Я Там, Где Ты

Юное и маленькое тело тихо посапывало в мягкую словно зефир подушку. Мальчик по имени Джин только-только окунулся в мир сновидений под присмотром своего названого отца. Пока мальчик посильнее укутался в одеяло, рослый мужчина покидал комнату в надежде, что Джин не проснется посреди ночи от какого-нибудь недуга.

    Их большая и дружная компания состоящая из трёх человек, благополучно добрались до дома без особого спора. Аль-Хайтам всю дорогу поддерживал своего спутника, с желанием согреть его, но этого и не нужно было, хватило лишь одного прикосновения, чтобы Кавех стал сравним с горящим костром где-то посреди ночной и холодной пустыни, даже волосы мужчины просохли за каких-то несколько минут до прихода к их месту назначению.

    Кавех согласовал со своим соседом, что он пойдет на базар предупредить людей, которые являлись неудачными опекунами, раз позволяли разным людям забирать их дитя на ночёвку. А Хайтам в это время накормит Джина и уложит его спать. На том и решили.

    После ужина мальчик всё не мог уснуть, постоянно крутился и всё пытался выпросить у Хайтама попить или сходить в туалет. Мужчина в этом случае был спокоен и невозмутим, выполняя каждое требование Джина, но внутри всё сгорало от нетерпения перед будущим диалогом. А когда послышался тихий шорох соседских ног, Аль-Хайтам и вовсе начал старательно обдумывать, как лучше начать их беседу. Через томительно долгих полчаса, Хайтам всё же смог вытерпеть небольшое испытание с укладыванием ребенка спать.

    Перед уходом из спальни Кавеха, секретарь оставил свет от лампы включенным. Эта лампа стояла на тумбочке около небольшой по меркам Хайтама кровати. Свет был совсем тусклым, но если мальчик проснется, то ему будет легче ориентироваться в темноте, и у того будет меньше возможности испугаться выдумок своей фантазии.

    Даже если так и будет, то почему Хайтам уверен внутри себя, что мальчик может испугаться тёмного времени суток окутывающий всю комнату. Не так уж и сложно догадаться, особенно для такого человека как Аль-Хайтам.

    Вчера перед тем, как укладываться спать, Джин делал всё примерно то же самое, что и сегодня, и всё для того, чтобы секретарь не покидал и не оставлял его одного в темной комнате. Благо Мехрак подоспел и быстро окунулся в длительный морфей вместе с мальчиком. А сегодня Хайтам купил небольшую лампу в комнату Кавеха, чтобы мальчик не пугался. Хотя теперь можно выражаться, что это комната Джина. У мальчика должно быть личное пространство, а с Кавехом он уж как-нибудь справиться.

    Хайтам сидя на диване в гостиной, допивая какой-то коктейль принесённый Кавехом, он из-под опущенных ресниц поглядывал на спину архитектора. Сегодня Кавех был одет по-особенному открыто, что не могло не радовать обладателя больших наушников. Эта рубаха на нём, чем-то смахивала на его повседневный наряд, но небольшой просвет в области его торса не позволял отвести от него пылкий взор. Вырез на спине был ещё больше, впуская в себя тёплый фонарный свет со стороны кухни, поглаживая и создавая приятную картину для глаза. Его штаны умело подчеркивали каждую форму выходящую за рамки обычной болванки, при этом штаны заканчивались на икрах небольшим вырезом в виде треугольника. Красиво.

    Во рту неприятно отдало приторным послевкусием от коктейля смешанным с холодным молоком. Хайтам пил это в детстве, и он внутри себя всегда противостоял желанию допивать нечто подобное, но сейчас… Сидя на диване и смотря, как Кавех старательно вырезает детали на ножке его стола, невольно вкус коктейля забывается и отходит на второй план, а в горле неприятно начинает тянуть от нехватки жидкости и приторной сладости.

    — Я всегда был уверен, что именно этот напиток выводит тебя из равновесия. — архитектор с ехидной улыбкой повернулся и глянул на сидящего. — Разве не ты мне доказывал о невозможности такого сочетания, и что у меня нет вкуса?

    Кавех весело посмеялся, стараясь делать это как можно тише. Видимо воспоминания порождали в нём приятное тепло, что аж сводило челюсть. Но продолжать работать он не спешил. Оба знали, им есть что высказать друг другу, но вот как начать, чтобы не отпугнуть собеседника, никто не знал.

    — Коктейль по-прежнему отвратителен, но это не отменяет того факта, что я хотел пить. — Хайтам отставил стаканчик, и скрестил руки на груди. Немного откашлявшись от сладкого и липкого остатка коктейля в горле, он продолжил.– Присядешь? Или желаешь чтобы я помог тебе в твоём творении.

    Архитектор тихо хмыкнул на это, но в долгу не остался от его колкости.

    — Ты всё равно в этом ничего не смыслишь, так что какой толк… — мужчина выровнялся из неудобной позы так, что в глазах потемнело от небольшой резкости, но всё же присел рядом с соседом.

    Оба молчали, никто не решался начать говорить первым. Кидать колкости в друг друга — это одно, а нормально выражать свои чувства словами — это уже совсем другое. Оба отвыкли от того, что с кем-то можно поговорить о чём то личном, так ещё и с человеком, который не безразличен.

     Кавех всегда догадывался, что их соседские взаимоотношения не самые здоровые по меркам людей, но он предпочитал это игнорировать, ведь он и так живёт тут на птичьих правах, и лишь по воле случая Кавех оказался в этом доме, что раньше был его, но из-за ненадобности, отказался от жилища. Кто же мог знать, что его жизнь занесёт в подобные дебри?

    Пройденные минуты ощущались как пройденный час, слишком долго и томительно. Каждый раз, желая, открыть рот для обыденного потока слов, который присутствовал в их общей жизни каждый день, все мысли резко обрывались в начале и сказать слова больше не было возможности. Даже Аль-Хайтам, у которого есть любая фраза на любой случай жизни, так же молчал, то ли думая, то ли уснул.

