Я Там, Где Ты

На пути в деревню Вимара Тигнари внимательно осматривал местность на наличие новых угроз. Не каждый день ему приходится ходить тут для патрулирования из-за появившихся проблем в лесу Авидья. Но вот в чём дилемма.

За всё время, пока лесной страж шёл, он не встретил ни единой живой души. Как это вообще может быть? Раннее утро — как минимум один плесенник пробежал бы мимо. Да даже писка комаров не слышно, как и пения птиц. Вот те на.

Тигнари отдалённо слышал звуки, указывающие на жизнь, но было это ближе к центру леса — достаточно далеко от места его нахождения. Всё же его слух очень чувствителен ко всему происходящему вокруг, но он правда не мог уловить даже шуршания зверят, а что говорить о созданиях покрупнее… Что их могло так напугать?

Хотя…

Как раз размышляя обо всём этом, Тигнари встретил очищенную зону увядания, в которую он ранее отправил Кавеха. Валяющиеся остатки волков показали уровень мастерства Кавеха — что уже радует. Ведь тот определённо жив. Но кое-чего Тигнари никак не мог ожидать: что сама земля поменяет направление и будет существовать в другом месте и для другой цели. Кавех, твою ж налево! Как возможно изменить поверхность земли, которая была тут до твоего рождения и рождения твоих предков?!

Лесной страж сильно недоумевал внутри себя. Он, конечно, благодарен за такую помощь от друга, который только-только вышел из состояния полного опустошения, но как бы он хотел ему высказать своё недоумение по поводу запугивания местной фауны.

После обдумывания всей сложившейся ситуации лесной страж пришёл к выводу, что для начала проверит деревню Вимара.

Там он также бывал не часто, особенно в последнее время. Из-за этого приходилось отправлять других лесных стражей, чтобы те отнесли лекарство и проверили состояние местных жителей на наличие травм или простуды.

Не хотелось получить известие о чём-то похуже — ведь тогда Тигнари лично пришлось бы наведаться для более детального осмотра. Но пока что серьёзных жалоб не приходило, это радовало.

Если продолжать тему о Кавехе. У Тигнари складывалось такое впечатление, что его дражайший друг после очистки зоны увядания направился именно в деревню, попутно собирая разные вкусности: ягоды, фрукты и грибы. Помимо того что дорога усыпана разными следами, так ещё и отсутствие плодов говорило о мимо проходящем «воре»… Наверняка Кавех захватил с собой столько лишь для того, чтобы отдать местным жителям. Больше некому. Всё же поступок достойный похвалы, но кажется, кто-то переборщил — от исходящего на всех парах перевозбуждения.

Да, теперь это похоже на его друга. Вечно занятой и работающий, возбуждённый и вдохновлённый. А иногда влюблённый: завидев что-то новое из старых сооружений прошлого, он готов был поклясться, что это — «любовь с первого взгляда». А ведь буквально месяц назад тот был похож на овоща, не желавшего ничего делать…

Лесной страж давно заметил подавленное состояние друга. Тогда Кавех долгое время к нему никак не захаживал — просто в один момент закрылся в комнате и предпочитал сидеть там, не выходя наружу. Возможно, читал или пытался закончить проект. Так он обычно говорил, когда был за массивными дверьми своей спальни. Никто не верил ему в такие моменты.

Даже Нилу как-то подошла к Тигнари выразить свои переживания о пропаже архитектора. Все дети базара с нетерпением ждали его появления — ведь тот всегда угостит чем-то вкусным и поднимет настроение ребятне.

А молодой танцовщице он помогал с её новыми образами. Кавех, конечно, не был профессионалом в области дизайна одежды, но мог подсказать, где та или иная деталь смотрелась бы лучше. Даже в украшении сцены он с радостью помог и отказался от денег, ведь сам предложил помочь. Из-за этого его держали за праздничным столом весь вечер и отпустили, когда на дворе была глубокая ночь. В эту же ночь Кавех благополучно потерял ключи.

Ранее у того уже был похожий период. Кажется, это было как-то связано с уличным торговцем Дори. Примерно года два назад они строили дворец, и Кавех пришёл проконсультироваться по поводу декораций на входе.

