

    — Очень жаль, что даже в такое благоприятное время происходит нечто подобное, ему очень повезло выжить в пустыне. — после небольшой паузы Ибрагим добавил. — Ему повезло, что у него есть вы.

    Кавех улыбнулся на это, он видит какой-то грустный отблеск в очах его знакомого, и понимал, что есть какая-то печальная история на его памяти. Но уточнять не стал.

    — Может быть ты хочешь пройтись с нами? — мужчина из бригады обдумывал все за и против, Кавех же заметил его раздумья, и продолжил. — Мы собираемся заглянуть на базар, тебе по пути?

    Ибрагим после недолгих раздумий произнес:

    — Что ж, думаю пройдусь. Жена как раз просила высмотреть парочку игрушек для наших девочек.

    — У вас есть дети?

    — Да, две дочери близняшки… — мужчина не успел закончить, как услышал восхищённый возглас.

    — Вау, это потрясающе, нечасто такое встретишь.

    У Кавеха всплыло воспоминание, которое произошло в жизни каких-то пару лет назад, и всё же он возжелал поделиться этим.

    — У меня есть пара знакомых, у которых вот-вот должны были родиться близняшки, — тут голос Кавеха сменился на более печальную ноту. — К несчастью у одной семьи остался один ребенок, а у второй погибли все дети вместе с матерью.

    Ибрагим мысленно посочувствовал этим семьям, он всегда думал: а что если, мои девочки не выжили бы тогда при рождении, что бы я делал? Чтобы делала моя любимая?

    Но им повезло иметь бойких и красивых дочерей, и мужчина готов приложить все силы для их счастья и счастья их матери.

    — Я соболезную им, это большое горе, надеюсь они смогут оправиться.

    Мужчины направились в сторону базара, решив обсуждать юных дочерей Ибрагима, что по скорости не уступают птицам. Им обоим не хотелось ворошить чужое бельё, ведь у обеих семей тяжёлое время, в их ситуации стоит просто посочувствовать.

    Аль-Хайтам же на руках нес Джина, и ни на шаг не отдаляясь от беседующих, иногда подавал голос, чтобы поддержать беседу. А малыш Джин радостно крутил в своих руках новую книгу подаренную всё тем же угрюмым, но добрым Аль-Хайтамом. Сколько же счастья было внутри него, но от вида Ибрагима, у него что-то продолжало колоть в сердце даже под конец дня, он был как будто знаком для его глаз, но вспомнить никак не удавалось.

    Вдоволь нагулявшись по городу, Ибрагим всё же покинул их, более радостный, чем в начале их встречи.

     Соседи периодически переглядывались и обсуждали что-то своё с обычной язвительностью в речах. Ходя по шумным улочкам этого города, их небольшой компании удалось забыться на время и насладится общением друг друга. Их неспешный шаг прерывался игрой в догонялки, Хайтам на это только фыркал, но к игре присоединился. Светловолосый мужчина задорно хохотал, меняя свой голос на грубый, делая себя этаким злодеем для вида. Их беготня так же быстро перешла на небольшой спарринг на мечах, где Кавех держал Джина «в заложниках» одной рукой, а второй свой увесистый меч, попутно отбиваясь от меча своего соседа. Джин мысленно для себя отметил, что Кавех очень силён, раз способен держать нечто подобное без намека на усталость. И когда их игра закончилась, мальчик с восхищением держал красивый и изогнутый меч Аль-Хайтама, а Кавех пытался скрыть спазм в своей левой руке.

      Люди проходившие мимо них весело что-то обсуждали, также были мило воркующие парочки, что держались за руки поедая вкусности. Так же недалеко можно было услышать стук по металлу изготавливаемой для работы стали. Спешащие учёные вежливо приветствовали узнаваемые лица мужчин по всему Сумеру, они быстро провожали их озадаченным взглядом, ведь такая контрастная пара немного пугала своим присутствием, особенно бегающим рядом мальчик, без видимых эмоций на лице, который как-то умудрялся показывать своё счастье видя таких людей, как: талантливых и умных учеников Академии. И всё же, они не могли понять: правдива эта картина или нет? Но на это они ничего не говорили, просто уходили по своим делам, не желая беспокоить эту пару.