    И всё же тишина была прервана голосом полный нежности и смущения, пока уверенность мужчины теплилась, он должен успеть всё высказать.

    — Когда ты сказал про перо, ты и вправду имел в виду, что… — и всё же его уверенность закончилась на слове «что», это было куда сложнее чем затевать спор. Неприятное ноющее чувство напоминало о его глупой запинке. — Не пойми неправильно, я не хочу вешать какой-то ярлык на тебя, просто мне показалось, что это значит очень многое и даже большее… Я верно думаю?

    Архитектор посмотрел в глаза напротив желая увидеть там ответ, но читалось там совсем другое, что-то отдалённое и невнятное. Порой так сложно понять этого секретаря.

    Сам Хайтам продолжал молчать, он знал, что обязан поставить точку в этом разговоре, но как он может заставить себя сказать нечто подобное.

    Хайтам заметил что-то ломающиеся внутри Кавеха от долгого молчания, какая-то конструкция, что была возведена за кратчайшие сроки, очень быстро обваливалась, создавая отрешённость между ними. Мужчина не мог допустить подобного, Кавех только-только смог начать верить в правдивость подобной ситуации, а секретарь будто бы намеренно тянет время, чтобы окончательно потерять доверие.

    Мужская ладонь бесшумно накрыла чужую, а точнее родную, просто ещё никто не готов это признать в слух. Кавех смотрел на то, как Хайтам непроизвольно сжимает его руку, от чего становилось спокойнее, но чувство какой-то обиды и печали, всё ещё теплилась внутри. Кавех ожидал, что Аль-Хайтам в своей обычной манере начнет твердить об очевидности их взаимоотношений, он правда хотел в это верить.

     Тишина, что по-прежнему окутывала пространство, никак не желала покидать, давя и разрушая изнутри. Кажется мужчина начинал понимать: пока что они оба не готовы к тому, чтобы они могли наслаждаться тишиной друг с другом, им обязательно придется говорить или спорить, но насколько долго их хватит.

    Рука Хайтама немного ослабила хватку, его указательный палец нервно дёрнулся, но всё же желаемое исполнил в реальность. Нежное поглаживание большим пальцем по руке Кавеха, немного вывело того из размышлений, переведя свой печальный взор на человека напротив.

    Их взгляды вновь столкнулись друг с другом, и Кавех ощутил прилив невнятного чувства смешанного с приторно сладким и жгуче острым. Всё его существо кричало о возможности высказать накопившееся, но язык вновь не поддавался на уговоры и архитектору только и оставалось, что смотреть в эти яркие и немного безразличные очи.

    Кавех вновь не мог понять своего спутника, все его действия произошедшие ранее противоречили молчанию возникшее в гостиной. Сам архитектор от такого непонимания обычно начинал захлебываться слезами, тем самым опустошая своё тело от негатива, что хранилось долгое время. Изливал он свои чувства не каждый раз, такое происходило исключительно в сложный период, когда разобраться в себе и в Хайтаме не было возможности, а застой на работе не давал покой ночами. Из-за этого он считает себя крайне неустойчивой и слабой личностью, но после успокоения своих эмоция, былое и давящее чувство возвращалось, и всё же жить было чуточку легче. И в каком то смысле, Кавех ждал того момента, когда он сможет вновь ощутить приятное чувство безразличия, боли и тоски, перемешанное со слезами.

    Прямо сейчас Кавеху не хотелось: плакать, кричать или метать вещи по комнате, как минимум он не относит себя к истеричной личности. Единственное чего он желал — это вновь оказаться в объятиях Хайтама и забыть о проблемах и неприятностях. Не думать о том, как бы прокормить себя, оплатить аренду или найти новый дом, подальше от гнетущих чувств.

    Кавех так боялся слово «переезд», но ни о чём другом он и не мог грезить, он хочет иметь что-нибудь своё, чтобы не бояться показаться в обществе, как человек не способный обеспечить себя, хотя является одним из самых знаменитых людей во всём Сумеру и даже в других регионах. Он просто хочет жить занимаясь любимым делом, ну тогда почему он перестал искать возможности отыскать новый дом, и начал мечтать о счастливой жизни, где он сможет дать будущее маленькому человеку, что мирно спал в его комнате. Хотя «его», это не совсем уместно.

    Его нутро кричит о том, что если он покинет этот дом, то он больше не сможет быть собой, ведь одна большая и значительная часть его души останется тут навсегда, и возможность забыть о ней не будет. И когда он останется один, в своём одиноком доме, с одиноким интерьером, Кавех поймёт, что он был обязан сказать Аль-Хайтаму одну фразу имеющую смысл только для них в этот момент.

    — Спасибо тебе Хайтам… Спасибо за то что всегда рядом. — Кавех неспешно убрал свою ладонь, желая хоть на миг сохранить это тепло на своих руках, но это не может длиться бесконечно. Не успев толком встать, Кавех присел от последующих слов.

    — Я даже не успел ничего сказать, а ты уже придумал что-то в своей голове. — архитектор перевёл свой взгляд полной безнадежной печали, но всё же он сел обратно, не возлагая большую надежду. — Я не должен был тянуть с ответом и заставлять тебя тревожиться лишний раз… Извини.

    Хайтам вновь взял за руку Кавеха, и как будто бы собирался с мыслями. Вся эта ситуация давила на него не меньше, делая его молчаливым. Пусть он не похож на дружелюбного человека, но отмалчиваться Аль-Хайтам бы не стал, о чём Кавех прекрасно знал. Вполне возможно именно этот факт повлиял на конечность размышлений архитектора.

    — Не думал, что смогу однажды услышать это от тебя. — мужчина полностью прижался к спинке дивана, стараясь хоть как нибудь скрыть свою скованность в движениях и нежелании находиться тут в данный момент.

    — Кавех, в тот момент, когда я сказал, что храню то перо, я не пытался завести тебя в заблуждение. — Хайтам вновь начал поглаживать ладонь архитектора, как будто бы успокаивая себя и Кавеха этим. — Поверишь ли ты мне, что я не знаю, как высказать свои чувства?