В тот момент его глаза горели. Нет, его глаза полыхали ярким огнём. Он был действительно счастлив делать подобное — то, где можно проявить все свои таланты и возможности. А Тигнари посмеивался над его улыбающимся лицом.

Лесному стражу порой казалось, что у того зажат нерв в области рта, от чего они оба хохотали. А ведь у Тигнари была крупно выделена черта его недовольства в центре между бровей, и вполне возможно, на это повлиял Сайно со своими шутками. Так что не ему судить архитектора за его любовь к своей работе, а Тигнари — за его нелюбовь к шуткам Сайно.

Но уже через какое-то время Тигнари узнаёт о проекте, который смог стать реальностью, только от Кавеха не было слышно вестей ещё очень долгое время.

Когда лесной страж узнал, что его друг теперь живёт в одном доме с секретарём Академии, да ещё и после того как проект Кавеха прогорел, тот начал подозревать неладное. Ведь Аль-Хайтам не делает ничего просто так — значит, должна быть причина, по которой он впустил жить Кавеха. (Тигнари тоже впустил бы его, но кто-то совсем не делится своими проблемами.) Они ведь больше не друзья — или кем они вообще считаются друг для друга? Так что же хотел Хайтам? Не ясно. Расспрашивая об этом Кавеха, тот не мог сам описать случившееся. Но был очень благодарен за помощь, поэтому даже не язвил какое-то время со своим новым соседом. Жизнь потихоньку налаживалась, а Кавех день ото дня становился более счастливым. Но не когда говорил про Хайтама — там было столько иронии и жалоб, что их можно было потрогать в воздухе. На вопрос о переезде тот отвечал однозначно: определённо нет.

Всё же, из-за нежелания докучать окружающим своими проблемами и ставить свою карьеру под угрозу, Кавех попросил своего соседа молчать о причинах их сожительства. А Аль-Хайтаму, кажется, было плевать на мнение окружающих, даже если бы те и узнали. Он молчал только по доброте душевной — или бутылка пряного заставила его молчать. Кто знает…

Но Тигнари мог с уверенностью сказать, что тогда Кавех старался быть таким, как и всегда. Но в этот раз ещё один удар в карьере архитектора не был настолько колоссальным, как первый, но осадок остался. Из-за крайне трудного похода в пустыню, Кавех был на грани. Ещё долгое время мужчину тревожили незажившие шрамы в душе и теле. А маленькой щепотки соли хватило, чтобы довести до крайнего состояния печали.

Лесной страж боится, что третий раз может стать последним. Нет, Кавех не решит закончить жизнь настолько несуразным способом — ведь он всё же понимает, для чего живёт. Возможно, он просто решит бросить карьеру архитектора и начнёт поиск себя и нового хобби. Или же решит уехать в другой регион. Он говорил, что его мама живёт в Фонтейне, работая архитектором, так что он мог бы отправиться именно туда. Но навряд ли он сможет забыть о деле своей жизни.

На самом деле Тигнари рад, что думает так не один. Аль-Хайтам сам предположил такой исход событий. Кавех не настолько эгоистичен, чтобы заставить переживать своих друзей и близких о своём решении — ведь именно этого он и не хочет. Ох, если бы не этот книголюб и его вечный скептицизм, Тигнари бы сошёл с ума от переживаний и вставленных не в тему шуток Сайно. А Сайно наоборот говорил, что Кавех может отправиться в Мондштадт и начать делать вино — ведь у того неплохой вкус на это. После этих слов складка меж бровей Тигнари приобрела новый уровень боли, показывая тем самым всю свою агрессию.

Возвращаясь к прошлой теме.

В этот раз… Тигнари так же боялся, что Кавех может совсем забыть о своих потребностях. Он не выходил из комнаты порой по несколько дней. В такие моменты приходилось настойчиво стучать — изредка, но тот открывал дверь.

Говоря, что всё хорошо и переживать не о чем. Но если доводилось заглянуть через плечо Кавеха, то слово «хорошо» казалось обычной шуткой. В таких ситуациях слово «хорошо» даёт тревожный звоночек, что с человеком не всё в порядке.

Ну не может быть такого, что его комната была похожа на свалку с бесконечными листами, валяющимися по полу, окна наглухо закрыты, а застоявшийся запах говорил о возможном трупе, который умрёт от нехватки кислорода. Такая комната не может являться владениями здорового человека.