    Выйдя из города, их компания направилась к водоёму неподалёку. Уходящее солнце по-прежнему нещадно грело их тела, заставляя чувствовать жажду и желание окунуться с головой в реку. Аль-Хайтам помнил неприятный опыт своего соседа в его путешествие, поэтому он был категорически против повторения той ситуации.

    — Если собираешься вновь заболеть, то советую тебе сделать отдельную кухню с ванной, у меня нет желания страдать вместе с вами. — мужчина так же перевёл взгляд на младшего их компаньона, что уже собирался окунуться в воду.

    — За это можешь не переживать. — Кавех активно начал снимать свои штаны. — Ты почти неделю ночевал со мной в одном домике, и не заболел.

    Хайтам разочарованно вздохнул, Кавех был прав, что не могло не радовать самого архитектора. А секретарю лишь оставалось пробубнить про то, чтобы эти оба были осторожными в воде.

    Кавех ещё раз уточнил у секретаря: не желает ли он искупаться. Но ответ того по-прежнему звучал отрицательно.

    — Как жаль, а вода очень теплая. — Кавех был уже наполовину мокрым, и ему лишь осталось поправлять свои влажные волосы рукой, а другой помогать Джину держаться на плаву.

    — Аль-Хайтам, вода теплая, как парное молоко, неужели вы не хотите искупаться?! — мальчик выкрикивал каждое слово всё громче предыдущего, при этом яростно молотил воду всеми конечностями, желая покорить её во всех смыслах. Рядом стоящий Кавех хохотал от такого напора, ведь он не успевал наблюдать за реакцией своего соседа и помогать Джину.

    Мальчик всё же добрался с помощью Кавеха до берега тяжело дыша, ему удавалось ходить на озеро, но научиться так и не смог с приемной семьёй. Его это расстраивало и заставляло чувствовать себя лишним, и пока он сидел на покрывале у берега, все продолжали радостно играть в воде. В такие моменты он понимал, что если кто-то решит взять его в свою семью, которая имеет в себе ещё детей, то навряд ли он почувствует себя полноценной частью всего этого. Джин привык к таким мыслям, но долгожданного спокойствия всё ещё не было.

    Река постепенно возвращала свой первоначальный вид: спокойное и умиротворённое покачивание с одной стороны на другую. Морские обитатели без шума проплывали мимо, желая оставаться незамеченным. Листья деревьев радостно хлопали создавая многочисленный, но привычный шум. За этим шумом стоящие в воде не услышали звук снимающей обуви и тихого приближения в воде.

    Джин, что держался на воде, с помощью руки Кавеха, вдруг почувствовал ещё одну пару рук на своём теле. Кавех же ощутил своей спиной чужое тело, что крепко прижалось создавая табун мурашек прошедших до самых кончиков волос на его теле.

    — Если хочешь его утопить, то просто приложи больше сил держа его так. — Раздавшийся голос над ухом Кавеха, заставил его вспомнить вчерашний вечер, с похожей ситуацией. И нервное потряхивание его ног, не осталось без внимания Аль-Хайтама. — Не обязательно его всё время держать, просто дай ему уверенность в его действиях, и тогда он сам поплывёт.

    Хайтам взял руку Кавеха в свою, указывая наиболее удобное расположение для учения по плаванию. Для Джина понимание такого рода действий не стало чем-то сложным, просто ему и вправду требовалось нормальное объяснение, как двигать своими конечностями в водном пространстве. Видя улучшения своих результатов, мальчик перевёл счастливый взгляд на Кавеха, и обомлел. Лицо его фаворита было бледным как смерть, а трясущиеся колени говорили о его большом волнении. Джин понимал, что причина такого вида таилась в человеке, что стоял прямо за спиной архитектора, но знать подробности ему не хотелось, но если только самую малость… Пока есть возможность, он попытается отплыть подальше, и будет стараться дальше практиковать свои навыки на берегу.