    Кавех не мог поверить своим ушам, ведь печальный настрой, как рукой сняло, и в этот раз уже он крепче сжал руку секретаря призывая того продолжать и не останавливаться, но всё же следующее слово за ним, и он обязан сказать что-нибудь такое, что должно помочь его спутнику собраться с силами, ведь как-никак он старше.

    — За всё время нашего знакомства, ты ни разу не врал мне, и я верю тебе больше чем себе. — и это чистая правда, возможно Кавех не готов принимать его слова, но они обязательно будут правдивы при любых обстоятельствах, и в конечном итоге он всё равно будет винить себя за неоправданную вспыльчивость на честное слово Аль-Хайтама. — Если сложно сказать, просто покажи это действием.

    Архитектор догадывался о слабость его соседа перед проявлением своих эмоций и желаний. В своём настоящем возрасте, Хайтам смог добиваться желаемого через действия не затрагивая при этом своих ярких эмоций. Так же имея трудный характер, он смог отстранить от себя людей требующие эмоциональной поддержки и обязательного взаимодействия на постоянной основе. Благодаря этому фактору он живёт спокойно без прикрас.

     В более юном возрасте, будущий выпускник Хараватат очень нехотя заводил новые знакомства, сейчас это не сильно поменялось, просто раньше это было с особым скептицизмом и открытым нежеланием. Юный Хайтам был настолько нелюдим, что некоторые с его потока даже не знали о существовании такой персоны, и что в их группе оказывается на одного человека больше, чем казалось раньше.

    Когда его возраст перевалил за 16 лет, ученики вокруг начали замечать его, как особо выделяющегося среди всех. Но это не давало им повода завидовать или ненавидеть Хайтама, просто для всех было как факт, что этот юнец отстающий на два года, был и вправду хорош. Этот факт сподвигнул некоторых ребят наладить с ним общение, но Хайтам даже внимания не обратил на присутствие его однокурсников, а некоторых и вовсе слал гулять в другое место. Этот момент не ускользнул от некоторых особых учеников, и до конца выпуска, все считали, что Хайтам обычный выскочка. А некоторые вместо учебы пытались насолить ему, да вот те до сих пор не могут принять тот факт, что их все слова и доводы были разбиты одним предложением. Наверное это удручает их по сей день.

    И что мы имеем по итогу?

Человек не способный проявить своих чувств, жаждет этого. И по этой причине, вся ситуация загоняет его в угол, при этом покрываясь небольшой испариной.

    Кажется, что знаменитый Аль-Хайтам способен на всё, таких выдающихся личностей не каждый день встречаешь, и проблемы в личной жизни не должны быть, но вот беда. Хайтам кажется впервые встретился с серьезной преградой лицом к лицу, при этом неспособный вымолвить и слова.

    Будь его желание, он бы и запеть смог, но его нервы, как тонкая струна вот-вот должна лопнуть от напряжения; внизу живота тянет, а к горлу подступает неприятная тошнота.

    — Если не хочешь, не говори, я могу и подождать.

    Мужчины продолжали держаться за руки, а тишина вновь проникла между их диалогом, но было чуточку спокойнее в этой атмосфере.

    Хайтам на самом деле всё уже решил для себя, и он вполне мог продолжить начатое, но почему то ему казалось, что в их ситуации лучше молча посидеть и наслаждаться тишиной, если есть такая возможность. Оба мужчины привыкли к спорам и словам, которые выходили на постоянной основе, но как минимум, Кавеху трудно было молчать, и желание скрыть неловкость за беседой, вполне неплохой вариант по его мнению.

    Книголюб снял наушники, и оставил их на своей шее. Кавех почувствовал это движение, но обращать внимания на это не стал. Хайтам в свою же очередь, подвинулся чуточку ближе соприкасаясь с бедрами архитектора, а вот этот момент не был упущен от глаз, словно вино. Кавех только успел повернуть голову, как почувствовал странное прикосновение к своей щеке. Такое тёплое и даже влажное, а чужое дыхание четко отпечаталось на поверхности лица, как что-то дурманящее и желанное.

    Кавех смотрел с полной растерянностью в глазах, он и вправду желал подобного, но в данный момент он уже и сам не понимал, чего он хочет на самом деле.

     По всей поверхности его щёк, мягким прикосновением сиял румянец, почти незаметный, но для соколиного глаза нечто подобное не осталось без внимания.

    Кавех понял, его только что поцеловали в щёку, и это было достаточно красноречиво, чтобы можно было продолжать молчать от смущения, но довольное выражение лица Аль-Хайтама так и кричало, что это не конец.

    Секретарь протянул руку Кавеха к своим губам, соприкасаясь и даря ей теплый поцелуй. Архитектор с полным недоумением смотрел на эту картину, и не понимал: как ему лучше поступить в такой ситуации? Ответа долго не пришлось ждать, Хайтам сам всё решил, и неспешно притянул самого Кавеха к своему телу спиной, даря тому то самое тепло в котором мужчина нуждался.

    — Если ты так пытаешься добиться от меня платы за аренду, то это не самый лучший подход. — ничего кроме шутки тут не было, ни о одной серьезной нотки, Кавех лишь пытался сохранить часть своего рассудка с помощью подобной реплики.

    Спина Кавеха упиралась прямо в крепкое тело мужчины, при этом он прекрасно ощущал каждый его изгиб, от чего желание росло с большой прогрессией. Ни для кого не секрет, что Хайтам обладатель прекрасного телосложения, и архитектор мог бы даже позавидовать, но у него нет такой необходимости. Если знать его хорошо, то в скором времени откроется тот факт, что Кавех не так слаб, как кажется на первый взгляд, но это вторично на данный момент.

    Мужчина, что прижимался спиной к телу, отчётливо чувствовал вздымающиеся грудь секретаря, от чего волнение нарастало в области живота. Кавех упирался своей рукой прямо в бедро Хайтама, чтобы поддерживать своё равновесию, но буквально за считанные секунды архитектор почувствовал, как руки Аль-Хайтама обвивают его талию. Это не было грубым действием, наоборот, очень трепетным и чутким. Этот факт, заставил покрыться мурашками в больших объемах, но менее приятного от этого не стало.

