Я Там, Где Ты

Солнце нещадно освещало всё живое вокруг, не забывая даже про самые маленькие уголки земли. Такая погода — не редкость для Сумеру, но иногда так сложно бороться с жаждой.

Дорога, ведущая к Ардрави, была настолько выматывающей от жары, что даже глаза «требовали» воды. При этом путь лежал через места с высоким подъёмом и большим количеством существ, желающих навредить пришедшим. Но думаете, это остановило архитектора хотя бы на минуту? Не в этой жизни!

Кавех, как великий творец, смело покорял эти земли, не переживая за возможные боли в коленях и спине. А ведь те могли отвыкнуть от его привычного образа жизни из-за непродолжительного состояния, что буквально убивало архитектора, а конечности «выходили из строя». От врагов Аль-Хайтам и Кавех умело скрывались и обходили препятствия почти бесшумно. Всё же они не в том состоянии, чтобы тратить силы на бой.

Если бы только не чих Кавеха — они бы и вправду смогли обойти всё бесшумно и без передряг.

Шагая вперёд и попутно протаптывая траву, что успела прорасти из-за отсутствия возможных посетителей этих мест, Кавех напевал какую-то мелодию себе под нос и немного пританцовывал. Видимо, настроение у того было что надо. Всё-таки места, наполненные благоухающими цветами и деревьями, дарили хорошее настроение окружающим. А местные обитатели резвились и грелись на солнце, но быстро убегали, только услышав чих новоприбывшего.

Кавех действительно любит ходить в новые интересные места, но конкретно тут он бывал не впервые. Как минимум, мужчина приходил сюда со своими однокурсниками из Академии с целью рисования и повторения старого материала, закрепляя его на холсте.

Столь живописные места не грех запечатлеть на память и в душе. В одной из таких работ по живописи Кавех занял лучшее из лучших мест, и не зря. Он работал над картиной день и ночь, отрабатывая технику покраса, построения и перспективы.

Он и до этого был личностью небезызвестной, брался за множество проектов. На тот момент ещё юного ученика Академии признавали как будущего мастера в архитектуре, но этого было недостаточно.

Его знали только в пределах Академии, а он хотел нести искусство в массы. И благодаря этой картине, что стала выигрышным билетом на конкурсе, пришла известность к этому амбициозному парнишке. Его потом ещё не раз просили участвовать в разных ежегодных конкурсах, только уже в других регионах. В особенности Фонтейн — организаторы ни раз просили Кавеха создать новое творение. Ведь его видение механизмов и их прорисовка были не частыми среди студентов.

Всё-таки, как он любил рассуждать: таланта нет, есть — долгий и изнуряющий путь. В этом с Аль-Хайтамом они были схожи во мнении.

До сих пор, если проходить около галереи Академии, можно увидеть его работы. Приятно осознавать, что это хоть как-то ценится. Жаль, что ему так редко удаётся заглянуть туда. Кавеху очень хотелось бы увидеть картины молодого поколения.

И всё же, возвращаясь к теме их путешествия. Место, в которое они идут, Кавех плохо знал, из-за чего уточнял у Тигнари ранее. Хотя если бы мужчина знал, что с ним будет один скучающий компаньон, то не стал бы так переживать из-за этого, а просто подождал бы секретаря.

В голову Кавеха вновь всплыли воспоминания их недавней встречи — чёрт.

Это касается обещанного праздничного стола для Хайтама. Просто в тот момент архитектор был взбудоражен предстоящей работой и поэтому пообещал всякого, что уже и сам не вспомнил по уходу из дома. Пока не оказалось, что прошло по меньшей мере два дня, и Кавех ничего не нашёл для его нового проекта, да ещё и не выполнил обещание.

Зато нашёл новых знакомых и помог другу — это его радовало не меньше предстоящей работы. Но было ещё кое-что…

Очередной чих не заставил себя ждать. Да уж, на улице жара, а Кавех умудрился простыть. И голова что-то начинала болеть — может, переутомился. Хотя практика стояния в воде всю ночь оказалась не такой радушной. Всё же возраст не тот, чтобы позволять себе такое. Что ж, этот вопрос он оставит на потом — архитектора волнует другое.

Так вот, если его драгоценный сосед тут, да ещё и не отстаёт от него, значит, у него и вправду была весомая причина переться за Кавехом, как он выразился: «На другой конец Сумеру». Неужели он так ждёт скорейшего результата работы Кавеха или так сильно хочет есть? Вроде бы Кавех не особый мастер в приготовлении блюд. Или Аль-Хайтам всё-таки тревожится за своего соседа — на что в глубине души Кавех надеялся больше, чем на голодный желудок первого.