   ***

    Небольшая компания, состоящая из трёх человек, таких как: Кавех, Хайтам и Джин. Двигались в сторону дома с мокрой одеждой, что неприятно липла к телу, и мокрыми волосами, которые не успели высохнуть за всё время их обратной дороги. Каких-то особых тем для обсуждения не появилось за всё это время, больше хотелось молчать, после насыщенного на события дня.

    Понемногу, всевозможные прилавки и кафе закрывались по расписанию, а ночные бары наоборот, только начинали принимать новых клиентов, и раздавать напитки для поднятия настроения. Кавех был бы не прочь заглянуть, но он пообещал себе, что постарается выпивать меньше, чтобы больше не повторялось таких казусов с его соседом. Да и в принципе, стоит уменьшить свой пыл к горячим напиткам, от употребления алкоголя его жизнь лучше не станет. Архитектор чувствует, как что-то начинает меняться в его жизни, в особенности его отношение к миру вокруг.

    После того как Кавех вновь взялся за общий проект с Аль-Хайтамом, он чувствовал, как желаемая цель постепенно идёт к завершению. За две недели отсутствия его соседа в экспедиции, Кавех спал мало для человеческой нормы, он засиживался до глубокой ночи дорабатывая стол, что сможет поставить точку в желании Кавеха поблагодарить Аль-Хайтама как следует. Вырезая продуманные до мелочей узоры, архитектор задумывался: когда завершающий штрих подойдёт к концу, будет ли всё так же, как и сейчас?

    То есть, у Кавеха всё равно есть возмущения к образу жизни своего бывшего друга, но после того, как он смог помочь архитектору вновь встать на ноги, его отношение стало что ли более мягким и отзывчивым?

    Все эти моменты, где Хайтам был рядом в сложный момент, бросается в глаза всё больше. И Кавех это видит настолько четко, что даже день тускнеет на фоне этого. До архитектора постепенно начинает доходить, что Хайтам всегда таким был с момента их сожительства, уже не говоря о том факте, как он приютил его у себя, и позволяет жить по сей день.

    Архитектор пытается сослать эти факты на его дружелюбие, но слова и действия произошедшие накануне, как будто бы кричат в лицо, о нереальности такого. Неужели соседи-бывшие друзья, позволяют признаваться в глубокой привязанности и любви, а потом спать в обнимку всю ночь и перебивать мысли одним поцелуем в макушку. Что ж, вполне схоже на дружелюбие, не так ли…? Вот и Кавех понимает, что нет тут места дружбе.

     Но он соврет, если скажет, что не желал об этом сидя рядом за одним обеденным столом. Все факты на лицо, но Кавех по-прежнему боится признать тот факт, что он не одинок в своих чувствах.

    Из-за этих мыслей, шаг Кавеха ускоряется, что заставляет его компаньонов так же ускориться.

    — Кави, что насчёт Джина? — голос Хайтама резко пронзил все мысли Кавеха. — Разве мы не должны вернуть его приемной семье?

    Кавех остановился разворачиваясь всем корпусом к говорившему. Их глаза в очередной раз столкнулись, и кажется, Кавех понимал причину по которой он влюбился беспамятства в этого сурового секретаря из Академии. Нет, глаза это не единственная причина его любви, Кавеха поражает и будоражит мысль, лишь об одном упоминании его имени, и найти одну единственную причину, по которой он смог бы ассоциировать свои чувства с личным качеством этого человека — невозможно. Он влюблен целиком и полностью, ему не нужно любить что-то одно в этом человеке, ему хватит даже небольшой доли его тела, чтобы с уверенностью сказать, что он всё ещё любит его.

    Кавех продолжает развиваться как личность, прямо сейчас, он смог побороть самого себя мысленно. Каждый раз анализируя свои чувства, он из раза в раз возвращался к этому человеку и чувствовал вину за это. Разве после всего случившегося он может позволить себе нечто подобное? Вина с каждым разом всё больше пожирала его, Кавеха так же не отпускало чувство вины за утрату отца, даже спустя все попытки Хайтама изменить этот факт, даже письма его матери не смогли переубедить его в своих чувствах, всё казалось бессмысленным и пустым, он погряз в этом, он перестал понимать самого себя, его эмоциональное состояние рушилось от любого слова Аль-Хайтама, и в один из обычных дней, Кавех окончательно рухнул внутри себя. Небольшая оплошность, и годы попыток скрыть свою боль оказались пустым звуком.