    Кавех очень хотел бы обдумать каждое действие сделанное за одну минуту, начиная с поцелуя, но его сознание и мысли понемногу отступают от назначенной цели, а тело позади, дурманит его поток мыслей до невозможности. И всё же Кавех берёт себя в руки, отстраняется и поворачивает свою голову к объекту вожделения.

    Архитектор старается придумать хоть что-нибудь, что сможет прояснить ситуацию, но в голове только крутиться действия произошедшие недавно. Он желал этого, но не так резко, уж слишком всё это выбило его из колеи.

    — Я… — Кавех только открывает рот, чтобы произнести предложение, которое из-за всех сил держится на ниточке здравого рассудка. Но смотря в эти проницательные глаза, архитектор чувствовал себя потерянным.

    Не дождавшись последующий слов, Хайтам вновь приблизился и соприкоснулся губами где-то около глаза архитектора. Не увидев отрицательной реакции, мужчина решил сказать хоть слово:

    — Я хочу, чтобы мы вместе могли воспитать Джина, как настоящая семья.

    Кавеха словно гром поразили эти слова насквозь, лишь Аль-Хайтам знал куда надо бить, чтобы вышел положительный результат, и он попал в самую точку сомнений Кавеха, всё что он обдумывал и переживал в самом себе, оказалось ничем по сравнению с этими словами.

    После ошеломления и тягучего узла в животе, по телу архитектора начало разливаться что-то теплое и приятное, да так, что его ладошки начали потеть ещё сильнее. В этот момент в его поле зрения был лишь один человек, но очень важный для него, от чего скрыть свою счастливую улыбку Кавех никак не мог.

    Мужчина, что сидел повернувшись через плечо, пересел на бедра своего соседа, оказываясь на полголовы выше Хайтама, но этот факт никого не смутил.

    Архитектор продолжал глядеть в эти прекрасные глаза, и теперь бесконечного волнения они больше не вызывали, смотря на них он чувствовал бесконечную любовь, сочащуюся изнутри.

    В этот раз уже Кавех приблизил лицо для поцелуя, но перед этим он сказал:

    — Теперь ты уже не сможешь отвязаться от меня. Я принял твоё предложение. — глаза архитектора сочились озорством и весельем, ему так мало надо, чтобы ощутить прилив бодрости, и всё же, он касается губами лица тихими и неспешным поцелуями, старательно игнорируя губы. Он так давно ждал этого момента, что прямо сейчас не может вспомнить свои пожелания на такой случай. Хайтам же улыбался своей самой мягкой улыбкой, которая у него была. Ему до безумия нравились эти прикосновения, и останавливаться не хотелось. — Думаю из тебя и вправду выйдет хороший отец. Вот только я всё ещё не согласен со статусом «мамы». Хочешь поменяться?

    Хайтам не сдержался и захохотал заглушая весь уличный шум для Кавеха. Кавех так любил его смех, редкий, но любимый, ведь если книголюб смеялся, то это значило, что ты на верном пути. Мужчина так бы и смотрел на своего возлюбленного не отрываясь, если бы не услышал пищание.

    Кавех не смог сразу сообразить, что же напрягает его периферийное зрение, а когда он увидел в проёме Джина, как-то заволновался от неловкости всей ситуации, но Хайтам не позволил тому далеко от себя отдалиться, лишь отсесть на диване рядом.

    — Теперь твоя очередь укладывать Джина, мамочка. — Кавех, что был всё ещё на эмоциях, хотел высказать что накопилось у него от нахальства этого секретаря, не только же ему поцелуи подавать.

    И всё же Хайтам был быстрее, и вполне шустро покинул гостиную отправившись на кухню, пока Кавех не придумал, что ему сказать.

    Откинув дурные слова, мужчина перевёл взгляд на мальчика, что стоял рядом с Мехраком, кажется ребята хорошо поладили, и теперь на постоянной основе будут вместе спать. Кавеха это сильно порадовало, ведь его другу часто бывает одиноко в отсутствие самого мужчины.

    — Джин, что-то случилось или сон плохой приснился? — мальчик всё так же стоял, но на вопрос кивнул. Кавех спешно подошёл беря Джина на руки, и чувствуя укол сожаления за его невнимательность и отстранённость. — Не волнуйся, это всего лишь кошмар, он быстро забудется.

    Мужчина поглаживал дитя на своих руках, желая даровать тому спокойствие от не самого приятного пробуждения. Джин уже давно успокоился, но ощутить уже такое родное тепло было высшей степенью удовольствия, так что он без зазрения совести уткнулся Кавеху в плечо, нюхая мятный аромат смешанный с каким то горьковатым и тяжёлым привкусом, больше схожего на исходящий запах от Аль-Хайтама. Но было это приятно ощущать, чем сон полный тревожных мыслей и смутных картин никак не связанных с самим мальчиком, как минимум, он никак не мог знать людей, что мелькали в том сне.

    Этот сон не был пугающим, там присутствовали более печальные картины, нежели тревожные. И всё же проснувшись, мальчик был рад видеть освещённое пространство и Мехрака около себя, от того ему легко удалось успокоиться и набраться смелости выйти из комнаты, чтобы ощутить безопасность среди надёжных мужчин в роли его родителей. Мехрак, что успел проникнуть в комнату Кавеха, так же спал рядом, но от движений Джина быстро пришёл в себя и направился сопровождать своего юного друга.

    Какого было удивление Джина, когда он вновь увидел картину, что не должна была касаться его взора, но оторвать взгляд от этих двоих он никак не мог. Слишком всё было чувственно и нежно, от того на душе было спокойно. Мальчик догадывался об их своеобразных взаимоотношениях, как минимум после прихода Хайтама, они были неразлучны. Джин сравнивал их с другими семьями, в которых он ночевал или жил какое-то время, но у Кавеха и Хайтама было всё как-то по другому. Пока что мальчик не может дать ответ на это заявление, но он знает точно, его новые родители очень трепетно относятся к друг другу.