Посмотрев себе за спину, архитектор осмотрел бывшего друга с ног до головы. Не похоже, что тот устал или вспотел — даже успевал читать книгу…

О, насчёт книги!

— Хайтам! — как-то слишком резко получилось позвать, но зато это сработало, и тот действительно обратил внимание на Кавеха. — Рад, что ты способен слышать. Я вот что хотел спросить. Та книга, в которой описываются рыбы с необычными свойствами… Эм. Ну, она…

Секретарь смотрел прямо в глаза говорившего и, кажется, не собирался отводить взор изумрудных глаз. И где он только научился такому проницательному взгляду? Что-то Кавех не припомнит, чтобы тот так смотрел когда-нибудь…

— От того, что ты молчишь, лучше не стало. Преждевременно отвечу на вопрос. Нет. — Хайтам вновь уткнулся в книгу, стараясь игнорировать окружающий его раздражитель.

Кавеха явно не устроил такой расклад событий.

— Ты даже возможности не дал мне спросить! Я лишь хотел узнать, действительно ли она правдива. Ладно. Тогда ответь на другой вопрос. — Архитектор остановился, чтобы поравняться с секретарём.

И когда Аль-Хайтам всё же остановился рядом, перевёл измученный взгляд на говорившего. Они оба не спали всю ночь. Так почему один из них умудряется быть настолько шумным и подвижным? Аль-Хайтам до сих пор чувствовал похмелье и не особо хотел говорить о чём-либо.

— И что же ты хочешь спросить? — Тот, уже зная ответ на будущий вопрос, всё же решил подыграть.

— Для чего нашему великому и неповторимому Аль-Хайтаму потребовалось читать нечто подобное? — Чувствуя возможную победу, Кавех продолжил: — Мне казалось, что подобная литература сравнима со сказками для тебя.

Начиная идти вперёд, архитектор предвкушал возможный ответ его соседа.

— А я и не читал.

— Да? Ну так зачем тебе нужна была эта книга? — Кавех вновь встал посреди дороги.

— Эту книгу я привёз из Инадзумы, когда был в командировке. Нилу любезно попросила меня найти нечто подобное ещё полгода назад для одного парнишки. Как она сказала, он увлекается таким, и у того есть собственная коллекция. Ты должен его знать. — В этот раз уже Хайтам посмотрел на соседа с победой на лице. — И всё же я рад, что тебе понравилось. В следующий раз и для тебя раздобуду нечто подобное.

Продолжая идти вперёд, секретарь улыбнулся краешками губ. Забавно наблюдать столь смешанную реакцию на лице Кавеха. Кажется, он даже засмущался. Но мужчина отвлёкся раздумьями про сироту, что переходил из рук в руки, будто нёс неудачу. Кавеху было жалко того, но удивительно, что Аль-Хайтам решил что-то подарить малышу.

— Э-эх, — протянул Кавех и почесал затылок, пытаясь скрыть смущение. — Вот вечно ты всё портишь. Мне почти удалось подловить тебя.

— И близко нет. Не трать силы на подобное. — Аль-Хайтам захлопнул книгу. — Мы почти на месте. Постарайся не попасть в передрягу. Тут полно механизированных драконов. Было бы досадно остаться без праздничного стола.

— Лучше о себе побеспокойся. Твоё лицо так и кричит о нехватке сна.

— Твоё тоже.

— Рад, что мы оба сошлись во мнении. — Кавех пытался высмотреть тех самых существ и предвкушал, как сможет осмотреть их внутренности на наличие полезных ресурсов.

Небольшое покалывание в пальцах, скручивание живота и учащённое биение сердца не давали парню мыслить здраво. Хотелось как можно быстрее спуститься вниз к не работающим драконам руин. Но всё же безопасность превыше — он не должен заставлять Аль-Хайтама перенапрягаться. Тот после экспедиции и совсем не спавший. Было бы нехорошо ещё больше ему досаждать. Поэтому, поумерив пыл, Кавех присел на камень и стал думать, как бы лучше обойти местную «охрану» этих мест.

Аль-Хайтам посматривал на Кавеха, пока тот боролся с желанием рвануть прямо в гнездо к врагу. Не ясно, какие мысли посетили секретаря, но в некоторые моменты он смотрел не отрываясь… В эти глубокие пучины вишнёвого сада.

Путешествие и вправду обещает быть интересным.

.

.

.