Лесной страж понимал, что это лишь ещё один период в жизни архитектора и что он просто должен быть рядом, но волнение било через край.

Поэтому он оставлял у его двери еду и разные лекарства, что смогли бы успокоить нервы друга. Сайно в свою очередь принёс любимые цветы Кавеха — цветы скорби. Чтобы подбодрить того.

Иронично.

Генерал выкинул не совсем забавную для него шутку: будто Кавех покинул бренный мир и просто ждёт, когда его тело окончательно сгинет. На это даже Тигнари посмеялся.

Для Сайно это стал тревожный звоночек, что и второй начинает падать духом.

Поэтому прилив нежности не заставил себя долго ждать. Обнимаясь посреди комнаты около закрытой двери Кавеха, с цветами и едой, они были застигнуты врасплох вернувшимся Аль-Хайтамом прямиком из командировки в качестве посла в другой регион.

Честное слово, надо было видеть лицо Аль-Хайтама. Кажется, те двое впервые увидели на его всегда безразличном лице что-то похожее на страх. Даже пакет с продуктами выпал из его рук. И не ясно, от чего тот больше удивился — от незваных гостей или возможных похорон соседа.

Это был по-своему особенный день. Ведь после объяснений о случившемся Аль-Хайтаму, который без слов поглядывал на дверь соседа, его попросили присматривать за «больным», если будут желание и возможности на это.

И всё-таки секретарь согласился. Ведь чувство вины сковывало его, в том или ином смысле. Мужчина должен был остаться и быть моральным компасом для соседа.

Уже буквально через месяц Кавех выбежал на всех парах прямо к Тигнари, а перед этим забежал в пустыню к Сайно. Вот теперь уже их лица надо было видеть в те моменты.

Шок, никак иначе.

Но всё же Тигнари не понимал: всё было хорошо, почему опять могло случиться нечто подобное?

Только недавно они вчетвером собирались в баре. Кавех был именно тем, кто предлагал собраться. Даже Аль-Хайтам заканчивал пораньше, чтобы вовремя успеть. И было действительно весело — им всем. И если лесной страж не ошибается, то такие резкие перемены в его друге случились после очередного заказа.

Где Кавех в обязательном порядке посетил пустыню для очередного вдохновения… Пускай Аль-Хайтам смотрел на это с сомнением, но так и не смог сказать слов против.

Кавех шутил, Хайтам и Сайно пытались переиграть друг друга в карты, царило спокойствие в их душах. В такие моменты никто не думал о завтрашнем дне и его проблемах. Кавех казался счастливее всех, и это совсем не было похоже на того Кавеха с глубоко посаженными синяками под глазами в запертой комнате.

Что могло так повлиять на него? Никто не знает — ведь он так и не решился рассказать, как и про первую ситуацию два года назад.

И всё же Тигнари благодарен Аль-Хайтаму за то, что тот по-прежнему переживает за своего бывшего лучшего друга — или кем они там друг для друга считаются?

Интересно, смогли бы они вновь общаться как раньше? Хотя лесному стражу кажется, что ничего не поменялось — они такие же, как и были во время обучения.

Размышляя о всяком, Тигнари постепенно подходил к деревне. Царившая в ней тишина так манила — хотелось улечься прямо на траве и уснуть сном младенца. Всё же ночь была бессонной, и хотелось как-то восстановить силы. Вот когда он найдёт Кавеха, он заставит его сходить ещё куда-нибудь, пока лесной страж будет отсыпаться. (Конечно же, он так не сделает.)

Мирно сидящие рыбаки вполголоса переговаривались о том о сём. Завидев Тигнари, активно помахали в знак приветствия. Всё-таки он у них персона важная, и они не упустят возможности поблагодарить его за заботу.

Один из рыбаков решил поболтать, поэтому отложил снасть и не спеша побрёл к лесному стражу. По приближающемуся мужчине можно было заметить, что тот как будто не выспался. Что заставило Тигнари поинтересоваться причиной.

— Доброе утро, господин Махатма. Как вы себя чувствуете? Выглядите не важно — будто бы всю ночь не спали.