    Оказавшись в своей постели, Джин начал протестовать очередному сну, чего он точно не хотел, так это вернуться в те неприятные видения. Кавех на это смотрел с пониманием, но у него не было идей, как по другому уложить Джина спать.

    — Не хочу я спать, хочу с вами посидеть. — мальчик скривил носик от обиды, что его тоже не взяли посидеть с родителями.

    — Ну Джин-и, тебе нужно отдыхать или… — мужчина задумчиво провёл рукой по волосам, всё ещё ощущая своё перо; веселье по-прежнему теплилась в нём, и байка на такой случай быстро придумалась. — Или не сможешь вырасти!

    Такой глупостью его пугали в меньшем возрасте чем Джина прямо сейчас, но мальчика это почему то испугало не на шутку, ведь он уже начал думать, что он вырастит таким же, как и Хайтам, высоким и сильным.

    — А если не буду? — неуверенность в словах была слышна, понятная даже дураку, но архитектор решил продолжить в том же духе. — Маленьким останусь?

    — Ещё как! Видел когда-нибудь слаймов? — Джин неуверенно кивнул в знак согласия. — Они такие только из-за нежелания отдыхать по ночам, а ведь они могли раньше ходить прямо как мы.

    — Как же так… Сколько же людей превратились в ?! Кошмар!

    Стоящий в проёме Хайтам держал в руках стакан теплого напитка для более приятного сна, но услышав сказанное от своего соседа, желание прогнать его возрастало от каждого слова.

    — Хватит ребенка пугать, Кавех. — мужчина спешно подошёл к изголовью кровати ставя на тумбочку напиток. — Не слушай свою матушку, он любит иногда пошутить, не воспринимай всерьёз. Ну а если серьёзно, тебе нужно отдыхать, чтобы завтра с новыми силами мы могли пойти на базар и увидеть твоих старых друзей.

    На этих словах мальчик недоверчиво перевел взгляд на архитектора, тот указал жестом на правдивость подобного, и Джин быстро воспылал от желания встретить Нилу и других друзей. Сегодня с девушкой им так и не удалось свидеться, из-за чего Джин немного расстроился, но благодаря словам Хайтама, его настроение вмиг преобразилось, и никакие страшные сны не пугали. Такой быстрой сменой настроения мальчик схож на Кавеха, и этот факт умилял самого мужчину, что конечно не скажешь о его соседе. Тут уже ничего не попишешь.

    Кавех смотря на то, как Хайтам легко уговорил ребенка, радовался, но доля зависти пролетела где-то рядом затрагивая его изнутри. И всё же отвести взгляд полного радости он никак не мог, видеть секретаря таким заботливым и чутким не каждому дано, для многих людей он навсегда останется хмурым и грубым человеком. Благо, Джин не познает такой стороны его соседа.

    Мальчик с интересом перевёл взгляд на стакан с тёплым молоком, сразу догадавшись о содержимом стакана.

    — А молоко зачем?

    — Чтобы ты вырос и не стал слаймом. — мальчик обдумал все за и против, и решил всё же выпить содержимое.

    — Спаси-ибо. — Джин взялся за стакан делая первый глоток.

    — С тобой посидеть, или сам попытаешься уснуть?

    Секретарь присел рядом с Кавехом на край постели терпеливо дожидаясь ответа, архитектор в свою очередь по-прежнему наблюдал за столь умилительно-сладкой картиной, попутно осматривая Мехрака, что летал вокруг всё это время.

    Джин попивая теплое молоко, съежился от непривычной теплоты проходящая по горлу. Отставив стакан он глянул на своих условных родителей, и возжелав посидеть с ними уже был готов попросить их остаться рядом, но воспоминание о том, как мальчик прервал их увлекательное занятие, всё же заставив совесть взыграть свою роль, и быстро придуманный план по захвату внимания отпал в ту же секунду.

    Кавех выпустил Мехрака из рук, и тот с довольным писком оказался рядом с мальчиком, мужчина же перевёл взгляд на Хайтама невольно улыбаясь, и после улыбаясь смотря на Джина, что заставило мальчика тоже поднять уголки губ.

    — Нет, я буду спать с Мехраком, а вы будете ам… — на этой запинке Кавех вновь ощутил, как кровь образуется в области щёк. — Тоже будете спать, да?

    Аль-Хайтам мельком глянул на архитектора, сдерживая свою ухмылку.

    — Да, тогда спокойной ночи. — мужчина собирался уже удалиться из спальни, но был пойман крепкой хваткой. — Что такое?

     — А как же поцелуй на ночь? Неужели, не проявишь свою лучшую и милую сторону. — Аль-Хайтам пристально глянул на Кавеха, ища какой-то подвох, но глаза архитектора сияли от предвкушения, на это секретарь наклонился быстро оставляя свой влажный поцелуй на щеке архитектора. — Да не мне же! Джина поцелуй на ночь.

    Кавех старался держать лицо из-за всех сил, чтобы не выдать своего смущения перед сыном, но красные уши были видны для всех.

    — В следующий раз выражайся яснее, чтобы не смущать ребенка. — мужчина вновь присел на кровать рядом с мальчиком, и как будто безмолвно спрашивая о разрешении подобного жеста как поцелуй. Мальчик подставил свою макушку, что вызвало тихую усмешку от секретаря. — Спокойной ночи, Джин-и.

    ***

    Кавех досадно посматривал на свою работу, что находилась в процессе. Он мог бы хоть до самого утра засидеться за проработкой деталей и покраской, да вот только Хайтам очень ясно дал понять, что желает спать в обнимку, нежели слышать тихое ругательство архитектора, от неудачного движения, что зацепило бы его палец или ещё что.

    Мужчина стоял около входа в их общий кабинет, тем самым ожидая соседа, или уже не совсем соседа. Суть в том, что Хайтам попросил архитектора подождать, пока он не принесёт кое-что очень занятное. На слова Кавеха о «Слезах Короля Дешрета», секретарь многозначительно промолчал, закрывая за собой дверь в кабинет.