    От небольшого стечения обстоятельств, Кавех навредил Мехраку, не специально, всё было как обычно, банальное использование, разве может пойти что-то не так? Ещё как может.

    Рука Кавеха тогда дрогнула, что повлекло за собой окончательную точку на своём будущем. Невозможность постоять за свои чувства и банально понять их. Чувство вины пожирающее до плоти, творческий кризис и происшествие в пустыне, что приковало архитектора к кровати, и это окончательно затопило Кавеха с головой.

     После этого он надолго закрылся в комнате и в самом себе, в тот момент Кавех потерял счёт дням, каждый казался как один, однообразные эскизы и одна и та же картина за окном. Всё казалось сплошным бесконечным кругом, так пусто и темно, всё так глупо и бессмысленно. Желание в жизни отсутствовало, всё что он мог, это проводить однообразные линии друг за другом и хождение в сторону в сторону. И лишь после поручения Тигнари с Сайно, ощущение реальности стало возвращаться, но покидать комнату так и не хотелось.

    И сейчас Кавех понимает, что если бы его друзья не пришли вовремя, то он решил бы покинуть Сумеру, уехав куда подальше от болезненных воспоминаний. Но он рад, что так и не сделал этого, он рад что может смотреть в глаза человеку, которого любит всей душой, он рад, что может ходить по дороге, которая греет его душу и память, он рад вновь видеть лица своих друзей и делать то, что может улучшить чью-то жизнь в лучшую сторону, он рад жить.

     Кавех окончательно понял это в тот момент, когда Хайтам сидел перед ним на коленях, тогда он долго молчал, видимо о чем-то думал. Кавеху непривычно было видеть столь скованное движение в теле его соседа, но держа Мехрака в руках, архитектор просто продолжал смотреть с безразличием в глазах куда-то сквозь него. После долгой паузы, секретарь крепко сжал руки Кавеха и произнес слова, которые надолго останутся с ним. Жаль, что он почти не помнит их, но чувство по-прежнему живо, и оно точно с ним надолго…

    — Хайтам, как думаешь, мы могли бы стать официальными опекунами для Джина? — вопрос не был таким уж неожиданным, Аль-Хайтам проницателен, и давно понял, что Кавех хочет ему предложить. — Ты сам знаешь, что он лишь временно опекается. Но ребенку нужна настоящая семья. А не фарс, где каждый гордо бьет себя в грудь, и кичиться тем, что приютил сироту или помогает ему…

    — Хм. Что скажешь Джин? — мужчины перевели взгляд на мальчика укрытого накидкой Хайтама. — А ты бы хотел жить с нами?

    По секретарю не скажешь, но он успел привязаться к этому необычному пареньку, найденного в пустыне. Он не был особенно сентиментален к такому, но видя, как мальчик продолжает познавать этот мир, и делать его хоть чуточку лучше своим желанием жить, Хайтам ненароком возжелал сделать его счастливым. И дать тому возможность прожить обычную жизнь, как и у его сверстников.

    Джин хлопал глазами переводя взгляд с одного и на второго мужчину, он вполне мог ожидать нечто подобное, но разве есть особая заслуга, в которой он может жить счастливой жизнью рядом с этими потрясающими людьми? Разве он может что-то дать им в ответ? Навряд ли…

     Этот факт сильно поразил юный мозг мальчика, он почти поверил, что будет бегать от одной семьи к другой, пока окончательно не вырастит, а сейчас…

    Крупные капли стекали с лица Джина, он пытался быстро вытереть их со своего лица, чтобы наконец собраться с мыслями и дать им свой ответ. Он не мог заставлять их ждать, не мог…

    Мужчины подошли ближе к Джину, пытаясь успокоить того утешительными словами.