Когда мужчинам удалось спуститься вниз, избежав своего рода «охраны», они начали изучать роботов, что были в не состоянии функционировать. И по большей части все механизмы были непригодны в использовании. А ведь Хайтам даже не знал, что они ищут. Кавех был очень раздосадован такой находкой — это не то, к чему он стремился. И ведь всегда так: как он только начинает стремиться к чему-то, всё идёт прахом. И что бы он ни делал, исправить будет очень сложно, а иногда просто непоправимо…

Понимая, что на этом их путешествие закончится, а вероятность встретить работающие элементы в нефункционирующем роботе очень мала, Кавех приуныл. В книгах пишут, что большинство механизмов работают даже без полноценного взаимодействия с миром. Само их ядро – уникальное явление чистой энергии. Обычно это и даёт механизмам способность двигаться и быть «живыми», насколько это возможно.

Кавех знал, что возможно, ему так и так придётся влезть в борьбу. Только не сейчас и не в том состоянии, когда от недосыпа и возможной болезни будет кружиться голова. Но желание взять всё и сейчас от этой ситуации не покидало его головы.

Как будто услышав его просьбу, один из механизированных существ заметил их и ринулся в атаку. Кавеху ничего не осталось, как ответить тем же — отражая яростную атаку своим оружием и закрывая собой Аль-Хайтама. Тот не сразу заметил приближающуюся угрозу со спины — а ведь Кавех ни раз ему говорил снять свои наушники.

Постепенная усталость давала о себе знать. Если бы архитектор так и продолжил отбиваться, то мог бы пострадать. Благо в этот момент Аль-Хайтам был рядом и уже он прикрыл его, ценой раненой ноги. Конечно, будь они полны сил, то справились бы по отдельности с медленным и запрограммированным по определённому коду существом.

Но сейчас почему-то никто не хотел возвращаться домой без нужных им деталей. Оба учёных хотели что-то сделать. Возможно, именно поэтому никто не предложил вернуться назад и дождаться полного восстановления сил. Это было бы разумно.

Мотивы архитектора вполне можно понять. Он просто хотел отблагодарить Аль-Хайтама за то, что тот помог воспрянуть ему духом месяц назад. Только благодаря секретарю всё это стало реальностью. Он уговорил Кавеха сделать для него новый стол — ведь его старый уже не настолько крепкий. Пусть секретарь и не страдает от нехватки денег, но надо же было как-то привести в чувство своего соседа. И это действительно помогло.

.

.

.

Кавех никогда не отличался сдержанностью, а после недавних событий стало ещё труднее. Порой его ноги и руки быстрее его самого, что обычно в плюс. Проекты оказывались сделаны за ночь, когда дедлайн пророчил кончину.

Этот раз не стал исключением, и пусть архитектор старше Аль-Хайтама, секретарю пришлось вмешаться.

— Знаешь, когда я сказал, что будем действовать по моим командам, в план совсем не входило сражаться на смерть.

Аль-Хайтам держал детали, что им удалось найти. Они действительно по своей природе уникальны, хотя бы потому что им много лет. Интересно посмотреть на то, как Кавех справится с поставленной ему задачей и сможет ли он усовершенствовать свои навыки.

— Да знаю я. И прошу прощения за это. — Кавех нёс Аль-Хайтама на своей спине и умирал изнутри от чувства вины перед ним. — Обещаю, что позабочусь о твоих ранах, как только вернёмся.

— Лучше предоставь это дело профессионалу. — Хайтам не пытался донести какой-то особый смысл в сказанное, просто сказал как есть. Но Кавеху стало только хуже на душе. Он знал, что тот прав, но всё равно… Неприятно.

.

.

.

Когда стараешься для близких, плохие мысли перестают посещать, а желание делать только больше растёт. Кавех, когда продумывал маленькие детали, понял, что не желает обычный стол для своего соседа. Он хотел сделать его более усложнённым. Если бы Кавех смог добавить механизмы, способные работать только по указанию хозяина, это было бы куда интереснее. Будто Мехрак, но универсальный помощник из дома.

И Кавех стал изучать.

Такого рода проект — для него что-то новое. Он не работал с такого рода механизмами ранее, кроме Мехрака. Но никто не отменял его знакомых из Академии — да та же самая профессор Фарузан не отказалась бы поучаствовать в нечто подобном.

Подготовив чертёж и обдумав все возможные функции такого стола, Кавех чувствовал, что чего-то не хватает. Будет слишком скучно просто придать ему обычный цвет. К тому же, если Хайтам будет использовать лишь один Глаз Бога для управления столом, то у него не останется элементальной энергии. Слишком затратное количество ресурсов. Но что тогда будет поддерживать эту работу?

Всевозможные механизмы, известные Кавеху, даже подходили и были вполне неплохим вариантом. Но вероятность использования не гарантировала целостность стола — ведь большинство из них были слишком велики и по величине, и по силе функционирования. Для «умного» стола это было слишком много.

И Кавех вновь стал искать.