    К архитектору постепенно приходило понимание того, что произошло за один вечер, от чего сердце пылало от желания побыстрее увидеть возлюбленного, но тихий огонёк неверия продолжал пылать, вызывая у него сомнения о правдивости всей ситуации. Но что ещё больше тревожило его разум, так это странная молчаливость Аль-Хайтама, на вопрос Кавеха о камне. Неужели есть шанс исполнения проекта в реальность, и на хороший исход событий?

    Поток его мыслей был прерван открывшейся дверью и высокой фигурой приближающейся к архитектору. Его сосед остановился смотря на ожидавшего сверху вниз, как будто бы видя его впервые. Спина его ровно держалась, выражая некоторую возвышенность и власть. Взгляд был по-прежнему строг, но при виде непонимания на лице Кавеха, его острый словно лёд взор, приобрёл тёплые нотки.

    — Ну так, что ты хотел показать? — мужчина немного съежился от столь мрачного вида секретаря, но отступать не стал. — Это всё-таки связанно с окончанием твоей экспедиции?

    Аль-Хайтам продолжал смотреть не моргая, и внутри Кавеха появился огонёк тревоги, что перекрыл старое волнение, связанное с нереальностью всего.

    — Кавех, на самом деле, я остался там, под землёй. — его голос был тихим и мягким словно шёлк, каждое слово он выговаривал четко, при этом выжидая между ними паузу, равную секунде. Сердце Кавеха предательски ёкнуло, дыхание остановилось, а глаза начали бегать по Аль-Хайтаму ища в нём хоть намёк на шутку, но её не было, лицо его не дрогнуло даже когда архитектор взял того руку, пытаясь почувствовать реальность. Внутри мужчины всё больше нарастало волнение, он знал, что всё это было зря, он знал, что не должен был пускать Хайтама туда, но если он остался там, то кто сейчас перед ним? — Моё тело там, а я лишь частичка воспоминаний.

    Как будто бы прочитав мысли, секретарь с той же лёгкостью подтвердил волнения Кавеха разрушая надежду окончательно.

    — Но если… — слова не шли, мысли путались уже не говоря о языке, что стал тяжёлым словно сталь. — Тогда ты… Боже.

    — Шучу.

    Не передать тех слов, чтобы описать эмоции Кавеха в этот момент, он уже начал думать, как ему попасть под землю и попытаться вытащить оттуда возлюбленного, но этот нахал решил, что будет хорошей идеей пошутить.

    Кавех наконец-то выдохнул воздух, что хранился после непродолжительной тишины, а чтобы не потерять равновесие, архитектор взялся обеими руками за Хайтама, потом и вовсе обнимая его, радуясь, что это была глупая шутка

    — Я хотел поднять тебе настроение, но кажется я перестарался. — секретарь так же в ответ прижал Кавеха, нежно поглаживая по спине.

    — Если ты ещё раз так пошутишь то я обещаю, что не буду давать спать тебе ночами своей работой. — отстранившись от теплого и вполне реального тела, мужчина напоследок щёлкнул пальцем по лбу Хайтама, выражая так свою обиду на шутку. — И близко не думай с нечто подобным подходить к Джину.

    Секретарь на это мотнул головой в знак согласия, не желая начинать спор в столь прекрасный вечер. Вместо слов он достал мешочек, содержимое которого тихо звенело от плавных движений мужчины. Кавех успокаивая своё дыхание, отвлекся от быстро мелькающих мыслей, переведя взгляд на содержимое этого мешочка.

    Хайтам прокручивал в своих пальцах странного вида камня, цвет его менялся переливаясь от света исходящего со стороны, но единого оттенка он не имел. Размер камушка не составлял и пяти сантиметров, и похоже на то, что их было много в самом мешочке.

    — Это то о чём я думаю? — архитектор принял в свои руки небольшой сияющий камушек, пытаясь не задеть его или повредить. Хайтам молча наблюдал за выравнивающим дыханием Кавеха, и внутри себя сожалел, что решил так плохо пошутить. — Аль-Хайтам, ты такой молодец!

    Секретарь перевел вопросительный взгляд на восклицание архитектора, он ждал вопроса, но никак не похвалы.

    — Всё же я ждал вопроса, но спасибо. — пьянящий взгляд словно вино был переведён в сторону изумрудных глаз оппонента, и те выражали чистую гордость. Теперь уже Хайтам почувствовал, как его щёки розовеют, а кровь по венам течёт словно река, быстро и беспрекословно. — Кхм… У меня есть мысль, что это в каком-то смысле дети тех самых камней, что мы искали, по описанию очень схожи. Ну или же это они, просто не имеют элементальной силы.

    Архитектор прокручивая в своих пальцах столь интересный камень, навёл его на лицо секретаря желая увидеть, как он будет мерцать в свете столь интересного материала. Так оно и было: недалеко освещающая лампа давала приятный оттенок, и «потомки короля Дешрета» с радостью их впитывали, образуя перелив с лицом Аль-Хайтама, давая тому божественный образ.

    — Пусть я ещё зол, но я готов расцеловать тебя за такую проделанную работу, ты правду хорошо постарался. — переведя взгляд на руку, где покоилась желанная находка, Кавех немного расстроился, что им не удастся закончить желаемое, но это не исключает ещё один оставшийся вариант. — Я вот что подумал. Я уже давно понял нереальность подобной находки, так что я решил найти аналог внешней энергии, как у Мехрака. Это может занять время, но стол у тебя всё равно будет, без конечной задумки только…

    — Даже если не найдем, меня устроит всё то, что ты уже сделал. — Хайтам взял руку Кавеха в свою, проводя пальцем по запястью, немного успокаивая напряжение, что появилось от долгой работы за всё время. — Думаю найти нечто подобное, как у Мехрака, будет сложнее, поэтому постарайся не напрягаться. Я знаю, что ты хочешь мне облегчить работу, но я и раньше прекрасно справлялся, так что не расстраивайся если не выполним все пункты в проекте.