Махатма — человек ростом выше среднего, на вид которому лет под пятьдесят, очень любящий труд, потому руки соответствующие — мозолистые. Любая поломка ему по плечу, с инструментами на «ты», за что очень ценится у своих. Ведь случись что — он всегда поможет. Он также не раз помогал Тигнари справиться с казусом в виде сломанных крыш их домиков после бури. Ты только скажи — и он сразу придёт на помощь. А иногда звать не надо: проснёшься, а поломок как и не было.

— Ой, лучше не спрашивай. Это кошмар какой-то. Вчера полудурок всю ночь плескался в воде. Я ему говорю: «Домой иди! Нечего шуметь посреди ночи». А он мне сказал, знаешь что? — после этого вопроса Махатма посмотрел на Тигнари. Тот в свою очередь спросил: «И что же?» — Он говорит, видите ли, ищет заколку Айны. Ты её должен помнить. Это та, что сиротой осталась — ведь мать её пропала в пустыне.

Сделав небольшую паузу, оба почувствовали укол сожаления. Все уже наслышаны об этой ситуации, поэтому каждый помогает как может. Жаль, что у Айны друзей не осталось — ведь после пропажи матери из весёлой и жизнерадостной девочки она превратилась в мрачную особу. И больше никто из её сверстников не хочет с ней общаться, делая её ещё более скверной по характеру. Желая оставить эту тему на потом, Тигнари продолжает диалог:

— И что он сделал после этих слов?

— Ничего. Продолжил искать дальше заколку. — Вопросительный взгляд лесного стража был многословнее, из-за чего Махатма постарался отвести взгляд, скрывая свой небольшой румянец. У него всегда так было: если он хотел что-то утаить — щёки краснели. Хотя вроде сам начал этот разговор.

— Ладно, перестрою вопрос. Что же Вы сделали?

— Ну что-что? Конечно, пошёл искать вместе с ним. Я что, бездушный, что ли?! Как я могу оставить ребёнка в печали?

И всё же он достоин уважения.

— Могу уточнить? Человек, которому вы помогали, случаем не Кавех? — Улыбка Тигнари становилась всё шире, а на душе спокойно.

— Точно-точно. Именно так его и зовут. А ты откуда знаешь? Это ты послал его принести целый склад фруктов и ягод? — Это стало последней каплей. Тигнари не сдержался и захохотал.

— Похоже что нет. Ну и ну. Откуда только такие берутся? Если надумает снова прийти, пусть захватит цветов из города. Соседка как-то просила, да вот всё забываю сходить. — Махатма посмотрел на свою удочку, которая «говорила» о возможном улове, и как-то резко, но всё же тихо проговорил: — Если пришёл сюда за ним, то он уже ушёл, где-то с полчаса назад. Только в-о-о-о-он по той дороге. Возможно, даже успеешь догнать. Увидимся ещё.

Махатма быстро убежал к своей добыче, а Тигнари вытирал глаза от подступивших слёз. Если он расскажет Сайно, тот точно не поверит.

Окончательно успокоившись, лесной страж обдумал сказанное. Если тот уже ушёл, то вполне возможно направился в аванпост или долину Ардрави, и переживать не о чем. Но проверить местных жителей стоит.

.

.

.

Утро хоть и раннее, но многие жители уже встают и начинают приступать к своей работе. Тигнари подошёл ко всем, кого смог найти, и передал им необходимые лекарства. Те поблагодарили его, даже хотели задержать, предлагая остаться на завтрак, но лесному стражу удалось вырваться из крепкой хватки — сказал, что у того полно работы. Он правда с радостью поболтал бы, но ему ещё надо закончить вчерашние дела.

Тигнари не стал идти по следам Кавеха — ведь знал, что если тот ушёл в долину Ардрави, то будет бессмысленно его искать: сам быстрее заблудишься в знакомых местах.

Он говорил, что ему надо достать какие-то металлические детали для его нового проекта. Поэтому архитектор навестил Тигнари, уточняя у него правильное местонахождение подобных материалов.

А до этого был в пустыне, ходил к Сайно. Пытался узнать местонахождение драгоценных камней, но генерал не специалист в этом, потому ничем не смог помочь. Возможно, из-за этого факта Сайно так хитро смотрел на Аль-Хайтама.