Он перерыл кучу книг, изучил множество механизмов и природных творений, даже сходил пару раз в пустыню. Где-то внутри терзал страх, но архитектор не мог отступить. Изучая гробницы, Кавех находил своеобразные творения человечества, но они никак не могли дать должного результата. Как же тогда быть?

Вновь окунувшись в книгу, он наткнулся на породу камней, способных воссоздавать энергию посредством воздействия различных факторов, таких как: дождь, солнце, ветер или огонь. И это не весь список.

Самое интересное: сильные чувства, исходящие от человека, способны заставить работать множество механизмов за раз и делать материал крепким. Даже спустя столетия этот камень будет поддерживать крепкую структуру.

«И всё благодаря чувствам?!» — воскликнул Кавех, удивляясь каждому слову в книге.

Камень действительно потрясает своим описанием и называется «Слёзы короля Дешрета». И неудивительно — название было дано из истории, в которой король потерял свою возлюбленную — богиню цветов. Проливая горькие слёзы, они попадали прямо на землю и стекали глубоко-глубоко, пока не достигли дна между бездной и землёй. Слёзы затвердели и стали материалом, способным создавать энергию. Какому-то учёному спустя долгие столетия удалось обнаружить эти камни. И, используя их в своих целях, он помог продвинуть земли Сумеру в развитии ещё чуть-чуть. Но материал, к сожалению, не так устойчив к негативным чувствам. Из-за этого камень может быть вдребезги разбит.

Эти слёзы короля могли бы отлично подойти. Вот только книга, которую Кавех читал, оказалась сборником легенд на полке Хайтама — видимо, его бабушка оставила в подарок. Да и история Короля Дешрета совсем другая.

Вот только легенды же откуда-то взялись — ничего не появляется на пустом месте. За решением вопроса Кавех пошёл к Хайтаму.

Удивительно, но те даже не спорили по поводу фарса всего этого. Аль-Хайтам сам начал размышлять над возможностью существования этих камней и пообещал, что разберётся с этим вопросом. После этого Кавех пообещал ужин Хайтаму.

Дальше архитектор немного приостановился в своих исследованиях и понял, что усталость всё больше и больше накатывает на него. Поэтому, пока он не отправился за поисками деталей, он какое-то время отсыпался и приводил комнату в порядок. Не хотелось больше думать о том, что заставило его впасть в отчаяние.

.

.

.

Идя по той же дороге и стараясь избегать сильных спусков, Кавех произносит:

— Прости… Мне стоило сразу вернуться после того, как закончил очищать зону увядания, и не втягивать тебя во всё это. — Голос его был тихим и с хрипотцой.

Кавех продолжает идти вперёд, забыв об усталости только из-за страха и вины. Он отказал Хайтаму в просьбе сделать привал и переждать ночь. Архитектор оказал первую помощь ему и заставил секретаря сесть к себе на спину. По-другому он бы не стал действовать — Кавех не может оставить его в таком состоянии на целую ночь с раненой ногой.

Аль-Хайтам выдохнул прямо ему на ухо, вызывая табун мурашек по телу архитектора. Тот хотел просто начать говорить, а Кавеха начало потряхивать от такого действия — даже уши покраснели. Благо на улице темнело, и заметить нечто подобное было сложно.

— На самом деле я рад, что мы пошли вместе. Я боялся, что с тобой приключилась беда. Так что не нужно извинений, всё в порядке, Кавех. — Под конец предложения голос его становился тише, а тело постепенно слабее.

Его голова прильнула к плечу Кавеха, и, кажется, он начал засыпать — ведь дыхание постепенно становилось более спокойным и глубоким. Ну вот и пришла усталость в раненое и истощённое тело. Наконец-то Хайтам сможет отдохнуть, хоть и не в кровати, но на тёплом и крепком плече его соседа. Это не так уж и плохо.

Но вот состояние Кавеха трудно назвать жизнеспособным.

Кажется, он забыл, как дышать, после этих слов. Тело приятно окутало теплом исходящего дыхания сзади, а руки крепче сжали ноги, что Кавех держал по бокам своих бёдер.

Ну вот опять.

Пальцы покалывает, и живот скручивает, не говоря уже о сердце, которое колотится как бешеное. Именно такое состояние было ранее — от проницательно-глубокого взгляда Хайтама.

Глаза немного намокли от осознания, что Хайтам бывает честен в своих желаниях и чувствах, и что именно Кавеху он сказал столь важные для него самого слова. Он редко говорит вещи, способные поддержать человека в полной мере. Ему важны действия и результат, чем слова, способные дать призрачные возможности на хорошее будущее.

Но когда секретарь произносит вслух о своих чувствах, кажется, весь мир затихает, лишь бы услышать его…

И Кавех желает быть всем этим миром.