    У Кавеха по телу пробежал табун мурашек, что от слов, что от действий. Мужчина всё пытался вспомнить, когда Аль-Хайтам был таким же разговорчивым и открытым в своих действиях. Уже и не вспомнить, но теперь Кавех решил для самого себя, что больше не станет сомневаться в чувствах Хайтама, до тех пор, пока он сам не сможет высказать всё в слух.

    Убрав камушек обратно в мешок, Кавех всё не мог оторвать взгляд от рук возлюбленного. Он всё сравнивал их с теми, что он видел в годы учебы, и за эти годы его дорогой друг сильно подрос, что радовало глаз архитектора.

    Хайтам тихими шагами повёл Кавеха в спальню, и вполне возможно, что уже в их общую. Держа его за запястье, архитектор следовал точно за ним, не отставая ни на шаг. Секретарь так же по дороге выключал свет, указываю на тот факт, что пора бы окунуться в сон с приятным настроением и начать новый день без кружки кофе.

    Уже в комнате мужчины стали готовиться ко сну, ни у кого не возникло противоречия по поводу того, что они оба будут делить постель на постоянной основе. После признания Кавеха и принятия Джина в семью, всё стало ясно, как прозрачная вода на берегу озера.

    Пускай им доводилось спать в одной постели, но раздеться до гола никто не осмелился, как бы не хотелось. Хайтам оставил на себе спальные штаны, предлагая ещё одну пару Кавеху, тот пытался сопротивляться, но всё же согласился.

    Лёжа лицом к друг другу, мужчины просто молчали смотря в глаза напротив, Кавеху всё хотелось сказать что нибудь, но сбивался в начале, как только открывал рот.

    Луна постепенно забирала свои права становясь на свой пост, иногда можно было услышать крики ночных птиц, летящие на охоту. Недалеко от центра города можно встретить патрулирующих парней из бригады тридцати, кто-то попивал спиртные напитки в баре, но всё равно царила звенящая тишина. И лишь сердца двоих мужчин бились в унисон, смотря на объект своей любви.

    — Ты становишься более прекрасным, когда молчишь. — Хайтам произнес это привычным голосом, но слово «прекрасный» он выделил особенно тихо, как будто скрывая от кого-то тот факт, что ему нравиться наблюдать из подтяжка.

    Возможно после открытия своей души Кавеху, секретарь смог оттаять, и начать проявлять жесты внимания, что радовало сердце архитектора всё больше и больше. Скрываясь за маской безразличия, он держал что-то потаённое внутри себя, и теперь, когда оно смогло вырваться наружу, навряд ли кто-то сможет остановить его.

    — Если это очередной повод меня подколоть, то у тебя получилось. — мужчина от долгого лежания на одном боку, подтягивается с характерным хрустом в спине. — Тебе стоит научиться выражаться так, чтобы мне не было обидно или неловко от твоих слов.

    — Ну тогда научи меня, в чём проблема? — лицо секретаря плохо было видно в темноте, но ухмылка была слышна в его словах.

    Кавех призадумался, лёжа на спине, он чувствовал, как усталость и напряжение наконец-то уходит. Давно он не был так счастлив и спокоен одновременно.

    — Хорошо. — повернувшись вновь лицом к книголюбу, Кавех продолжил. — Мне нравится то, как ты легко способен разобраться в ситуации используя свои навыки наблюдения. Ты умён от природы, а твои глаза яркие, словно нефрит.

    Закончив говорить, Кавех ощутил, как его обдало жаром, ведь лёжа в соседней комнате, он представлял, как однажды скажет подобные слова, и не ожидал, что это наступит так быстро.

    Хайтам же хмыкнул на подобное заявление, подобные речи он слышал реже, чем появлялся в Академии из собственного желания, так что ему сложно реагировать на нечто подобное.

    — Звучит неплохо.

    — Не хочешь попробовать что нибудь сказать, или это невыполнимо для великого и неповторимого Аль-Хайтама?

    В этот раз Кавех издал смешок, схожий на звук колокольчиков, что трепал свежий ветерок на солнце.

    — Как нибудь в другой раз. — повисла очередная тишина, и в ней можно было услышать, как Хайтам подвинулся ближе к архитектору скрывая свой истинный замысел. Затаив дыхание Кавех почувствовал, как прогибается под ним кровать, а приятная тяжесть от чужого тела создавала горячий поток воздуха из уст архитектора. — Но если быть честным, я давно хотел сказать, как… Прекрасно твоё существо на этой земле, мне не доводилось встречать тебе подобных.

    Мужчина наклонился ещё ближе обдавая горячим дыханием лицо Кавеха. Если бы он только знал, как сильно тревожат его эти слова, задевая самые потаённые желания и чувства, он бы знал, как сильно Кавех любит его, и даже больше чем просто любит.

    Теплые руки коснулись нависающего лица, проводя пальцами по скулам и щекам, создавая невидимые и неясные линии. Кавех ощутил, как его сосед прислонился к ним, желая чувствовать это все больше и больше, и этот факт вновь заставил улыбнуться уголками губ.

    Его нежные щёки давали ощущение реальности подобной картины, возникшая между ними, хотелось смеяться как полный идиот, а щёки самого архитектора болели от постоянной улыбки.

    — Всё не могу понять, почему я раньше не мог признаться тебе. А теперь лёжа рядом с тобой, чувствую себя полным идиотом, что не смог сказать всё как есть.

    — Даже если бы ты и признался, то не смог жить спокойно. С того момента, как мы начали соседствовать, ты все время бегал по делам не оставляя места на отдых, уже не говоря о твоём подвешенном стоянии по поводу работы. — секретарь коснулся кубами руки родного человека. — Да и я был полон работы, Академии всё время что-то требовалось, порой мы месяцами не виделись, так что это неудивительно.

    Мужчина прокручивал в своей голове кадры, где проводил время в одиночестве за прочтением книги, ожидая своего соседа. Так и не дождавшись он уходил спать, а поутру находил на кухне завтрак или угощение купленное в кафе. Кавех всегда старался заботиться о Хайтаме, даже не видя его, и в такие моменты мужчина чувствовал эйфорию и схожую атмосферу, что была ещё со времён Академии. В последующие разы их встречи, мужчины непременно спорили и ругались, но после этого было чуточку легче. Хотя, выходя только из дома, Кавех умудрялся поставить статус на Хайтама, как самого чёрствого человека на земле.