Из-за того, что Кавех отправился в зону увядания, отказавшись от помощников и лекарств, лесной страж так сильно волновался, что даже спать не мог. Но раз всё обошлось, можно закончить дела, оставшиеся ещё со вчерашнего дня.

Так ещё и Коллеи говорила что-то про будущий праздник Мондштадта. Было бы неплохо снова навестить старых знакомых.

А ещё решить пару личных моментов с Сайно… Лесной страж мельком глянул на руку, где красовалось обручальное кольцо.

Щёки Тигнари запылали от смущения — ведь он не мог поверить в реальность происходящего. Разве такое могло случиться взаправду? Так ещё и Сайно предложил руку и сердце самым глупым способом, который только мог быть…

Послышался какой-то странный писк вдалеке, прерывая мысли лесного стража. Тигнари не понял, кто мог быть его обладателем, и решил не обращать на это внимания. Всё же день обещает быть хорошим, а искать какую-нибудь птицу нет желания.

.

.

.

Стоя посреди очищенной зоны увядания, Аль-Хайтам рассматривал землю, которая казалась достаточно ровной, чтобы можно было не переживать за свою безопасность и не споткнуться ненароком. Вновь наткнувшись взглядом на остатки волков-разрывов, он увидел до боли знакомую вещицу.

Подойдя поближе, Хайтам взял находку в руки и осмотрел её. Да, это определённо была вещь Кавеха, никак иначе. Только он мог носить в волосах перо птицы и потерять его, даже не заметив этого.

Однажды уже было нечто подобное во время учёбы в Академии, и тогда они вместе искали пропажу, но так и не нашли.

Зато через месяц это перо можно было увидеть в гнезде сумеречной птицы. Сколько было сказано в тот день обидных слов в её сторону! Кавех тогда чуть ли не плакал от обиды — ведь это был подарок от его мамы, и очень сильно он не хотел расставаться с ним. Аль-Хайтам же начал с ним спор о бесполезности старого пера: ведь всегда можно найти новое. Кавех не считал такую позицию правильной.

Хайтам правда не пытался этим задеть своего лучшего друга, даже хотел успокоить и подбодрить. Но всё вышло как всегда плохо — они просто недопоняли друг друга. Так иногда бывает.

И в тот же день они поругались так, что не говорили друг с другом пару дней. Всё наладилось после того, как Кавех нашёл своё, но только потрёпанное перо на пороге дома.

Он был так счастлив этому событию, что прошлой обиды как будто и не было. Но ему стало совестно за свои слова перед лучшим другом. Поэтому юный Кавех тоже решил сделать для него подарок.

В день их взаимных подарков оба ходили довольные с перьями в волосах.

.

.

.

Услышав недалеко от себя беготню и активное шуршание травы, Аль-Хайтам неспешно надел наушники и уже предполагал встретить очередного искателя приключений, что забрёл в эту местность. Поэтому он даже думал уйти, не обращая внимания на происходящее. В принципе, что он и начал делать.

Следуя по «следам» Тигнари, Хайтам всё же приостановился, услышав знакомый лепет. Только не это…

Взяв курс прямо через кусты и траву, где наверняка обитали клещи и жуки, Аль-Хайтам всё активнее начинал слышать громкие возмущения кого-то очень знакомого. Невольно сердце пропустило удар от узнавания.

Ускоряясь, секретарь старался отбиться от ветвей деревьев, что так и норовили в ответ побить его по лицу. И всё же мужчине удалось различить свет, просачивающийся сквозь листву.

Выйдя из зарослей, секретарь наконец увидел того, кого так активно искал. У мужчины складывалось впечатление, будто после долгой погони за бандитом он смог поймать того. А внутри всё разрывалось от радости и осознания этой мысли.

При виде этой знакомой спины, что стояла в угрожающей позе — руки в боки, — Аль-Хайтам даже занервничал. Ведь ничего хорошего это не предвещало.

И неудивительно. Повсюду лежали крокодилы, что пришли из близлежащего пруда и хотели подкрепиться тем, на кого сейчас ругался Кавех. Ох, это и вправду человек из гильдии искателей приключений. Любят же они искать приключения на свою пятую точку…