    — Не печалься Джини, я обещаю, что этот хмурый дядька и пальцем тебя не тронет. — Кавех усадил мальчика к себе на корточки попутно вытирая его слезы.

    — Я бы больше побеспокоился, о таком несамостоятельном отце в твоей роли. — Хайтам так же присел на корточки рядом с Кавехом. — Я думаю, что Джин сможет постоять за себя, получше некоторых.

    Архитектор протяжно вздохнул, как только он начинает думать, что Аль-Хайтам само совершенство, то резко всплывает факт существования его характера, и это раздражало его сознание, но ничего не мог с собой поделать. И всё же, затевать спор в такой момент, не было желания.

    Кавех подхватил Джина на руки, ожидая, когда Аль-Хайтам соизволит подняться и пойти домой наконец-то.

    — Я обещаю, что буду хорошим отцом для тебя. — Джин поднял свой взгляд, желая убедиться в истине этих слов. — Но это если ты не против, я не претендую на роль твоего отца, тут выбор только за тобой.

    Мальчик уткнулся в грудь Кавеха, протяжно вдыхая воздух и думая о сказанных словах. Джин уже начал прокручивать вероятность его жизни исходя от ответа выбранный им. Отрицательный ответ, самый лёгкий для него, но разве можно просто сдаться и не попытаться что-то изменить в своей жизни. Он до безумия хотел кричать о своём желании жить всем вместе, вместе завтракать и обедать, ходить гулять и просто быть нормальной семьёй.

    Джин совсем не заметил, но из-за слёз текущих из его глаз, возможность говорить стала не выполнима, что повело за собой продолжительную тишину.

    Звук приближающихся шагов разрезал затянувшуюся тишину, а теплая рука коснулась волос маленького мальчика, нежно проводя по линии роста. Прозвучавший голос был совсем тихим, как будто его обладатель страшился быть услышанным посторонними.

    — Если не хочешь видеть его своим отцом, то я могу взять эту роль. — услышав это, лицо Кавеха скривилось от недовольства и недоумения, ведь это его была идея, так почему он остаётся в стороне. — Обещаю, что твоё будущее будет безоблачным.

    Кавех что-то хотел было сказать, но его губы накрыла всё ещё теплая ладонь, и это немного поумерило его пыл.

    Внутри Джина, что-то тёплое разливалось по всему телу, он не мог сказать точно, что это за странное чувство. Но оно было приятным и ласковым. Как руки матери гладящие своего ребенка перед сном и как утренний лучик, выглядывающий из далека. Вот так можно было описать ощущение Джина перед этими словами.

    С момента его пробуждения, он почти не испытывал эмоций, у него не было желаний, он просто существовал. Но когда Джин оказался в кругу заботящихся о нём людях, он смог постичь истинное счастье быть любимым.

    Прямо сейчас, для самого себя, он решил, что будет обязан дарить подобное и другим нуждающимся в этой любви. Ведь теперь с уверенностью он может сказать, что у него есть семья, большая и дружная.

    Мальчик поднял свою голову показывая свою самую первую, но такую благодарную улыбку. Даже если солнце сядет, он не перестанет освещать этот мир.

    Кавех смотрящий на него поистине был счастлив видеть это, а ведь можно и вправду подумать, что они родные по крови. Настолько заразительная и яркая аура кружила вокруг них.

    Аль-Хайтам смотрел, внимательно смотрел… Он запоминал каждую деталь в этой картине, всё казалось таким реальным, как будто и должно так быть. И совсем непроизвольно, уголки его губ поднялись, желая дополнить эту картину своим присутствием.

    — Думаю можно считать это за положительный ответ. А теперь идёмте домой, ваши волосы по-прежнему мокрые. — Хайтам перетянул накидку на голову мальчика, желая защитить того от холодного потока воздуха. Он также перевёл взгляд на Кавеха, но к несчастью, у него больше не было ничего такого, что могло бы укрыть и его голову. Поэтому он приобнял того за талию желая сохранить равномерное тепло исходящее от обоих тел. — Подавай хороший пример ребенку, с этого момента ты будешь отцом, и твоей задачей быть лучшей версией себя при любых обстоятельствах.