    — Порой у меня складывается чувство, будто ты знаешь меня лучше, чем я сам себя.

    — Не отрицаю. — мужчина оставил ещё один поцелуй на запястье Кавеха, продолжая дорожку до его предплечья, вызывая волну бурных чувств и желаний у лежащего на подушке.

    Молчать всё ещё было некомфортно, ведь размышления архитектора всё время преследовали его, не давая расслабиться от ожидания действий, со стороны Хайтама. Благодаря столь приятной отдачи в виде поцелуев, в голове лежащего проскочила один отчётливый вопрос, который он не побоялся задать.

    — Не возражаешь, если я поцелую тебя?

    — Нет нужды спрашивать. — Кавех притянул лицо мужчины оставляя между ними пару сантиметром.

    — А вдруг ты сбежишь от того, что я не спросил?

    — Ещё чего…

    Аль-Хайтам сократил расстояние до минимума касаясь губами чужих губ, они оказались сухими и слегка потрескавшиеся, но от этого менее приятно не стало. Воздух вокруг них накалялся с каждой секундой проведенной в таком положении.

    После лёгких и мягких касаний по лицу, прямое столкновение с губами стало поразительным взрывом чувств в их сердцах. Хайтам слегка зацепил языком верхнюю губу архитектора, вызывая у того резкий укол в животе от желания получить больше.

    Быстро отстранившись, секретарь постарался разглядеть человека под ним: получилось разглядеть очертание лица, но скрыть тяжёлое дыхание, Кавех никак не мог.

    Поцелуй был похож на быстрый взлет, закончившись падением о реальность; оторваться от сладких уст было настолько же сложно, как сдерживать порыв воздуха в легких находясь под водой.

    Архитектор возжелал сказать что-нибудь в честь их первого поцелуя, но Хайтам оказался проворнее. Во второй раз их слияние губами оказался более глубоким, пока Кавех пытался подстроиться под ритм, мужчина нависающий сверху, всё сильнее выбивал его из колеи, заводя в туманную страну грёз с неприятным послевкусием того самого коктейля. Рука, что держала тело секретаря, всё сильнее вжималась в постель, сокращая пространство между горячими телами.

    Аль-Хайтам проворно водил второй рукой по телу, ощупывая каждый сантиметр с желанием запомнить всё до мелочей. Действительно поражаясь такому порыву, Кавех не сдержал смешка, выпуская воздух прямо в лицо книголюбу, тот в свою очередь недоуменно покосился стараясь разглядеть хоть что-нибудь.

    — Полегче, я тут чуть не задохнулся.

    И вправду. Кавех тяжело дышал, а часто вздымающаяся грудь была тому подтверждением; ему до этого момента казалось, что если Хайтам тихий и спокойный в обычное время, то навряд ли он будет слишком активным наедине, и скорее всего именно Кавех будет инициатором их первого поцелуя. Как оказалось всё с точностью да наоборот, этот секретарь, как будто желал поглотить Кавеха целиком не оставляя ничего. Если бы в комнате было достаточно светло, то увидеть взгляд полного желания и голода, не составило бы труда, ведь именно он сейчас таиться в соколиных очах.

    Желание продолжить грело душу, но секретарь вспомнил, что у него по-прежнему есть обязанности завтра, вся эта ситуация затуманила его рассудок, что ещё чуть-чуть и вероятность забыть своё имя, стала бы реальной. Напоследок он ещё раз глянул на силуэт архитектора и вновь коснулся губами, губ Кавеха. После одурманивающих тисков, маленький чмок оказался почти невесомым и лёгким, из-за этого в животе неприятно потянуло, особенно от желания чего-то большего. Всё же мужчины уже не подростки, и работу никто не отменял, помимо этого у них есть ребенок, за которым требуется заботиться в полной мере. Это сегодня Аль-Хайтаму удалось уложить Джина спать, а завтра он может отказаться от любых уговоров и начать капризничать, и к этому следует быть готовыми.

    — На сегодня всё? — Кавех переместился на кровати, принимая более удобную позу. — Тогда разбуди меня пораньше, хочу приготовить что-нибудь.

    — Хорошо. — мужчина подтянул одеяло, после чего накрыл себя и Кавеха. — Спокойной ночи, Кави.

    Аль-Хайтам не стал одевать наушники, потому ему было легче спать на боку всё ещё лицом к архитектору.

    На пожелания спокойной ночи, Кавех протяжно вздохнул, он ожидал хотя бы ещё немного поболтать, а его сосед решил, что лучше поспать. Кстати о соседе.

    — Теперь это значит, что мы встречаемся? — первоначально ответом стала тишина, но спустя пару мгновений секретарь издал звук схожий на утвердительный.

    Кавех улыбнулся, размышляя о чём то своём, и всё же лег прижимаясь к телу Аль-Хайтама; он казался немного разочарованным после того, как архитектор посмеялся. Хотя навряд ли его заденет нечто подобное… И всё же.

    Пока Мужчина размышлял, он не заметил, как руки обхватили его тело и крепко сжали в своих объятиях, было тепло и уютно, возможно именно этого не хватило им обоим: понимания и любви. Кавех уткнулся Аль-Хайтаму в шею и тихо произнёс:

    — Люблю тебя. — уже закрыв глаза, мужчина так и не дождался ответа, но в ночи укрывающая их с ног до головы, таит в себе истинную реакцию Хайтама на столь теплые слова, его улыбка была по-детски глупой, но искренней.

    Как давно он не слышал подобных слов от близких? Уже и не скажешь. Но одно ясно точно: Аль-Хайтам готов отдать всё, лишь бы сохранить свою семью и возможность слышать это сладкое «люблю тебя», перед сном и в любое время суток, теперь он ни за что не отпустит Кавеха, как это случилось однажды…