    Глаза цвета вина посмотрели на объект своего обожания, и если бы было достаточно светло, то Хайтам заметил, как зрачки Кавеха увеличиваются лишь от одного взгляда на его лицо. Но видеть это не обязательно, хватит лишь быстро бьющегося сердца, чтобы понять всё без слов.

     Малыш Джин тихо наблюдающий за этим поражался такому контрасту между ними, вроде они были теми кто спорил и высказывал всё как есть, но на деле, каждое их действие было трепетнее обычного. Каждый их взгляд выражал особую ауру, чего-то сладкого и теплого. Они бы могли постоять так ещё пару мгновений, но неожиданный вердикт Джина, заставил обоих мужчин ахнуть от удивления.

    — Я буду называть вас обоих своими отцами, я не смогу жить с мыслью о том, что кто-то один всегда будет в стороне. — мальчик всё ещё был весь в слезах, но улыбка так и не сходила с его лица.

    — А?! Ты сейчас серьезно это? У нас обычно нет такого, чтобы было два отца. Принято чтобы была матушка и отец, боюсь тебя могут неправильно понять. — говоря это, Кавех почувствовал чужую руку на своём плече.

    — Если он хочет, то пусть будет так, я не против. — пускай не скажешь, но секретарь был рад услышать подобные слова.

    Кавех перевёл на него осуждающий взгляд полного неприязни, он уже представлял, как будет счастливо откликаться на зов: «Отец». Но неожиданно вписавшийся Аль-Хайтам никак не входил в его планы.

    — Ну раз так… — мальчик призадумался опустив голову вниз. — Тогда Кавех — это мама, а Аль-Хайтам — это папа!

    — Что?! Почему я мама?! По логике вещей, я должен быть папой!

    — Если бы ты промолчал, у тебя был бы шанс отыграться, но теперь мы с уверенностью заявляем, что Кавех мама. Так? — секретарь с довольной улыбкой глянул на Джина, и как будто бы понимая друг друга без слов, кивнули головой в такт.

    Кавех почувствовал себя самым преданным человеком на этой земле, только что названный сын, променял его на какого-то хмурого дядьку, а ведь это именно он заботился о нём как только мог, на протяжении двух недель, и даже в библиотеку Академии сводил, а теперь…

    Кавех поймал себя на мысли, что и вправду думает, как какая-нибудь ревнивая мамочка. И теперь чувство стыда с ним ещё надолго.

    — Ну что Кави, пойдем? — Хайтам по-прежнему придерживал своего соседа за талию.

    Кавех не стал смотреть тому в глаза, а лишь молча начал идти крепче сжимая Джина в своих руках. Но всё же он рад, пусть немного завидует, но он действительно счастлив вновь иметь семью.

    — Да, идёмте домой…

   ***

    Всё это время за столь милой картиной наблюдал мужчина сидящий неподалеку и попивал кружечку пива. Он мог с уверенностью сказать, что знает этих двоих выпускников из Академии, но поверить в происходящее он с трудом мог. Всё же нечто подобное не каждый день случается, пусть он и слышал обрывками их небольшой диалог, но саму суть он смог понять. И ему оставалось только тихо вздыхать от столь занимательных мыслей, что ещё долго будут преследовать его.

    Около него прошёл хорошо одетый мужчина с головным убором гордо смотрящий в небо. Вот и ещё один контингент тянущий на роль: нежданно-негаданно.

    Только мужчина за столом собирался сделать глоток, человек с головным убором окликнул его:

    — Господин Манджу? Простите меня за свою вольность, но не позволите ли вы составить мне вам компанию?

    Хорошо одетый парень, закрываемой всё это отлично сделанной накидкой. Пытался выдать уверенность в своих действиях, но академик видит академика из далека. Поэтому пьющий мужчина не понял, для чего весь этот показ мод и фарс в действиях. Парень явно пытался выдать себя за иностранца, но не вышло.

Манджу хорошо разбирается в людях…